Искупленная

Я никогда не чувствовала такой тьмы.
Даже когда я была разбита, загнанная в ловушку Потустороннего мира, а моя душа начала разрываться на кусочки. Тогда я была на полпути к потере собственного Я навсегда. Я чувствовала тьму внутри себя, но любящие меня люди сияли, словно прекрасные маяки надежды, и я смогла найти силу в их свете. Я боролась с тьмой.
Но на этот раз у меня не было никакой надежды. Я не могла найти свет. Я заслуживала оставаться потерянной и сломленной. На этот раз я не заслуживала спасения.
Детектив Маркс привёл меня в офис Шерифа Талсы вместо того, чтобы оставить меня в тюрьме с остальными недавно арестованными преступниками. Во время казавшейся нескончаемой поездки из Дома ночи в большое кирпичное здание офиса Шерифа на Фёрст Стрит, он сообщил мне, что сделал пару звонков, так что я буду сидеть в специально охраняемой камере, пока мой адвокат не договорится о том, чтобы отпустить меня под залог. Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Я поймала его взгляд. Не нужно было ломать голову, чтобы понять, о чем он думает.
Не было ни единого шанса, что меня выпустят под залог.
— Мне не нужен адвокат, - сказала я. - И я не хочу залог.
— Зои, ты не в состоянии мыслить трезво. Потерпи немного. Поверь мне, тебе нужен адвокат. И если ты получишь залог, это будет лучшим выходом для тебя.
— Но это не будет лучшим выходом для Талсы. Никто не собирается держать монстра на свободе, - мой голос звучал ровно и безэмоционально, но мыслено я кричала снова и снова.
— Ты не монстр, - ответил Маркс.
— Вы видели тех двоих, что я убила?
Он снова взглянул на меня в зеркало и кивнул.  Я заметила, что его губы сжались в линию, будто он старался сдержаться и  не сказать чего-либо ещё. Но его глаза почему-то оставались добрыми. Я не могла смотреть в них.
Выглянув в окно, я произнесла:
— Тогда вы знаете, кто я. Зовите это монстром, убийцей или изгоем-недолеткой, смысл один. Я заслуживаю быть запертой. Я заслуживаю того, что произойдёт со мной.
Он не стал отвечать мне, и я была этому рада.
Стоянка офиса Шерифа была ограждена черным железным забором, и Маркс проехал к заднему входу, где он должен был предоставить удостоверение личности, чтобы открыть массивные ворота. Потом он припарковался и повёл меня, закованную в наручники, через заднюю дверь в большую комнату, разделённую кабинками. Когда мы зашли, полицейские беззаботно болтали друг с другом, но как только они заметили нас, они как будто отключились. Разговоры прекратились, и взгляды всех присутствующих устремились на нас.
Я смотрела на стоящую передо мной стену и старалась не дать крику внутри меня вырваться наружу.
Нам пришлось пересечь всю комнату. Затем мы открыли дверь, ведущую в одну из таких же камер, какие вы видели в Закон и Порядок: Специальный отряд, где устрашающая Маришка Харгитэй допрашивает плохих парней.
Это подтолкнуло меня к осознанию того, что поступок, который я совершила, сделал меня одной из таких парней.
В конце камеры была дверь, ведущая к маленькому коридору. Маркс повернул налево. Он остановился показать своё удостоверение личности, после чего открылась тяжелая  стальная дверь.  По другую сторону неё коридор заканчивался всего в нескольких шагах. Справа от нас была другая металическая дверь. Она была открыта. Пол здесь был прочный, однако брусья начинались на уровне плеч. Толстые черные брусья. Здесь детектив Маркс и остановился. Я заглянула в камеру. Она была похожа на гробницу. У меня перехватило дыхание, и мой взгляд скользнул с этого ужасающего места к знакомому лицу Маркса.
— С той силой, что у тебя есть, я думаю, тебе не составит труда выбраться отсюда, - сказал он тихо, будто думая, что кто-то может нас подслушать.
— Я оставила Камень провидца в Доме ночи. Это он помог мне убить тех двух парней.
— Значит, ты не убивала  их самостоятельно?
— Я взбесилась и выплеснула свою ярость на них. Камень провидца просто увеличил мою мощь. Детектив Маркс, это моя вина. Точка, конец, - Я пыталась звучать грубо и уверенно, но мой голос дрожал.
— Ты можешь выбраться отсюда, Зои?
— Честно говоря, не знаю, но я обещаю, что не буду даже пытаться это сделать, - я глубоко вздохнула и торопливо выложила ему всю правду. — Я здесь из-за того, что совершила, и неважно, что случится со мной, я этого заслуживаю.
— Даю слово, что здесь тебя никто не побеспокоит. Ты в безопасности, - ответил он дружелюбно. — Я уверен в этом. Что бы с тобой ни произошло, это не будет самосудом.
— Спасибо. - мой голос надрывался, но я смогла выдавить это слово.
Он снял с меня наручники.
Я не могла пошевелиться.
— Тебе нужно в камеру.
Я заставила себя идти вперёд. Когда я оказалась внутри, я развернулась и как раз перед тем, как он запер дверь, сказала:
— Я не хочу никого видеть. Особенно  из Дома ночи.
— Ты уверена?
— Да.
— Ты понимаешь, что говоришь, так ведь? - спросил он.
Я кивнула.
— Я знаю, что происходит с недолетками, оказавшимися вдали от вампиров.
— Грубо говоря, ты выносишь себе приговор.
Это был не вопрос, но я все равно ответила:
— То, что я делаю, это беру ответственность за содеянное.
Он заколебался, и мне показалось, что он хочет добавить что-то ещё, и в итоге Маркс пожал плечами, вздохнул и сказал:
— Хорошо. Удачи, Зои. Мне жаль, что все закончилось так.
Дверь захлопнулась, словно крышка гроба.
Здесь не было окон. Никакого света, кроме того, что выглядывал из коридора через решётку. В конце камеры была кровать - маленький матрас на плите, прикреплённой к стене. Унитаз торчал из середины параллельной стены недалёко от кровати. У него не было крышки. Пол был сделан из темного бетона. Стены были серые. Одеяло тоже было серое. Чувствуя себя как в ожившем кошмаре, я направилась к кровати.
Шесть шагов. Такой была длина камеры. Шесть шагов.
Я подошла к соседней стене и пересекла камеру поперёк. Пять шагов. Ширина была в пять шагов.
Я была права. Если не считать расстояние до потолка, я была заперта в гробнице.
Я села на кровать, прижав колени к груди и обняв их. Меня трясло.
Я умирала.
Я не могла вспомнить, была ли в Оклахоме смертная казнь. Но это уже неважно. Я покинула Дом ночи. Одна. Без взрослых вампиров. Даже детектив Маркс понимал, что это означает. Это только вопрос времени, когда моё тело начнёт отвергать Превращение.
Закрыв глаза, я словно нажала кнопку перемотки, и в моей памяти проносились образы умирающих недолеток: Эллиот, Стиви Рэй, Старк, Эрин...
Я зажмурилась.
"Это происходит быстро. По-настоящему быстро", - успокаивала я себя.
Затем ещё одна смерть всплыла в моих воспоминаниях. Двое бездомных, противных, но живых, пока я не потеряла контроль над самообладанием. Я помню, как выплеснула на них свою злость... Как они врезались в каменную стену рядом с небольшим гротом Вудвард Парка... Как они лежали там, раненые и избитые...
"Но они шевелились! Я не думала, что убила их! Я и не собиралась их убивать! Это просто несчастный случай!" - кричал мой разум.
— Нет! - резко прервала я ту эгоистичную часть себя, что хотела оправдаться и убежать от последствий. — Люди бьются в конвульсиях, когда умирают. Они мертвы из-за меня. Пусть это и не оправдает того, что я сделала, но я заслуживаю смерти.
Я залезла под колючее серое одеяло и уставилась на стену, проигнорировав поднос с ужином, который мне принесли. В любом случае я  не была голодна, но то, что лежало на подносе, определённо не вызывало аппетита. 
И почему-то  противный запах этой еды напомнил мне о тех вкусных спагетти, что я ела в Доме ночи, окружённая своими друзьями.
Но тогда я была слишком зациклена на проблеме Аурокса/Хита/Старка. Я не ценила ни спагетти, ни своих друзей, ни Старка. Никого.
Я не думала о том, как мне повезло иметь  таких замечательных друзей, которые любят меня. Вместо этого я была расстроена и обозлена на весь мир.
Я подумала об Афродите. Я вспомнила, как подслушала их с Шайлин разговор о том, чтобы посмотреть мои цвета. И вспомнила, как разозлилась и толкнула Шайлин  силой своего гнева, сконцентрированного в Камне Провидца.
Эти воспоминания заставили меня съежиться от стыда.
Афродита была абсолютно права. Нужно было посмотреть на мои цвета. Не было похоже, будто она была в состоянии со мной спорить. Черт, когда она пыталась, я даже мыслить трезво не могла.
Я съежилась снова, вспомнив, как близко я была к тому, что бы выместить свою злость на Афродите.
— О, Богиня! Если бы я сделала это, я могла бы убить своего друга! - я закрыло лицо ладонями, сгорая от стыда.
Неважно, что Камень провидца увеличил мои силы, несмотря на то что я об этом не просила. У меня было достаточно предупреждений. Все это время я была раздражена, и Камень становился все горячее и горячее. Почему я не остановилась и не подумала о том, что происходит? Почему я не попросила помощи? Я спрашивала у Ленобии совета о парнях! Мне следовало спросить об управлении гневом!
Но я не просила помощи ни в чем, не связанным с тем, что волновало меня больше всего: мной.
Я была эгоцентричной стервой.
Я заслужила быть там, где я сейчас. Я заслужила эти последствия.
Свет в коридоре выключился. Я понятия не имела, сколько сейчас времени. Как будто прошли годы, а не месяца с того периода моей жизни, когда я была обычным подростком, которому приходилось рано ложиться спать во время учебного года.
Я мечтала о том, что бы позвонить Супермену и попросить его облететь Землю так, чтобы отмотать время обратно ко вчерашнему дню. Тогда я была бы дома, в Доме ночи, с моими друзьями. Я бы побежала прямо в объятия Старка и сказала бы ему, как сильно я его люблю и ценю. Я бы сказала, что сожалею насчёт этой каши с Ауроксом/Хитом и собираюсь ценить то любовь, что окружает меня, что бы ни произошло. Я бы сняла с шеи этот чертов Камень провидца, разыскала бы Афродиту и отдала бы его ей, как своему Фродо.
Но мечтать уже было поздно. Поворот времени вспять - это всего лишь фантазия. Супермена не существует.
Я не спала. Была ночь, а ночь стала моим днём. Прямо сейчас я должна была быть с моими друзьями в школе, жить своей жизнью и иметь нормальный (для меня) день. Но вместо этого я лежу здесь, обнимая себя. Мне следовало быть умнее. Следовало быть сильнее. Я должна была быть кем угодно, но не самолюбивой эгоисткой.
Часы спустя я услышала, как дверь в коридоре снова открывается, и когда я развернулась, я увидела, что кто-то забрал нетронутый поднос с едой. Здорово. Может быть, запах тоже уйдёт.
Мне нужно было в туалет, но я не хотела туда идти. Не хотела пользоваться унитазом, торчащим из середины стены. Я посмотрела наверх. Видеокамеры.
Законно ли это, когда надзиратели смотрят, как тюремщики ходят в туалет?
Работают ли обычные правила со мной? Имею в виду, я никогда не слышала, что бы недолетка или вампир был заперт за решёткой в человеческой тюрьме.
Но мне можно было не беспокоиться об этом. Я захлебнусь в собственной крови ещё до суда.
Как ни странно, эта мысль успокоила меня, и, когда включился свет, я провалилась в беспокойный сон без сновидений.
Выглядело так, будто спустя десять секунд после того, как дверь в коридоре открылась, новый поднос оказался в моей камере. Шум разбудил меня, но я так ослабла, что чуть не уснула опять, когда от запаха яичницы с беконом у меня потекли слюнки. Когда я ела в последний раз? Я чувствовала себя ужасно. Сонная, я поднялась и прошла эти несчастные шесть шагов до двери, взяла поднос и осторожно отнесла его на кровать.
Передо мной лежали яичница-болтунья и говяжий бекон. Также здесь были кофе, пакет молока и сухой тост.
Я бы сейчас все отдала за тарелку хлопьев Графа Шокулы и баночку колы.
Я откусила немного яичницы, и она оказалась настолько пересоленной, что я чуть не подавилась.
Но вместо этого я начала кашлять. Я почувствовала во рту привкус чего-то металлического, тёплого и странно приятного.
Это была моя кровь.
Меня охватил страх, я почувствовала тошноту и головокружение. Это происходит так скоро? Я не готова! Не готова!
Пытаясь прочистить горло и вздохнуть, я выплюнула яичницу, не обращая внимания на её розоватый оттенок, поставила  поднос на пол и свернулась калачиком на кровати, ожидая новый подход кашля и крови. Руки тряслись, когда я вытирала рот.
Я была так напугана!
"Успокойся", - приказала я себе, пытаясь заглушить действительно ужасный кашель. - "Ты скоро увидишь Никс. И Джека. И, может быть, даже Дракона с Анастасией. "
И маму!
Мама... Мне так хотелось, чтобы она была рядом.
— Я не хочу быть одна, - прошептала я хриплым голосом, уткнувшись в матрас.
Я услышала, как дверь открывается, но не развернулась. Я не хотела видеть испуганное выражение лица незнакомца. Я закрыла глаза и представила, как оказалась  на лавандовой ферме бабушки, спящая в своей комнате. Представила приготовленную бабушкой яичницу, а мой кашель был всего лишь простудой.
И это сработало! Ох, спасибо, Никс! Клянусь, внезапно я почувствовала аромат лаванды, который всегда окружает бабушку.
Это придало мне сил, так, что мой голос не сорвался и я не захлебнулась в собственной крови, пока говорила:
— Все в порядке. Это то, что происходит с недолетками, чьё тело отторгает Превращение. Пожалуйста, просто оставьте меня одну.
— Ох, Птичка Зои! Моя драгоценная у-ве-тси-а-гея, разве ты не знаешь, что я никогда не оставлю тебя одну?