- Держись, куколка! [16+]

Я осмотрела комнату.

Конечно, ее безвкусный интерьер не имел ничего общего с интерьером школы: простенькие обои на стенах, в некоторых местах даже пожелтевшие, выцветшие салатовые шторы, полностью закрывающие окна, и скрипящий паркет под ногами. Вместо центральной люстры комнату освещали два маленьких светильника на стенах, отбрасывающие свет на главное достоинство этого места - кровать, застеленную темно-синими простынями.

Тео взял меня за руку и пробормотал недовольно:

- Здесь нихера не романтично.

Я повернулась к нему.

- Я уже говорила тебе: мне не нужны лепестки роз и свечи, - улыбаясь, сказала я, опуская ладони на его щеки. - Мне нужен только ты.

Тео накрыл мою руку своей.

- Я все равно чувствую себя виноватым, - проворчал он. - Все должно было быть по-другому.

Я поднялась на носочки и нежно чмокнула его в щеку.

Мне становилось тепло на душе от мысли, что Тео заботили такие вещи, потому как любимые другие парни.... ну, они бы воспользовались любой возможностью перепихнуться, какая бы им только выпала.

Тео не воспринимал меня исключительно как сексуальный объект. Я однозначно привлекала его: даже больше, я возбуждала его. И хоть мы не обменивались по-настоящему серьезными признаниями в чувствах, я знала, что мы значили друг для друга многое.

И иногда мне казалось, что Тео был для меня всем.

- Ты мне до ужаса нравишься, - сказала я, улыбаясь, заставляя вызывать на его лице такую же искреннюю улыбку. - Но прекрати молоть языком всякий бред. Лучше используй его для кое-чего... другого.

Одна рука Тео тут же оказалась на моей талии, прикасаясь к моей голой коже под тканью свитера. Куртки мы сняли чуть раньше, оставив их тумбочке у входной двери, но мне все равно казалось, что на нас было слишком много одежды. Его вторая ладонь опустилась на мой затылок, прижимая мое лицо ближе.

- Ты просишь поцеловать тебя? - с издевкой произнес он, как будто он не понял, о чем я говорила, задевая губами кожу на моей щеке.

Мне вдруг стало сухо во рту, отчего я с жадностью облизала свои губы, наблюдая, как Тео заметил мое движение и так же тяжело сглотнул слюну.

Господи.

Мне казалось, что если он не поцелует меня в то же секунду, я умру от нетерпения.

- Тебе нравиться издеваться над людьми? - прошептала я, зная, что от моего дыхания, поднимающего волоски на его коже, ему стало труднее дышать.

Тео крепче сжал мою талию, прижимая меня так близко к себе, что даже слои одежды между нами не делали наше соприкосновение более приличным.

- Мне нравится издеваться над тобой, - его правая рука, обхватывающая мой затылок, чуть потянула волосы вниз, заставляя меня закинуть голову назад. - Мне нравиться возбуждать тебя.

А затем он наградил сладостными поцелуями мою открытую шею, прослеживая дорожку из влажных поцелуев к самому уголку рта, возле которого он остановился, так и не прижавшись к моим губам.

Мне хотелось простонать оттого, насколько сильно я желала ощутить его карамельный вкус, и как жар, собравшийся где-то внизу моего живота, заставлял мои ноги подкашиваться.

- Я обожаю тебя, - вдруг сказал Тео, посмотрев мне прямо в глаза.

Ощущения, настигнувшие меня, не были похожи на то, что я испытывала в бассейне. Тогда я была готова сгореть в страсти, пылающей между нами, сейчас же я тонула в чем-то... более чувственном, более глубоком.

Сейчас меня возбуждало не красивое тело Тео, с сексуально стекающими каплями воды по его торсу, как это было... собственно, сотни раз. Сейчас я концентрировалась на его словах, на тех, которые он произнес секундой ранее, и на тех, которые он сказал Джастину, признаваясь в серьезности своих намерений.

- Наверное, так сильно, как ты обожаешь мороженое, - продолжил он, не разрывая наш зрительный контакт.

- Ты вкуснее мороженого, - не задумываясь, ответила я. - Ты нравишься мне больше.

Тео глубоко вздохнул, обхватывая меня руками за плечи и прижимая так крепко, что я с трудом могла дышать.

- Прежде, чем я поцелую тебя, ты должна кое-что знать, - сказал он полушепотом, и это звучало так, как будто после поцелуя у нас уже не будет времени на разговоры. - Когда я сказал Джастину, что никогда не сделаю тебе больно, я не врал.

Я обняла его в ответ, утыкаясь носом прямо в плечо.

- Я и не думала, что ты врал.

- Нет, Ария, ты не понимаешь, - прошептал он мне на ухо. - После той дурацкой ситуации с Сэмом я сказал тебе, что однажды мне придется променять тебя на кого-то, потому что я полностью подчиняюсь своему отцу. Но я... я не собираюсь отказываться от тебя, куколка. Ни при каких обстоятельствах, - он чуть отстранился, вынуждая меня посмотреть на него. - Никогда.

Я не знала, что ответить на это.

Я говорила Тео, что я просто хотела наслаждаться ним в настоящем, не забивая голову тем, что могло произойти завтра. Но это было ложью.

Я оставалась шестнадцатилетней девчонкой, осознающей, что совсем скоро парень, в которого она влюблена по уши, может оставить ее, и вовсе не по собственному решению. Просто потому что в мире этих богатых людей заведены такие вещи, как браки по расчету, и принятие решений, которые не сходились с желаниями собственных детей.

Мне приходилось жить с этой мыслью ровно до этой секунды.

- Ты не можешь говорить мне такое, - серьезно сказала я.

Он не мог говорить мне такие вещи, потому они были равносильны признании в любви. Нет, они были даже нечто большее. Любовь являлась лишь эмоциональной привязанностью, когда его слова... они отвечали за поступки. За то, что он собирался совершить в будущем.

Эти слова кидали вызов его отцу.

Ради меня.

- Я могу говорить тебе, что хочу, - тихо проговорил он, приближая свои губы к моим. - И делать с тобой все, что захочу.

И Тео, наконец, поцеловал меня.

На секунду я снова оказалась на деревянном причале, когда наши губы впервые столкнулись в поцелуе, страстном и долгожданном. Тогда он был наполнен исключительно сексуальным желанием, как и любой другой поцелуй, до этого происходящий между нами.

Сейчас же наши языки сплетались, и мои мысли заполняли вовсе не картинки его сексуального тела. Я думала о самом Тео: о милом парне, проводящим меня ночью на кухню; о болтающим всякие глупые шуточки, вспыльчивом, импульсивном, и в следующую секунду - нежным, ласковым и трогательным.

И о том, как сильно я люблю его. Больше всех на свете.

Ладони Тео опустились к краю моего свитера, и он, отрываясь от моих губ всего на миллисекунду, стянул его через голову. Я податливо подняла руки, оказываясь перед ним в одном лифчике.

Тео опустил на мою грудь взгляд, отчего мое лицо снова вспыхнуло краской, и улыбнулся. Это было вовсе не извращенная улыбка, наверняка появляющаяся на лице каждого парня, увидевшего перед собой полураздетую девушку. Это была улыбка, полная восхищения, из-за которой я не чувствовала себя некомфортно. Наоборот, мне хотелось стянуть с себя что-нибудь еще и наблюдать, как с таким же наслаждением он будет смотреть на другие части моего тела.

- Ты даже не представляешь, какая ты красивая, - прошептал он, проводя пальцем по моему плоскому животу и вызывая на моем теле мурашки. - Ты моя куколка, моя, слышишь? И я не привык делиться своими игрушками.

А затем он ласково взял меня за ладони и опустил их на свой джемпер, подсказывая мне действовать. Меня не нужно было просить дважды, поэтому резким движением лишила его верхней одежды, откидывая джемпер куда-то в сторону.

Тело Тео было восхитительным. Я даже не была уверена, что я знала достаточно слов, чтобы описать его красоту. Он не был идеальным, как, собственно, и я, но он был идеальным для меня. Мы были частью друг друга, два пазла, идеально сочетающиеся между собой: моя хрупкая девичья фигура и его сильное, мускулистое тело, прижимающее ко мне в очередном поцелуе.

Я не успевала замечать, как быстро перемещались наши руки, путешествуя с одних частей тела к другим. Мы впивались друг в друга губами, переплетали языки, и это не было как-то развратно: это было чувственно. Это была так, словно от еще одной секунды, проведенной с ним за подобным заданием, я начну плакать, потому что от осознания счастья, которое мне удалось обрести, на моих глазах наворачивались слезы.

Тео сделал шаг к кровати, и мои икры уперлись в ее бортик.

- Не бойся, - сказал он, опуская ладонь на застежку моих джинсов.

- Я не боюсь.

- Ты дрожишь.

- Это не от страха, - замотала головой я, и я не врала. Я не боялась. Я доверяла ему, доверяла ему больше, чем он только мог представить.

Тео быстро расправился с моей застежкой, приспустив джинсы до колен, и легонько толкнул меня на кровать, из-за чего мне пришлось сесть. Он медленно стянул с меня джинсы полностью, каждый раз поглядывая мне в глаза, как будто ожидая, что я могла его остановить.

- Пообещай мне, что если ты передумаешь, ты обязательно скажешь мне об этом.

- Я не передумаю.

- Пообещай.

Я не могла с ним спорить. И я кивнула.

- Обещаю.

Тео быстрым движением снял с себя джинсы, и я даже не успела засмущаться, потому что его сильные руки передвинули меня дальше, опуская мою голову на мягкую подушку.

Тео навис надо мной, удерживая свой вес на согнутых локтях, оставляя между нами не больше одного сантиметра. Его голые ноги переплетались с моими, и мне нравилось ощущать соприкосновение его кожи с моей, как будто обжигающей меня.

Он наклонился, целуя меня в уголок губ и спускаясь ниже, по линии челюсти, к шее, ключице, к ложбинке между грудями, заставляя меня сжимать простыни и прикусывать губу, чтобы сдерживать в себе желающие вырваться на волю звуки.

Я горела. Мне казалось, я горела в прямом смысле слова. Кровь в моих венах превратилась в лаву, воспламеняя мое тело изнутри, и терпеть казалось невозможно. Низ моего живота пробирала пульсация, и покрывающий мое тело поцелуями Тео лишь усиливал ее, заставляя мое сердце биться со скоростью ракеты.

Остановившись ниже моего пупка, Тео чуть отстранился, не торопясь, и прильнул своими губами к моим.

Его язык уверенно властвовал в моем рту, и я позволяла ему, потому что он... он владел мною. Я была его, а он - моим.

Тео опустился рядом, падая на бок и просовывая свое колено между моих ног, задевая чувствительную кожу внутренней части бедер. Его руки вновь обвили меня, и на этот раз я тоже могла наслаждаться ним, проводя ладонью по гладким кубикам его пресса. Тео продолжал целовать меня, заставляя меня прижиматься к нему ближе и ближе, и закатывать от удовольствия глаза, которые я время от времени открывала, чтобы любоваться его разноцветными глазами.

Мы не спешили. Мы наслаждались друг другом, постепенно, шаг за шагом. У нас было девять часов полного уединения, и мы хотели тянуть это блаженство так долго, насколько это только было возможным.

Я не знала, сколько прошло времени, пока мы целовались и целовались, упиваясь друг другом, как будто это был последний прожитый на этой земле день. Но он не был последним - он был первым. Я только начинала жить, и впереди, в будущем, которого я так боялась, у меня был Тео. Тео, который не собирался отказываться от меня. Ни при каких обстоятельствах и никогда.

Он провел рукой по моей спине, вызывая мурашки от столь нежного касания, задевая пальцем застежку лифчика, и посмотрев на меня с такой серьезностью, как будто это было что более чем обычная часть одежды. Я не боялась предстать перед ним обнаженной, потому что я не чувствовала неловкости. Наоборот, я чувствовала себя блаженно оттого, как жадно он смотрел на меня, вот-вот готовый откусить кусочек.

Откинув лифчик в сторону, Тео крепко прижал меня к себе, не давая мне времени засмущаться. Я и не собиралась, продолжая целовать его так требовательно, словно в последний раз.

А затем его руки опустились ниже, касаясь по пути моего живота, чтобы я могла прослеживать его движения, осознавая происходящее. Тео не разрывал зрительно контакта между нами, и в ответ на немой вопрос, застывший в его глазах, я несколько раз кивнула.

Я не передумала.

И уже в следующие несколько секунд мы оказались полностью обнаженными, продолжая прикасаться, целовать, наслаждаться, не отрываясь друг от друга ни на миллисекунду.

Чреду следующих действий я наблюдала из-под приспущенных век, затуманенным взглядом, полностью отдаваясь сладостным ощущениям внутри меня, нуждаясь в чем-то большем. Требуя чего-то большего.

Прозвучал звук рвущейся фольги, и склонившийся надо мною Тео прошептал:

- Расслабься.

Я не имела понятия, какие чувства должны были настигнуть. У меня не было близкой подруги, посвящающей меня в детали первого секса. Моей единственной «подружкой» был Джастин, и единственное, что он имел общего с этой темой - это держал меня подальше от любого представителя мужского пола, который только осмеливался подышать в мою сторону. Поэтому я просто глубоко вдохнула, полностью доверяя Тео, медленно выдыхая... и это произошло.

Вспышка боли заставила меня зажмурить глаза, но поцелуи, которыми Тео осыпал мое лицо, полностью отвлекали мое внимание. Его движения были медленными, позволяющие мне привыкнуть к новым ощущением, и постепенно... с каждой секундой, когда он шептал мне на ухо разные красивые слова, называя его куколкой, обещая, что он всегда будет рядом, я полностью отдавалась этому моменту.

Я не могла описать это словами. Мы просто стали частью друг друга, и я чувствовала себя в самом правильном месте, где бы я только не могла находиться. Совсем недавно я была в Нью-Джерси, а теперь я была здесь - в Калифорнии, в крохотном номере гостиницы, с человеком, чье имя я шептала в перерывах между секундами, когда его губы отстранялись от моих, и лишь для того, чтобы сделать глоток воздуха и прижаться вновь.

Я не знала, сколько прошло времени, потому что для меня существовал только Тео, делающий этот момент вечным.

***

Мы лежали на кровати, прижавшись друг к другу, замотанные в темно-синюю простынь. Моя голова покоилась у него на груди, и его руки крепко держали меня за плечи, как будто я могла исчезнуть.

- Эй, куколка, - позвал меня Тео тихим, хриплым голосом, как будто ему было сложно говорить. - Ты в порядке?

Я с трудом разомкнула губы, чтобы ответить.

- Я устала.

Тео рассмеялся, нежно поглаживая меня по спине.

- Еще бы ты не устала, - сказал он, поднимая мой подбородок вверх, заставляя меня посмотреть ему в глаза. - Но я спрашивал не об этом, Ария. Ты... в норме?

- Ты спрашиваешь, не разочарована ли я в сексе и не хочется ли мне теперь податься в монастырь? - заулыбалась я.

Тео замедлил, как будто говорил совсем о другом, и я это понимала, но кивнул.

- Все замечательно, - честно сказала я и быстро чмокнула его в губы: - И мы обязательно это повторим как-нибудь... позже. Если ты захочешь.

- Ты спрашиваешь, хочу ли я? - удивился Тео, целуя меня в лоб. - Я обожаю тебя, куколка. Господи, Ария... я тебя обожаю вдвойне, втройне, настолько, насколько это возможно. Ты и все, что связано с тобой - лучшее, что когда-либо происходило в моей жизни, слышишь? Включая секс. Включая поцелуи. Включая все. Черт, я даже не знал, что можно получать столько удовольствия лишь оттого, что ты просто смотришь на человека, как сейчас.

Мое сердце забилось, когда я услышала эти слова. Он говорил мне нечто подобное последние несколько часов постоянно, но это никогда не надоедало мне. Это никогда не становилось привычным. Наоборот, это усиливало мою любовь к нему, хотя я думала, что сильнее любить человека уже невозможно.

Мы продолжали просто лежать, наслаждаясь присутствием друг друга, когда дождь застучал в окно. Это не было удивительным - хмурое, затянутое тучами небо говорило об этом еще с утра, даже не вынуждая заглядывать в прогноз. Но мои чувство были полностью противоположны мокрой, мерзкой погоде - я была наполнена теплом и любовью, и пока за окном лил настоящий ливень, я лежала в объятиях Тео, считая себя самым счастливым человеком на земле.