Глава 4
— Алиса! — Кричит парень голосом полной нежности. — Я сдаюсь, давай выходи!
Они гуляли и веселились в большом саду, пока девушке не пришло в голову поиграть в прятки.
Газон был коротко подстрижен, а по ограждению были выставлены различные деревья и клумбы с цветами.
Высокие и мастичные деревья были и на самой территории.
Ответ не заставил ждать себя и донёсся откуда-то сверху:
— Серьёзно? Я даже нехорошо спряталась.
Молодой человек вскинул голову и увидел девушку, сидящую на нижней ветке дерева, которое было перед ним и улыбнулся. На щеках образовались милые ямочки.
— Как ты туда вообще поднялась!? — сказав это, он поднял руки и подхватил девушку за талию. Она грациозно приземлилась на землю.
В её глаза играла искра:
— Ну как-то поднялась. — После этих слов он аккуратно коснулся её губ. Таких правильных, мягких и манящих.
Тепло разошлось по телам влюблённых.
— Тиса! — Голос вырвал меня из сна.
Моя рука до дрожи сжимала простынь. Медленно я отпустила её, поморщилась от неприятной боли и села.
Грейс нависала надо мной с беспокойством.
— Ч-что?
— Ты кричала.
Кричала? Это бывало редко, даже очень. Но я вовсе не понимаю почему закричала. Сон был таким, что плакать только от сентиментальности и опустошающего желания быть любимой.
Не хочу, чтобы Грейс волновалась. Меньше всего я хочу этого.
В комнате было светло - уже утро.
— Сколько времени?
— Половина восьмого. От твоего крика думаю все птицы разлетелись. — Она села рядом.
Я рассмеялась и горло отозвалось сухой болью.
— Что приснилось? — Её голубые глаза уставились на меня с заботой и любовью.
— Можно я просто... — Я вытянула руки в сторону для объятий. — обниму.
Она грустно улыбнулась и обняла меня. Я положила голову ей на плечо и закрыла глаза.
Как же я тебя люблю.
— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, что угодно.
Я стала быстро кивать и сказала:
— Я редко такое говорю, но я просто так люблю тебя. — Закрытые глаза стало щипать.
Она усмехнулась.
— Я тебя тоже...
Успокоившись, я наконец отпрянула.
— Что-то с ним? Опять? — Спросила Грейс.
Я вновь покачала головой:
— Нет. Ерунда, обычный сон. Завтрак готов?
Она улыбнулась мне «Ты же знаешь, что я понимаю, что ты соскакиваешь с темы», — говорил её взгляд.
— Почти.
Спустя полчаса мы сидели на кухне за деревянным столом около стены. Грейс приготовила на этот раз просто замечательные блины.
— Что мы сегодня будем делать? — спросила я, еще не дожевав.
— Ну, я бы хотела пойти кое-куда.
Я вскинула бровь и посмотрела на неё, перестав жевать.
— И возможно познакомил с кое-кем, — Последние слова она твёрдо выдохнула. Заметно, что она нервничаешь. Готова даже посмотреть, что долго хотела сказать, но не могла. Или не хотела.
Я проглотила еду, чтобы сказать:
— Давай, конечно. — Появилась моя улыбка. — А кто это будет..?
Грейс откашлялась и отвела смущенный взгляд.
— Потом узнаешь.
От того, что Грейс сказала, что я кричала мне стало не по себе.
Кошмары преследовали и преследуют меня довольно часто, но максимум, что происходит это озноб, бесконечные метания по кровати и холодный пот.
Закричала во сне лишь раз.
— Я больше никогда не вернусь, ты же знаешь? — шептал он пугающим голос в пустой комнате, в центре которой стояла маленькая я.
— Да..Не вернусь. — Он ходил вокруг меня, медленно... — Ты хочешь, чтобы я вернулся...но этому не бывать.
Держа в руках рисунок, который нарисовала в тот день, я протянула его ему, когда тот открыл дверь, чтобы уйти, со словами:
— Возьмешь?
Он злобно рассмеялся.
— Ты не успела мне его отдать.
«Я отдам тебе этот рисунок лично.» — поклялась я в ту ночь.
От крика тогда, я сорвала связки.
Это было, ещё когда мы жили в старом городе.
Пустота, которая была тогда со мной душила, а слезы текли. Новый крик так же рвался наружу, но сил на него не было.
Я черт возьми скучаю по тебе.
Нож, которым я резала блинчик ( блинчик был на подобии привычных нам панкейков.) издавал скрежет, потому что ездил по тарелке. Звук этого дошёл до моего мозга только, когда я вышла из воспоминаний.
— Тиса?
— Все нормально. — Бросила я сразу же, все так же смотря в одну точку.
Тарелка была фаянсовой с золотым покрытием, оно отражало свет, который на него попадал. Но в темноте его нет. Прям как с людьми. Какая ирония.
Мы вышли из дома спустя некоторое время. Грейс пыталась скрыть, что нервничает, но по подергивающим ослабленным рукам, можно было понять. Она захотела засунуть руку в карман кардигана, но я перехватила её, посмотрела в глаза и ободряюще сжала.
— Успокойся, всё в порядке. Чтобы там не случилось, это ничего не изменит. — Она улыбнулась.
— Я знаю.
Гравий хрустел под ногами, когда мы подходили. Это оказалось здание с большими окнами в 3 этажа и из серого камня. Оно было просто превосходным. Красивые большие колонны и вырезанные узоры на стенах.
— Что там? — Мои глаза загорелись.
— Увидишь.
Мы зашли в здание через широкие двойные двери. Первым делом в нос ударил приятный запах старины и красок. Музей?
— Это музей?
Грейс кивнула.
Когда мы пошли чуть глубже от входа к кассе, в глаза попалась фреска на стене с...Лоисом Элиотом.
— Господи! — Я посмотрела на подругу. — Это..
— Выставка Лоиса Элиота. Было странно, что ты не знала о ней.
— Да ну...Грейс! — Я обняла её. Эмоции всё норовились выйти. Через верхние окна над дверьми входа, на глянцевый кафельный пол вышли солнечные лучи.
Лоис Элиот — художник в сфере архитектуры и геометрии. Ему не более 30. Точный свой возраст он не говорил. В его работах нет нет никаких натюрмортов, но если и есть пейзажи, то они обязательно имеют на фоне какую-то постройку либо же определённый смысл.
— Пошли, — ткнула она в меня локтем и повела к широкой лестнице в конце зала.
Мы быстро поднялись на 3 этаж и зашли в большой зал. Первое, что бросилось мне в глаза — потолок из стекла. Через него видно уже голубое в белыми облаками и солнцем небо.
Мне в жизни не делали такого. Никогда.
Грейс тихо наблюдала за мной завороженной зрелищем, с полной радостью на лице, пока к ней не подошёл парень. Я заметила его сразу же боковым зрением и повернулась к подруге.
Тот самый мистер «кое-кто».
— Тиса, — сказала она, когда он был за ее спиной и переплел её пальцы. — Это Роуэн.
Будем честны, он красив. Тёмные волосы в холодном под тоне, бледная кожа, веснушки и зелёно-карие глаза. Рост выше Грейс где-то на голову — 175 приблизительно.
Мой взгляд метался от неё к нему. Но я лишь подошла к ней, поцеловала её в щеку, и кинув предупреждающий взгляд её спутнику отошла. Ей так будет легче.
Я подошла к первой картине.
На нем только начинающее яснеть голубым небо от сильной грозы. Поле, как после сражения, посередине разделяется стеной. Множество маленьких голых кустов и деревьев, небольшой ветер, который несёт сухие, безжизненные листья. Всё это по обе стороны стены. Война.
Подпись внизу картины: «Зачем нам земля, если на ней не будет жизни?»
На следующей картине башня, которая, как оказалась была всё это время маяком. На ней мы были пару дней назад.
Все так же в серый красках, но с солнечной погодой. Рядом с ним изображён человек, бежавший в сторону города. На море сзади большое цунами, которое почти вышло с берегов. Подпись: «Когда-нибудь природа избавится от нас и тогда же будет торжествовать.»
Третья по счету. Справа, что-то желто-белое похожее на туман, облако и свет. Слева тоже самое только чёрное. Эти две «вещи» притянулись друг к другу и стали сворачиваться в некий вихрь.
Подпись: «Добро и зло всегда будут танцевать руку об руку.»
Я нахмурилась от прочитанного и увиденного одновременно, но пошла дальше.
Ходить на этой выставке можно было ещё долго и бесконечность. Рассматривать все экспонаты и картины так же. Но спустя 3 часа я сильно устала и меня как по волшебству нашла Грейс.
— Хочешь, пойдём? — спросила она.
Я кивнула, и мы вышли из музея.