За тенью. Тень Луны.

Айрис

-Вышла трепать мне нервы?- отец прожигает меня взглядом. Я всё ещё стою на середине лестницы, хватаясь за плечо и периодически морщась от пульсирующей боли.
-Чего уставилась?-он повышает голос,- Запрись у себя и носа не высовывай, пока я не позволю выйти. Поняла?
-У меня плечо болит...-слабость во всем теле не позволяет заставить голос не дрожать.
-Не помрёшь,- отец сжимает кулаки. А отец ли?
-В туалет мне тоже только с твоим разрешением ходить?-раздраженно шепчу я и он, конечно же, слышит.
-Что ты сейчас сказала? Ничего не перепутала?
-Нет, не перепутала,- нахожу в себе смелость посмотреть ему в глаза,- можешь сдать меня Охотникам. Явно мечтаешь об этом с самого моего рождения.
-Развернулась. И пошла к себе. Немедленно,- перила под его пальцами ломаются. Я спускаюсь на пару ступеней. Мои глаза на одном уровне с его.
-Не смей указывать мне, что делать, ты мне никто.
За несколько мгновений глаза моего отчима наливаются кровью, радужка начинает становится красной. Я его выбесила.
-Неблагодарная дрянь,- звучит его бас,- не пойдешь в комнату сама, я тебя за шкирку втащу туда.
-Только попробуй...
-Рот закрыла!- отрезает отчим. Я впадаю в ступор лишь на секунду. Как бы ни хотела, не могу произнести ни звука. Я застыла без возможности пошевелиться. Он попытался повлиять на меня своим вампирским даром.
-Ушла!- отдает он следующий приказ, но на этот раз я готова к его попытке воздействия на меня. Пусть я слаба, но я всё ещё вампир. «Гибрид»,- поправляет сознание. Да, точно, гибрид...
-Какого чёрта ты подавляешь мою волю?!- мне надоело. Надоели его вечный нападки, постоянное недовольство мной, недоверие, чёрствость. Он никогда меня не любил, даже не пытался полюбить и принять. Теперь я знаю почему и не могу его не понять. Но раз он не мой настоящий папаша, какого фига я должна терпеть его отношение ко мне?!
-Ты ещё чем-то недовольна?- отчим конкретно выходит из себя.- Я тебе открою глаза, дочурка. Твой побег мог стоить нам всем жизни. Из-за твоей безмозглой выходки жизнь твоего брата весит на волоске. Ты убила моего сына!
На последней фразе он срывается, обрушивает весь свой гнев на меня. И я в долгу не остаюсь.
-Заткнись!- Мой кулак летит в стену. Гнев заглушает всякую боль. Голос разносится эхом по всему дому. Отчим неожиданно замирает, повинуясь моему приказу. Я держу его взгляд ещё какое-то время и только, когда осознаю, что сделала, отпускаю мужчину из-под своего воздействия. Я растеряна. Я напугана своей внезапной силой. Но он точно этого не увидит.
-Уходи,- голос отчима ложно спокойный,- собирай вещи и проваливай.
-Не тебе решать это,- неуверенно произношу я. Он правда выгоняет меня?...
-Оглохла?-вскрикивает он.
-Ненавижу,- цежу я ему в лицо. У отчима заканчивается терпение, он хватает меня за больную руку и тащит за собой ко входной двери. Я пытаюсь вырваться, но он дергает меня сильнее и теперь уже следующая колющая пульсация заставляет подчиниться, сморщиться и перестать напрягать измученные мышцы.
-Перестали! Сейчас же!- внезапно звучит твердый голос обычно доброй и нежной мамы. Отчим не сразу оставляется.
-Андрес, отпусти Айрис.
-Я не потерплю ее в этом доме.
-Это мой дом. Это наша дочь. Она живет здесь и никуда отсюда не уйдет пока я не позволю,- мама выходит к нам из ванной в халате и с влажными волосами, рассыпавшимися по плечам и груди.
-Это девчонка...- начинает отчим.
-Твоя дочь,- отрезает мама.- Как ты можешь себя называть отцом после такого? Выгоняешь больного ребенка на улицу?
-Дочь?- отчим поднимает одну бровь.
-Да, с тех самых пор, когда ты добровольно согласился мне помочь. Есть возражения? Хочешь ещё что-то сказать мне? Может предъявить, дорогой?
Отчим медленно отпускает меня. Я потираю запястью.
-Всё? Проглотил язык?- злобно шепчу я ему.
-Айрис, не смей так говорить с отцом,- мама осаживает меня.
-Он — отец Итана.
Слышу как отчим втягивает носом воздух.
-И твой. Не забывайся! Иди к себе и подумай над своим поведением. Я всё сказала.
Первый этаж погрузился в гнетущую тишину. Я не могла сдвинуться с места то ли из-за слабости, которая накатила снова как только схлынул адреналин, то ли из-за того, что я действительно почувствовала будто сделала что-то не так. Или мне показалось?
Не помню как я поднялась по лестнице, осознание того, что я уже на втором этаже пришло только тогда, когда споткнулась о последнюю ступеньку и чуть не упала. Я медленно подошла к своей комнате и невольно бросила взгляд на дверь Итана. Что было тому причиной? Может то, что я не видела его уже несколько дней? А может меня что-то ранило глубоко внутри, например, слова моего отчима...
  Ладонь ложится на прохладную ручку двери в комнату брата, но я всё не решаюсь надавить на неё. Что-то в душе отчаянно сопротивляется этому. Кричит о том, что будто всё снова перевернется с ног на голову, если я увижу Итана.

Четыре дня назад я еле разлепила веки. Глаза прожигал беспощадный свет льющийся из окна. Когда я сумела открыть глаза, то далеко не сразу поняла, где нахожусь: белые стены, аппараты, подключенные ко мне, узкая койка. Осознание того, что я в больнице пришло вместе с невыносимой болью в плече. Я зашипела и по пыталась посмотреть из-за чего испытываю всё это. Из-под слоев бинтов пробивались едва заметные черные паутинки, коварно подползающие почти к шее. Внезапно боль усилилась, и я не смогла сдержать крика. Все движения давались мне с трудом, поэтому я смогла только сжаться от раздирающих ощущений. Потом всё было как в бреду (хотя может и не «как»). Подлетевший врач, отец, бледный Итан...
Почти сразу меня забрали домой. Отец вез меня, не проронив ни слова, только изредка хмуро поглядывал в зеркало заднего вида. Я старалась не обращать на него внимания, получалось так себе. Я всё время встречалась с его холодным взглядом. Меня бросало в дрожь от него. Я пыталась думать о том, как встречу маму, свою собаку... Но вместе с этими оптимистичными мыслями в голову лезли воспоминания, которых никто туда не приглашал. Полные ужаса глаза Рори, окровавленная рука Итана, дрожащая губа Лу и суровый голос Макса. Три Охотника и чудом спасшаяся я, после того, как почти пожертвовала своей никчемной жизнью...
На пороге меня встретила Элла. Чуть не свалила меня с ног, вылизала руки и звонко разлаялась, виляя хвостом и крутясь. Мама осторожно обняла меня, хотя я была уверена, что ей хотелось со всей силы прижать меня к себе. Но даже такое осторожное прикосновение отозвалось болью в плече. Отец больше не смотрел на меня.
Зайдя в комнату вместе с любимой собакой, я осмотрелась. Элла тут же запрыгнула на кровать, приглашая меня лечь рядом. Я послушно опустилась на мягкое покрывало. Здесь ничего не изменилось, но что-то не давало покоя. Мне будто перестало быть комфортно в собственной комнате, которую я сама обставляла. Что-то явно здесь поменялось... Будто сам воздух стал другим. «А может что-то сломалось в тебе?»- учтиво произнес внутренний голос, но я не нашла точного ответа на этот вопрос, однако забинтованная рана, тут же напомнившая о себе, дала его за меня.
Веки устало опустились, вместе с чем мозг начинал подбрасывать яркие картины недавних событий:

«-Что со мной?
-Вы были в коме, мисс».

«-Лезвие прошло под подключичной артерией...».

«-Чуть не задело лопатку...»

«Нет мыслей. Нет эмоций. Плоть разрывается под натиском острой стали. Чувств не осталось».

«Он сейчас догонит! Он несется за мной! На свет! Срочно!...».

...

«Я готова гореть»

Громкий, резкий вдох, распахнутые глаза, как тогда, когда я лежала на кровати, а страшные картинки и тревожные звуки непрерывно крутились в голове, сменялись, смешивались, накладывались друг на друга. Прижимаюсь лбом к двери брата, вдыхаю аромат древесины и, набираясь решимости, стискивая металическую ручку. Вместе с следующим ударом сердца толкаю дверь и заставляю себя смотреть на брата. Ветви черной паутины, уродующие тело, тревожно пульсируют от увиденного. Итан бледен как смерть, грудь надрывно поднимается, с трудом цепляясь за каждую молекулу кислорода, выступает испарина на наморщенном лбу... Это не Итан, я не верю. Проступают слезы, мокнут ресницы, я осторожно прижимаю больную руку брата к себе. Стараюсь его не тревожить, машинально поглаживаю пальцы Итана. Мне непривычно видеть его настолько беззащитным. Мои губы уже искусаны до крови, взгляд падает на скрывающуюся под бинтом рану. На ладони вырисовываются черные тонкие линии, выходящие из по бинта. Они сплетаются, образуя замысловатые узоры. Жертвой этой паутины стал и мой брат, на нём теперь то же клеймо, что и на мне.
Это из-за меня. Я виновата. Я! Я его подставила, подвела! Чёртова эгоистка, безмозглое отродье, это ты с ним сделала, Айрис! Я должна была умереть тогда. Я и только я. Никто не должен был пострадать кроме меня. Вместо того, чтобы сдохнуть, я позволила поставить под угрозу жизнь брата. Он бы был цел, если б я осталась дома, он бы не мучился, если б я думала о ком-то кроме себя. Не помню, как начала судорожно захлебываться своими рыданиями, не помню, как прислонилась виском к кровати Итана и начала, словно молитву, без умолку твердить: «Прости... Прости меня... Пожалуйста прости» — и не осознаю как это перетекло в: «Только живи, продолжай дышать... Братик, не оставляй меня... Живи. Живи. Живи... Прошу выживи...» — но в реальность меня вернули нежные, трепетные касания и поцелуй в висок, полный заботы и тепла. Мне помогли медленно подняться, и я тут же оказалась в кольце рук Александра, уверенно прижимающего меня к себе, стирающего мягкими поцелуями слезы с моего лица. В какой-то момент моя щека оказалась прижата к его и он прошептал мне на ухо ласковое: «Любимая моя, я рядом, слышишь? Я не оставлю тебя». Я сжала рубашку на спине Александра, цепляясь за него будто за спасательный круг, уткнулась в плечо парня. Рубашка точно будет мокрой от моих беспрерывных слёз, но Александру похоже нет до этого дела.
-Пойдем. Давай выйдем из этой комнаты,- предлагает он и, придерживая меня за талию делает медленный шаг к двери. Мои дрожащие ноги подкашиваются, и Александр берет меня на руки, не давая мне упасть. Я машинально обхватываю его шею, завороженно поднимая на него глаза. В ответ на мой взгляд Александр целует меня в лоб, и выходит из комнаты Итана со мной на руках. Парень доносит меня до моей кровати и нависает надо мной, чтобы сказать ещё несколько ласковых слов, от чего сердце наполняется спокойствием, умиротворением:
-Тебе нужно поспать, солнышко. Отдохни, прошу тебя.
Александр садится на кровать рядом со мной, берет мою ладонь в свою, поднося к губам и оставляя поцелуй на пальцах. Ему внезапно звонят. Он извиняется и берет трубку. Кажется, он разговаривает с отцом. Лицо Александра становится мрачнее тучи.
-Отец требует, чтобы я приехал. Рабочие моменты. Я должен идти.
Чувствую как с каждым его словом тревога повышается, я возвращаюсь мыслями туда, в комнату Итана, на том место, где были убиты Охотники, туда, где первым, кто посмотрел на меня, как на чудовище, был Макс.
Александр уже разворачивается, чтобы уйти, как я тут же сажусь на кровати, хватая его за запястье.
-Не уходи. Александр, не оставляй меня,-молю я. Он хочет осторожно возразить, но мой взгляд его останавливает. Вампир снова садится рядом. Едва касаясь подушечками пальцев, я дотрагиваюсь до его скулы из чувствую как он замирает. Кладу ладонь ему на щёку, и он поворачивает голову, чтобы коснутся губами моей руки. Боясь спугнуть, Александр ласково притягивает меня к себе, а я обнимаю парня за шею, вглядываясь в его глаза. Вампир убирает прядь волос мне за ухо, будто спрашивая разрешения, и я поддаюсь вперед. Через момент его губы оказываются на моих, а я — на его коленях. Александр мягко, с наслаждением оттягивает мою нижнюю губу, и из моей груди вырывается вздох. Он углубляет поцелуй и я тут же поддаюсь, приоткрывая рот, давая парню свободу действий. Александр укладывает меня на кровать и нависает сверху, от моих губ перемещается к шее, оставляя дорожку поцелуев от уха до плеча, но мне хочется снова ощутить его губы на своих, поэтому я прерываю ласку и целую его сама. Его теплая ладонь оказывается под моим свободным лонгсливом, глядя живот и обводя пальцами линию под грудью. Ровно в тот момент, когда Александр уже цепляет край лонгслива, рана дает о себе знать жгучей болью. Я вспоминаю про черную паутинку, скрывающуюся под моей домашней кофтой на одно плечо. Тут же упираюсь ладонями в грудь Александра. Он с неохотой отстраняется, тяжело дыша. Парень по-своему истолковывает мой взгляд, поэтому говорит:
-Похоже мы увлеклись. Прости, я не должен был этого допустить.
Я выдаю что-то вроде улыбки. Пусть лучше так и думает. Александру снова звонят, слышу строгий голос Влада Радова на том конце. После звонка парень быстро приводит себя в порядок и на прощание целует меня в щёку, произнося: «Ты восхитительна, Айрис».

...

Он ушел — я не сдвинулась с места. Он ушёл — я осталась. Не вижу реальности, ведь кругом пустота. Внутри — бездна, снаружи — она же, и с обоих её концов, отбивая чёткий ритм, отражаются звуковые волны. Громче. Чётче.  Быстрее.  Решительнее. Чем ближе они ко мне, тем сильнее своими клешнями захватывает плоть черная метка, будто разрастаясь, впивается острыми когтями в каждый нерв. Протыкает его, чтоб тот послал сигнал в мозг. Разум откликается на срочный вызов, приказывает сердцу колотить по ребрам до ощущения, что те сейчас сломаются. Легкие начинают стремительнее вбирать в себя кислород, кажется, что они сейчас разорвутся от напора. Кровь разгоняется по венам с бешеной скоростью. Организм работает на износ лишь для того, чтобы бездна резко пропала, а осознание ударило по черепу изнутри...

Я закричала, истошно и долго. Как не кричала никогда. Вцепилась себе в лицо, сжала передние пряди волос, почти вырывая. Уши невыносимо жжет , будто кто-то льет на них раскаленное железо, беспрерывно твердя: «Что ты натворила?!»
Меня трясут, я не сразу ощущаю это. Буквально отрывают мои руки от лица и тут же зажимают рот. Отчим все своим видом показывает, что готов меня убить. В следующую секунду он уже с силой сжимает мне щеки, заставляя смотреть себе в глаза.
-Успокойся,- приказывает он.- Успокойся сама или с этим помогу тебе я.
Будто назло, зубы сильное начинают стучать, а всё тело — дрожать. Отчим рывком ставит меня на ноги и, не знаю — нарочно или нет, сжимает моё больное плечо так, что уродливая паутина ликует и с новой силой вгрызается в мышцы и кости. В глазах взрывается разноцветный фейерверк. Трясти меня перестает.
-Хватит истерить,- звучит новая команда, и я повинуюсь. Только теперь осознанно поднимаю взгляд на Андреса Аусвелена.
-Соберись,-отчим выдерживает паузу.- Не смей. Ясно? Ты обязана держать контроль над любой ситуацией.
Он сканирует меня, добирается до души одним только взглядом и продолжает:
-Твоё счастье, что Итану не стало хуже от твоих криков. Радуйся, иначе в этот раз Лиана меня бы не остановила. Ты больше не станешь вытворять подобное.
Это не вопрос, а явное утверждение. Я прочла по его интонации, что он имеет в виду, говоря «подобное», но даже кивнуть не смогла.
Отчим ещё несколько секунд анализирует моё состояние и резко отпускает. Потеряв опору, я падаю на колени. Он не движется с места. Сверху доносится:
-Предпочтешь остаться ничтожеством — оставайся. Не возьмешь себя в руки — тебя сгребут чужие. Сломают хребет, выпотрошат внутренности и выбросят падальщикам — таким же ничтожествам, как и ты.
В следующее мгновенье — хлопок двери. Теперь в комнате я снова одна. Рефлекторно выдыхаю через рот: наверное, чтобы проверить, могу ли я ещё дышать самостоятельно. Рука сама по себе тянется к телефону. Экран включается, и я понимаю, что потеряла ощущение времени. Прошло уже пару часов с того момента, как я сидела у кровати брата... Мама давно уехала на работу, ее энергетика перестала наполнять в дом. Зачем остался отчим? Он всегда был занят. Почему теперь сидит дома? Звуки  закрывающейся на ключ входной двери сметают мою растерянность. Отчим ушел на работу, и вряд ли появится раньше, чем через несколько дней.
Руки сами собой обхватывают напряженные, слегка подрагивающие плечи, я сжимаюсь, ощущаю себя такой крошечной, маленькой, совершенно беспомощной. Куда мама ушла? Разве она не знает, что мне плохо. «А может это плохо ей?» — подбрасывает мысль внутренний голос. Наверное, ей хуже, чем мне... Она жалеет, что я есть... Думает, что зря меня родила. И в чём она не права? Голова устало ложиться на притянутые к себе колени. Так хочется спать, я даже на какое-то время погружаюсь в полудрём, и тут выскакивает образ, преследующего меня, кошмара. Сонливость как рукой снимает... Живот крутит и так тошно. Рядом никого и так душно, воздуха не хватает. Ноги меня не слушаются, но до окна я добираюсь и приоткрываю его. Впервые за то время, которые я провела дома, вернувшись из больницы, смотрю на мир за стенами своего ненадежного убежища. Мне так страшно и больно, я так хочу туда... Я знаю — меня не примут, я сама себя не приму...
Из входной двери соседнего дома выходит знакомая мне невозмутимая девушка, она останавливается и ждёт кого-то на крыльце. Через пару мгновений я вижу оборотня, который выходит вслед за ней. Небрежный, немного сутулый, худой, возможно даже слишком и совсем не похожий на Андреса Аусвелена. Он смотрит невидящим взглядом на девочку, идущую перед ним, вяло переступает с ноги на ногу и переодически поправляет отросшую чёлку, всё время падающую на глаза, но делает он это не потому, что она его раздражает, а как-то механически, искусственно. Я помню его. Это отец Стейси. Это мой папа.

Александр

Я до сих пор вижу перед собой её испуганные глаза. Как она умоляла меня не уходить. Моё сердце разрывалось, когда я заставлял себя подчиниться приказу отца и уехать. Моя девочка выглядела такой разбитой, я бы отдал всё, чтобы остаться с ней.
-Перестань.
Отец стоит за моей спиной и я оборачиваюсь, не совсем понимая, что он имеет в виду.
-Хватит думать о своей принцессочке,- раздраженно требует отец,- уже час сидишь за одним заданием. Меня это не устраивает.
-Я почти закончил,- заверяю я.
  В этот момент в кабинет заходит Лора, помощница отца. Она странновата и кокетлива. До сих пор не пойму, кого она пытается соблазнить: меня или моего отца. В любом случае, ни мне, ни ему она не интересна.
-Я просил принести мне договор, Лора. Ты хотя бы это можешь не делать полдня?- говорит отец, не оборачиваясь, а лишь протягивая руку для того, чтобы девушка отдала ему документ. Лора невозмутимо стоит на месте, что кажется мне ещё более странным, чем её обычное поведение.
-Любопытно,- протягивает девушка глубоким голосом,- я была убеждена, что это мне надо с тебя спрашивать, Влад.
Мой отец резко поворачивается, я же встаю из-за рабочего стола и приветственно киваю.
-Но ты имеешь наглость предъявлять мне, - продолжает она.
-Ты не предупредила, что придешь,- произносит отец.
-А должна была?- девушка медленно медленно проходит по кабинету, стуча каблуками.- Почему ты всё ещё здесь?
-Я должен кое-что уладить. Александр мне помогает.
Она наконец замечает меня и пристально осматривает с ног до головы.
-Как ты, Радов-младший?- вдруг спрашивает девушка.
-Благодарю, мадмуазель. У меня всё прекрасно,- заявляю я.
-Прекрасно? - она недовольно переводит взгляд на моего отца.- У тебя тоже всё прекрасно, Влад?
-Не начинай, прошу тебя, к концу октября , если не раньше, мы уедем отсюда.
-Я поручилась за него,- она указывает на меня.- А твоего сына с начала года нет в Академии. Место долго держать не будут. А вы оба ещё здесь.
-Я знаю. Извини, это мой промах. Я всё исправлю.
-Исправляй. Если место отдадут кому-то другому, не думай, что я буду умолять оставить его сыночку Влада Радова.
Отец слегка приподнял уголки губ:
-Обычно умоляют тебя.
Пропустив это мимо ушей, девушка вновь обращает свое внимание на меня. Она внезапно подходит, вглядываясь в моё лицо, невозмутимое выражение которого мне с трудом удается держать. В конце концов она удовлетворенно ухмыляется.
-Ну что ж, красавец- констатирует она.-Признавайся, сколько девушек пало от твоих чар, убеждена, что здесь за тобой толпами носятся.
-Я не замечал, мадмуазель,- тут же отвечаю я.- У меня есть единственная девушка, чьё внимание мне важно.
-Романтик... И верен лишь ей одной,- она прищуривается.- Надеюсь, и она окажется такой же верной.
Я киваю, подтверждая ее мысли. Не могу даже допустить обратного суждения об Айрис.
-Что ж, не подведи меня, дружок,- она резко переводит взгляд цепких глаз на моего отца.- Вы оба не подведите.