Глава XVIII
Поднявшись на этаж, я прошёл в межквартирный коридорчик, заставленный деревянными полками со всяким допотопным хламом и сундуками, покрытыми пыльными коврами и постучал в дверь квартиры, в которой живёт Толян. Он мне открыл буквально через несколько секунд.
- Ой, наконец-то ты пришёл, Темыч, сейчас, погоди, тётя Ира уйдёт и я тебя впущу!
- А куда она собралась?
- Да наверное к своей лучшей подруге бухать, она давно к этой хуйне равнодушной быть перестала - шёпотом отвечал Толян - она сейчас уже почти готова, как покинет хату - сразу сможешь входить, а то ещё и тебя охамит, тварь этакая...
Только Толян закончил свою тираду, из двери вышла Ирина Степановна с крайне недовольным видом - видно было, что она была очень взбешена, а чем именно - предельно ясно - тем, что родной племянник оказался здравомыслящим человеком, который отказался от порочной инцестной связи.
Своим видом она напоминала типичную злобную совковую тётку, которых полным-полно в Одноклассниках, которые любят делать селфи с букетами цветов, но в жизни являются токсичными язвами в сальных халатах на поросячьих телах и бигудях на секущихся волосах.
- Че, очередного оболтуса привёл, сынка моего недоразвитого обсуждать будете? - переполняясь желчью, рявкнула тётя Ира
- Да, именно, мы будем вместе его спасать, а если ты малодушно убегаешь от высокого дела спасения собственного сына, то не смей называть себя матерью - ответил я
- Ещё будет яйцо учить курицу, я живу на этом свете в два раза дольше тебя, к тому же я прошла через лучшее в мире советское образование, так что не тебе, жертве ЕГЭ, на меня ебало открывать!
- Возраст не гарантирует наличие ума, конечно существуют в этом мире люди, к которым вместе с возрастом пришла мудрость, но к тебе старость пришла на пару с безумием, так что иди бухай к своей Таньке, не мешай нам делать дело - накричал на свою полоумную тётку Толик и завёл меня в прихожую. Было отлично слышно, как тётя Ира продолжала горлопанить и материться, медленно идя по лестнице вниз.
- Ума нет, считай калека - произнёс в гневе я, пока Толян мне подносил коврик для обуви.
- Проходи, не стесняйся.
- А я и не стесняюсь, друг, ты о чем!
Раздевшись, я прошёл в кухню.
Толик указал мне рукой на старенький продавленный диванчик
- Вот на этом диване он спал все эти дни...
Я присмотрелся к предмету мебели посильнее.
"Ну диван как диван" - подумал я и почесал затылок. С моей головы слетел волос и я увидел, как волос сначала было полетел вниз, но, долетя до уровня дивана, резко взметнулся и взлетел вверх под потолок, нарушая все законы гравитации...
- Где портрет? - трясущемся голосом спросил я Толика
- В прихожей - ответил он - ты прошёл мимо.
Я прошёл в прихожую. В тёмном углу висел злосчастный портрет. Высокий тюрбан, длинная, слегка вьющаяся борода с сединкой, чёрные густые усы, сросшиеся балканские брови и отливающий красным огнём очень и очень грозный, предельно суровый взгляд, создававший впечатление, будто в его зрачках сверкали красные молнии... А вокруг губ портрета располагались некие бурые точки.
- Абдуль-Джаффар Эштрефи, проклятие косовского народа и той несчастной деревеньки - произнёс я.
- Да, судя по всему ситуация очень серьёзная - ответил Толян
- Я думаю этому албанцу невыгодно убивать Данилу и Лизу, он вместе со своими упырями, судя по всему, пытается прорваться в наш мир, а Данила и Лиза для него это своеобразный "мост" в него. Так что, я думаю, что они живы, но находятся в большой опасности, так как он сделает все, чтобы обратить их в себе подобных.
- Что-то вроде проводников?
- Именно. Когда Данька объявится, ему следует объяснить это, я думаю он поймёт в чем дело, ведь он так то не глупый парень. Главное, чтобы албанец не промыл ему мозги основательно.
- Очень будем на это надеяться - вздохнул Толян.
- Думаю, когда он объявится, его следует оградить от этого портрета, лучшим вариантом будет, если я его на время приведу к себе и объясню что да как, как смотришь на такое?
- Разумно...