Шестнадцать!
На следующее утро я красила ногти — нелегкая задача с таким чертовским похмельем, — когда в дверь постучали. Лисса ушла раньше, едва я проснулась, поэтому я, пошатываясь, пошла к двери, стараясь не испортить лак на ногтях. В коридоре стоял служащий отеля, в руках его была большая коробка. Слегка сдвинув ее, чтобы иметь возможность меня видеть, он сказал:
— Я ищу Розу Хэзевей.
— Это я.
Я взяла у него коробку, большую, но не тяжелую. Торопливо поблагодарила и закрыла дверь. Может, нужно было дать ему на чай? Ох, ладно! Я села на пол и поставила коробку рядом. Маркировка отсутствовала, коробка оклеена обычной упаковочной лентой. Я нашла ручку и начала протыкать ленту. Преуспев в этом, открыла коробку и заглянула внутрь. В ней были духи.
По крайней мере, тридцать маленьких флаконов с духами. О некоторых я слышала, о других нет. Диапазон от безумно дорогих, из тех, что предпочитают кинозвезды, до дешевых, которые мне приходилось видеть в аптеках. «Вечность». «Ангел». «Ванильные поля». «Нефритовый цветок». «Майкл Коре». «Яд». «Гипнотический яд». «Яд целомудрия». «Светло-голубой». «Мускус Юпитера». «Розовый сахар». «Вера Ваш». Один за другим я вытаскивала флаконы из коробки, читала названия и нюхала содержимое.
Я проверила таким образом почти половину флаконов, когда до меня дошло: это от Адриана.
Уж не знаю, как он сумел организовать их доставку в отель в столь короткое время, но, как известно, деньги могут все. Тем не менее подобного рода знаки внимания от богатого, испорченного мороя по-прежнему меня не интересовали; по-видимому, он не улавливает посылаемых мной сигналов. С сожалением я начала убирать духи в коробку... но потом остановилась. Конечно, я верну их... но ведь не будет вреда, если я просто понюхаю остальные?
И снова я стала вытаскивать флакон за флаконом. Некоторые просто нюхала, сняв крышку, другими прыскала в воздух. «Интуиция». «Дольче и Габбана». «Шалимар». «Маргаритка». Один за другим ароматы обрушивались на меня: роза, фиалка, сандаловое дерево, апельсин, ваниль, орхидея...
К тому времени, когда я закончила, нос практически вышел из строя. Все духи предназначались для людей, у которых обоняние слабее, чем у мороев и даже дампиров, так что для меня они оказались очень сильны. Адриан, видимо, понимал, что с меня хватит просто чуть-чуть разбрызгать духи. От всех этих флаконов голова закружилась, а что на моем месте испытал бы морой... это не поддается воображению. Сенсорная перегрузка отнюдь не уменьшила головную боль, с которой я проснулась.
На этот раз я отправила в коробку все флаконы, задержавшись лишь на том аромате, который мне действительно очень понравился. Я заколебалась, сжимая красный флакон в ладони. Открыла его и снова понюхала. Свежий, нежный аромат. В нем ощущался какой-то фрукт или ягода — но не засахаренный и не сладкий. Я уже когда-то нюхала его... похожие духи были у одной девушки в моем общежитии. Она говорила мне название... подобие вишни, но острее... А-а, смородина! Флакон источал тот же аромат, смешиваясь с каким-то цветочным. То ли ландыш, то ли еще что-то — я не могла определить. Как бы то ни было, эта смесь заворожила меня. Нежный аромат... но не слишком. Я прочла название. «Любовь. Любовь».
— Подходяще, — пробормотала я, думая о том, как много любовных проблем одолевали меня в последнее время.
Как бы то ни было, я оставила себе этот флакон и упаковала остальные.
С коробкой в руках я спустилась вниз к портье и взяла у него упаковочную ленту, чтобы снова заклеить коробку, и выяснила, где находится комната Адриана. По-видимому, Ивашковы занимали практически целое крыло. Оно находилось недалеко от комнаты Таши.
Ощущая себя курьером, я пошла по коридору и остановилась перед дверью Адриана. Не успела я постучать, как она открылась. На пороге стоял Адриан. Он выглядел удивленным, как, впрочем, и я.
— Маленькая дампирка, — сказал он радушно. — Вот уж кого не ожидал увидеть здесь.
— Я возвращаю вот это.
Не успел он возразить, как я сунула ему коробку. Он неуклюже, слегка пошатнувшись от неожиданности, подхватил ее, отступил на несколько шагов и поставил ее на пол.
— Не понравились? — спросил он. — Хочешь, достану еще?
— Не присылай мне больше подарков.
— Это не подарок. Просто услуга. Что за женщина без собственных духов?
— Больше так не поступай, — твёрдо повторила я.
Внезапно голос позади него произнес.
— Роза? Это ты?
Я заглянула ему за спину. Лисса.
— Что ты здесь делаешь?
Из-за головной боли этим утром я заблокировала себя от нее насколько смогла. В нормальных обстоятельствах я мгновенно поняла бы, что она здесь, едва приблизившись к комнате. Сейчас я снова открыла себя Лиссе и почувствовала ее шок. Она не ожидала увидеть меня здесь.
— Что ты делаешь здесь? — спросила она.
— Девушки, девушки! — поддразнил Адриан. — Не стоит сражаться из-за меня.
Я сердито посмотрела на него.
— Никто и не сражается. Я просто хочу знать, что тут происходит.
Запах лосьона для бритья обрушился на меня, и голос за спиной произнес:
— И я тоже.
Я подскочила, обернулась и увидела Дмитрия. Интересно, он-то что делает в крыле Ивашковых?
«Наверное, идет в комнату Таши», — предположил голос у меня в голове.
То, что я запросто могу впутаться в любые неприятности, для Дмитрия не являлось неожиданностью, но присутствие Лиссы явно застало его врасплох. Он прошел мимо меня в комнату, переводя взгляд с одного лица на другое.
— Предполагается, что девочки не должны находиться в комнатах мальчиков.
Я могла бы заметить, что технически Адриан не учащийся Академии, но понимала, этим от неприятностей не избавиться. Мы не должны находиться в комнате парней.
— И как только это тебе удается? — огорченно спросила я Адриана.
— Что именно?
— Ставить нас в неловкое положение!
Он засмеялся.
— Вы же сами пришли сюда.
— Тебе не следовало впускать их, — проворчал Дмитрий. — Уверен, тебе известны правила Академии Святого Владимира.
Адриан пожал плечами.
— Да, но я-то не обязан следовать школьным правилам.
— Может, и нет, — холодно сказал Дмитрий. — Но мне казалось, ты все еще уважаешь эти правила.
Адриан закатил глаза.
— Вот уж сюрприз — услышать от тебя лекцию относительно несовершеннолетних девушек.
Гнев вспыхнул в глазах Дмитрия, и на мгновение мне показалось, он потеряет власть над собой. Но нет, он сдержался, и лишь стиснутые кулаки показывали, как он зол.
— Кроме того, — продолжал Адриан, — ничего низменного тут не происходит. Мы просто общаемся.
— Если хочешь «общаться» с юными девушками, делай это в любом публичном месте.
Мне, по правде говоря, не понравилось, что Дмитрий назвал нас юными девушками. Возникло ощущение, что он реагирует слишком остро — отчасти из-за меня, наверное.
Адриан снова рассмеялся, странным таким смехом, от которого по коже побежали мурашки.
— Юные девушки? Юные девушки? Конечно. Юные и одновременно старые. Они мало что видели в жизни и тем не менее видели слишком много. Одна помечена жизнью, другая — смертью... и это о них ты беспокоишься? Беспокойся о себе, дампир. Беспокойся о себе, беспокойся обо мне. Мы — те, кто действительно молод.
Все мы оторопело уставились на него. Думаю, никто не ожидал, что Адриан внезапно разразится такой безумной речью. Но он снова выглядел спокойно. Отвернулся, отошел к окну и вытащил сигареты, бросив на нас взгляд.
— Вам, леди, наверное, и впрямь лучше уйти. Он прав. Я оказываю плохое влияние.
Мы с Лиссой обменялись взглядами, торопливо покинули комнату и вслед за Дмитрием пошли по коридору в вестибюль.
— Это было... странно, — сказала я спустя пару минут.
Очевидное утверждение, но... кто-то же должен был его озвучить.
— Очень, — откликнулся Дмитрий.
В его голосе не было злости, скорее недоумение.
Когда мы оказались в вестибюле, я вслед за Лиссой направилась в нашу комнату, но Дмитрий окликнул меня:
— Роза, можем мы поговорить?
Я почувствовала волну сочувствия со стороны Лиссы, повернулась к Дмитрию и отошла к стене, чтобы не стоять на пути у других. Мимо нас пронеслась группа мороев в бриллиантах и мехах, с выражением тревоги на лицах. За ними коридорные несли багаж. Люди уезжали в поисках более безопасного места. Порожденная стригоями паранойя еще не схлынула.
Голос Дмитрия вернул ему мое внимание.
— Этот Адриан Ивашков...
Он произнес его имя тем же тоном, как и все остальные.
— Да, знаю.
— Я уже второй раз вижу тебя с ним.
— Да, — с вызовом ответила я. — Мы иногда болтаем.
Дмитрий выгнул бровь и кивнул в ту сторону, откуда мы пришли.
— И часто вы болтаете в его комнате?
В сознании моментально всплыли несколько резких ответов, но первенство захватил один, самый, на мой взгляд, удачный.
— То, что происходит между ним и мной, — не твое дело.
Мне удалось почти в точности повторить тон, к которому он прибег, когда схожим образом отбрил меня насчет себя и Таши.
— Пока ты в Академии, все, что касается тебя, — мое дело.
— Но не моя личная жизнь.
— Ты еще несовершеннолетняя.
— Ну, уже почти. Как-то не верится, что в восемнадцатый день рождения я волшебным образом мгновенно стану взрослой.
— Это точно.
Я покраснела.
— Ты меня неправильно понял. Я имела в виду...
— Я знаю, что ты имела в виду. И в данный момент эти технические детали не имеют значения. Ты — студентка Академии. Я — твой инструктор. Моя работа — помогать тебе и обеспечивать твою безопасность. Находиться в спальне с кем-то вроде него... ну небезопасно.
— Я в состоянии справиться с Адрианом Ивашковым, — пробормотала я. — Он странный — правда странный, — но безвредный.
Втайне я задавалась вопросом — может, проблема Дмитрия в том, что он ревнует? Он не отозвал Лиссу в сторону, чтобы прочесть ей нотацию. Эта мысль доставила мне маленькое удовольствие, но потом я вспомнила, чему удивилась при появлении Дмитрия.
— Кстати, о личной жизни... Ты, надо полагать, шел от Таши?
Я понимала, это мелочно, и ожидала услышать ответ вроде «не твое дело». Вместо этого он сказал:
— Нет, я был у твоей матери.
— Хочешь и с ней завести роман?
Я понимала глупость этого высказывания, но колкость была слишком хороша, чтобы упустить ее.
Он, казалось, тоже понял это и просто одарил меня как бы слегка утомленным взглядом.
— Нет, мы просматривали новые данные о стригоях, участвовавших в нападении на Дроздовых.
Мой гнев и желание уколоть растаяли. Дроздовы. Бадика. Внезапно все происшедшее сегодня утром показалось невероятно тривиальным. Как могу я стоять здесь и спорить с Дмитрием о романах, реальных или надуманных, когда он и остальные стражи делают все, чтобы защитить нас?
— И что вы выяснили? — спросила я.
— Нам удалось проследить некоторых стригоев или, по крайней мере, их людей. Есть свидетели, заметившие автомобили, на которых подъехали нападающие. Все с номерами разных штатов — группа, по-видимому, сборная. Однако один из свидетелей запомнил номер, зарегистрированный по некоему адресу в Спокане.
— В Спокане? — недоверчиво переспросила я. — Кто станет укрываться в Спокане?
Я была там однажды. Такой же скучный, как любой другой захолустный северо-западный город.
— Стригои, надо полагать. — Лицо Дмитрия ничего не выражало. — Адрес оказался фальшивкой, но существуют другие доказательства их присутствия там. В городе есть большой торговый центр, а под ним подземные туннели. Стригои были замечены неподалеку.
— Тогда... — Я нахмурилась. — Вы собираетесь выследить их? И кто пойдет? В смысле, Таша ведь об этом все время и говорит... Если бы мы знали, где они...
Он покачал головой.
— Стражи не могут предпринимать ничего без высшего позволения, а оно вряд ли поступит скоро.
Я вздохнула.
— Потому что у мороев все уходит в разговоры.
— Они проявляют осторожность. Меня снова охватило волнение.
— Брось! Даже ты не сторонник осторожности в нашей ситуации. Ты реально знаешь, где прячутся стригои. Стригои, убившие детей. Разве ты не хотел бы напасть на них, когда они этого не ожидают?
Я рассуждала прямо как Мейсон.
— Все не так просто, — ответил он. — Мы подотчетны Совету стражей и моройскому правительству. Мы не имеем права ринуться в бой, повинуясь импульсу. И кстати, мы многого еще не знаем. Никогда не следует вмешиваться в ситуацию, не выяснив всех деталей.
— Снова уроки дзен-буддизма. — Я вздохнула и провела рукой по волосам, заправляя их за уши. — Интересно, почему ты меня вводишь в курс дела? Это ведь информация для стражей, ее новичкам знать не положено.
Дмитрий задумался, выражение его лица смягчилось. Он всегда выглядел потрясающе, но больше всего нравился мне таким.
— Я и раньше говорил кое-какие вещи... которые не должен был говорить. Вещи, не соответствующие твоему возрасту. Тебе всего семнадцать... но ты в состоянии понять и справиться с тем, что не под силу людям и постарше тебя.
Я ощутила легкость и трепетание в груди.
— Правда? Он кивнул.
— Ты все еще очень юная во многих отношениях — и поступках, — однако единственный способ изменить это состоит в том, чтобы обращаться с тобой как со взрослой. Я так и делаю. И это правильно, потому что я знаю — ты воспримешь информацию, поймешь, как она важна, и не станешь ее разглашать.
Мне не понравилось определение «очень юная», но необыкновенно впечатлила идея, что он собирается обращаться со мной как с равной.
— Димка! — произнес женский голос.
К нам подходила Таша Озера. При виде меня она улыбнулась.
— Привет, Роза.
Мое настроение сразу пошло вниз.
— Привет, — вяло ответила я.
Она положила руку на плечо Дмитрию, проведя пальцами по его кожаному пальто. Я злобно уставилась на эти пальцы. Как смеет она прикасаться к нему?
— У тебя опять странный вид, — сказала она ему.
— Какой?
Суровое выражение лица, с которым он разговаривал со мной, теперь исчезло. На губах возникла понимающая, почти игривая улыбка.
— Свидетельство, что ты весь день собираешься быть при исполнении своих обязанностей.
— Правда?
В его голосе прозвучали дразнящие, насмешливые нотки. Она кивнула.
— Когда технически твоя смена заканчивается?
Клянусь — Дмитрий как бы даже слегка оробел.
— Закончилась час назад.
— Нельзя же и дальше вкалывать! — простонала она. — Тебе требуется передышка.
— Ну... если учесть, что я страж Лиссы на постоянной основе...
— Пока, — многозначительно сказала она. Меня затошнило сильнее, чем прошлым вечером.
— Тут наверху большой турнир по бильярду.
— Не могу, — ответил он, все еще улыбаясь. — Да я вообще сто лет не играл...
Что? Дмитрий играет в бильярд?
Внезапно наш недавний разговор об обращении со мной как со взрослой утратил всякий смысл. Отчасти я понимала, это комплимент — но в глубине души мне хотелось совсем другого. Мне хотелось, чтобы он вел себя со мной как с Ташей. Игриво. Поддразнивающе. Отчасти легкомысленно. Они так хорошо знали друг друга, так легко и непринужденно общались.
— Ну пошли! — умоляюще сказала она. — Всего одну партию! Мы их всех сделаем.
— Не могу, — повторил он с явным сожалением. — Учитывая, что происходит.
Она посерьезнела.
— Наверное, ты прав. — Она повернулась ко мне и добавила поддразнивающим тоном: — Надеюсь, ты понимаешь, какую модель стойкости имеешь в его лице. Он всегда на посту.
— Ну, — ответила я, копируя ее легкомысленный тон, — пока, по крайней мере.
Таша недоуменно посмотрела на меня. Вряд ли она подумала, что я насмехаюсь над ней. А вот судя по мрачному виду Дмитрия, он точно понял, что я делаю. Мне тут же стало ясно — в его глазах я свела на нет прогресс в области взросления.
— Мы уже все обсудили, Роза. Помни, что я сказал.
— Да. — Внезапно мне захотелось уйти к себе в комнату и просто поваляться в постели. Я чувствовала себя ужасно уставшей. — Конечно.
Однако, отойдя совсем недалеко, я наткнулась на Мейсона. Великий боже! Мужчины повсюду.
— Ты злишься, — сказал он, едва взглянув на мое лицо; он всегда чутко ощущал мое настроение. — Что случилось?
— Так... административные проблемы. Это было странное утро.
Я вздохнула, не в состоянии выбросить из головы Дмитрия. Глядя на Мейсона, я вспомнила, как вчера вечером искренне верила, будто хочу быть с ним. Что с моей головой в самом деле? Не могу сделать выбор. Пожалуй, лучший способ избавиться от мыслей об одном парне — уделить внимание другому. Я взяла Мейсона за руку и потащила его за собой.
— Пошли. По-моему, мы договорились вчера... ммм... уединиться?
— Надо полагать, теперь ты не пьяна, — шутливо сказал он, но глаза смотрели очень, очень серьезно и заинтересованно. — Я считал, у тебя псе уже выветрилось.
— Эй, я не отказываюсь от своих слов. — Я поискала Лиссу внутренним зрением.
Сейчас она ушла по каким-то королевским делам, наверняка все еще готовится к званому обеду Присциллы Вода.
— Пошли. Ко мне.
Если не считать Дмитрия, якобы случайно проходящего мимо чьей-то комнаты, никто реально не настаивал на соблюдении правила, запрещающего девушкам с парнями находиться в одном помещении. Практически так же обстояло дело в общежитии в Академии. Пока мы с Мейсоном поднимались по лестнице, я сообщила ему о стригоях в Спокане. Дмитрий, правда, велел помалкивать, но я снова ужасно злилась на него и не видела особого вреда, если расскажу Мейсону. Я знала, ему будет интересно.
И оказалась права. Мейсон по-настоящему разволновался.
— Что?! — воскликнул он, когда мы вошли ко мне в комнату. — И они не предпринимают ничего?
Я пожала плечами и села на постель.
— Дмитрий сказал...
— Знаю, знаю, ты уже говорила. Об осторожности и все такое. — Мейсон принялся сердито расхаживать по комнате. — А если эти стригои доберутся до других мороев... до другой семьи? Проклятье! Тогда стражи пожалеют об осторожности.
— Хватит. — Я почувствовала себя задетой, так как, даже лежа на постели, не в состоянии отвлечь его от безумных планов сражений. — Мы все равно ничего не можем поделать.
Он остановился.
— Можем. Можем поехать.
— Куда? — тупо спросила я.
— В Спокан. В городе можно сесть на автобус.
— Я... постой. Ты хочешь, чтобы мы поехали в Спокан и напали на стригоев?
— Именно. Эдди с нами. Мы можем поехать в тот торговый центр. Сейчас стригои неорганизованны, легко дождаться подходящего момента и убрать их одного за другим...
Я уставилась на него.
— Ты совсем тупица?
— Спасибо за вотум доверия.
— Дело не в доверии. — Я встала и подошла к нему. — Я знаю, ты кому хочешь сумеешь надрать задницу. Видела своими глазами. Но... Мы не можем просто прихватить Эдди и напасть на стригоев. Для такой операции потребуется гораздо больше людей. Нужно все как следует спланировать. Нужна дополнительная информация.
Я положила руки ему на грудь, он накрыл их своими и улыбнулся. Боевой огонь все еще полыхал в его глазах, но, несомненно, мысли начали смещаться в другом направлении. Ко мне.
— Я не хотела обзывать тебя тупым. Прости.
— Ты говоришь так потому, что хочешь повернуть все по-своему.
— Конечно, хочу.
Я засмеялась, с удовольствием заметив, что он расслабился. Характер нашего разговора напомнил мне другой, происходивший некогда между Кристианом и Лиссой в церкви.
— Ладно, — сказал он. — Не стану слишком сильно противиться, если ты используешь меня и своих интересах.
— Вот и хорошо. Мои интересы очень разнообразны.
Я обхватила его руками за шею. Припомнилось, какое удовольствие доставил мне вчера его поцелуй.
Внезапно откуда-то издалека голос Мейсона произнес:
— Ты и впрямь его ученица.
— Чья?
— Беликова. Эта мысль мелькнула у меня, когда ты заявила о сборе дополнительной информации и все такое. Ты рассуждаешь в точности как он. Ты стала гораздо серьезнее.
— Ничего подобного.
Мейсон притянул меня к себе, но внезапно романтическое настроение стало таять прямо на глазах. Я хотела заняться с ним сексом, чтобы на время забыть Дмитрия, а вовсе не беседовать о нем. С чего он вспомнил о наставнике? Предназначение Мейсона — отвлечь меня.
Он, однако, ничего не заметил.
— Ты изменилась, вот и все. Это не плохо... просто ты стала другой.
Что-то в его словах заставило меня разозлиться, но не успела я открыть рот, как он впился в мои губы своими. Естественным образом дискуссия закончилась. Во мне опять проснулась мрачная сила, но я просто перенаправила ее в другую, физическую сторону, дернув Мейсона на себя, в результате чего мы рухнули на постель, ухитрившись не прервать поцелуя. Я впилась ногтями ему в шею, его руки скользнули мне на затылок и развязали «конский хвост», который я соорудила всего несколько минут назад. Перебирая пальцами рассыпавшиеся волосы, он поцеловал меня в шею.
— Ты... изумительная, — пробормотал он.
И я чувствовала, он именно так меня воспринимает. Его лицо светилось любовью ко мне.
Я выгнулась дугой, и его губы плотнее прижались к моей шее, а руки проскользнули под рубашку, начали продвигаться вверх по животу и быстро добрались до края лифчика. Учитывая, что всего минуту назад мы спорили, я слегка удивилась такому стремительному развитию событий. Хотя, если честно... ничего не имела против. Такова вообще моя жизненная установка. Со мной все всегда происходит быстро и интенсивно. В ту ночь, когда мы с Дмитрием пали жертвами заклинания вожделения, нами тоже владела неистовая страсть. Правда, Дмитрий отчасти контролировал ее, и временами мы продвигались вперед медленно... у него это получалось замечательно. Но в основном нам не удавалось сдерживать себя. Сейчас я как будто снова переживала те мгновения. Его руки, ласкающие мое тело. Глубокие, страстные поцелуи.
И тут до меня кое-что дошло. Целовала я Мейсона, но мысленно представляла на его месте Дмитрия. И не просто вспоминала. Я действительно воображала, будто прямо сейчас была с Дмитрием, снова и снова переживала ту необыкновенную ночь. Это было легко — с закрытыми глазами. Но когда я открыла их, то увидела Мейсона. Он так долго обожал меня, так страстно хотел. Я же... я с ним, а представляю на его месте другого...
В этом что-то неправильное.
Я вывернулась из его объятий.
— Нет... Не надо.
Мейсон мгновенно остановился — такой уж он был парень.
— Слишком далеко заходить? — спросил он. — Хорошо. Не будем.
Он снова потянулся ко мне, но я отодвинулась.
— Нет, я просто... не знаю. Давай закончим, ладно?
— Я... — На мгновение он утратил дар речи. — Куда подевались те «множество вещей», которые тебя совсем недавно интересовали?
Да... Ситуация выглядела скверно, но что я ему скажу? «Я не могу быть с тобой, потому что, делая это, думаю о другом парне, которого по-настоящему хочу. Ты для меня — дублер». Идиотизм.
Я сглотнула, чувствуя себя ужасно глупо.
— Прости, Мейс. Я не могу.
Он сел и провел рукой по волосам.
— Ладно. Все в порядке.
— Ты сердишься.
Это я поняла по тому, как звучал его голос. Он смотрел на меня взволнованно.
— Я просто сбит с толку. Не понимаю твоих сигналов. То ты пылаешь, то холодца как лед. То говоришь, что хочешь меня, то, оказывается, нет. Если бы ты остановилась на чем-то одном, это было бы прекрасно, но ты сначала внушаешь одну мысль, а потом уходишь в противоположном направлении. И не только сейчас — все время. Он говорил правду. Я вела себя с ним крайне непоследовательно — иногда заигрывала, иногда полностью игнорировала.
— Может, ты хочешь что-нибудь особенное? — спросил он, когда я не ответила. — Что-нибудь такое... ну не знаю. Чтобы ты испытывала ко мне более сильное чувство?
— Не знаю, — еле слышно сказала я.
Он вздохнул.
— Тогда чего вообще ты хочешь?
«Дмитрия», — подумала я, но вслух повторила:
— Не знаю.
Он застонал, поднялся и зашагал к двери.
— Роза, для человека, настаивающего на важности информации, ты поразительно мало знаешь о себе самой.
Он вышел, хлопнув дверью. Этот звук заставил меня вздрогнуть. Глядя на то место, где только что стоял Мейсон, я осознала — он прав. Мне предстояло еще очень многое узнать о себе.
ШЕСТНАДЦАТЬ
Позже пришла Лисса. После ухода Мейсона я заснула, слишком подавленная, чтобы выбраться из постели и заняться чем-нибудь. Звук открываемой двери разбудил меня. Я обрадовалась при виде ее. Мне ужасно хотелось поговорить о том, как все обернулось с Мейсоном, но, прежде чем открыть рот, я прочла ее мысли. Они были столь же исполнены беспокойства, как мои. Поэтому, как всегда, я уступила пальму первенства ей.
— Что случилось?
Она села на постель, утонув в пуховом одеяле. Ею владели злость и печаль.
— Кристиан.
— Правда?
По-моему, они никогда не ссорились. Часто поддразнивали друг друга, но вряд ли это могло довести ее до слез.
— Он узнал... что я встречалась с Адрианом сегодня утром.
— Ох, черт! Да, это может создать проблему.
Я встала, подошла к туалетному столику, взяла щетку. Поморщилась, глядясь в зеркало в позолоченной раме, и начала расчесывать спутавшиеся за время сна волосы.
Она застонала.
— Но ничего же не было! Кристиан разволновался на пустом месте. Никогда не думала, что он не доверяет мне.
— Он доверяет тебе. Просто ситуация выглядит странно. — Я подумала о Дмитрии и Таше. — Ревность нередко заставляет творить глупости.
— Но ничего не было, — повторила она. — В смысле, ты же присутствовала там... Эй, я так и не поняла, а что ты-то там делала?
— Адриан прислал мне целую гору духов.
— Он... Ты имеешь в виду ту огромную коробку, которую принесла?
Я кивнула.
— Ничего себе!
— Да. Я решила вернуть ее. Вопрос в том, что ты там делала?
— Мы просто разговаривали. — Она слегка оживилась и, казалось, была готова поделиться со мной чем-то, но потом остановилась. Я буквально почувствовала, как мысль почти выскользнула из ее сознания, но потом Лисса втянула ее обратно. — Я должна многое рассказать, но сначала объясни, что происходит с тобой.
— Ничего со мной не происходит.
— Перестань, Роза. Я не обладаю твоими способностями, но всегда знаю, когда ты бесишься. Ты в таком состоянии примерно с Рождества. В чем дело?
Сейчас не время вникать в то, что произошло на Рождество — когда мамочка поведала мне о Таше и Дмитрии. Но я рассказала Лиссе о Мейсоне — опустив, по какой причине притормозила, просто описала, что произошло.
— Ну... Ты вольна в своих действиях, — сказала она, когда я закончила.
— Ясное дело. Но я обманула его. Можно понять, почему он расстроился.
— Знаешь, парни с такими вещами умеют справляться. Поговори с ним. Он без ума от тебя.
— Не знаю. Не все такие, как ты и Кристиан. Ее лицо омрачилось.
— Кристиан. Просто не верится, что он мог повести себя так глупо.
Я-то как раз вполне могла поверить, но лишь рассмеялась.
— Лисе, вы помиритесь и станете целоваться еще сегодня. И скорее всего, не только целоваться.
Черт, ну и язык у меня! Я тут же пожалела, что не смогла промолчать, но было поздно. Лисса широко распахнула глаза.
— Ты знаешь. — Она в гневе покачала головой. — Конечно, ты знаешь.
— Прости.
Я вовсе не хотела признаваться, что знаю об их свидании в церкви, предпочитая, чтобы она рассказала мне сама.
Она во все глаза смотрела на меня.
— И много ты знаешь?
— М-м-м... Совсем немного, — соврала я. Закончив расчесывать волосы, я играла с рукояткой щетки, избегая взгляда Лиссы.
— Я должна научиться не пускать тебя в свое сознание, — пробормотала она.
— В последнее время это единственный способ «поговорить» с тобой.
Еще одна оплошность.
— Что, интересно, ты имеешь в виду? — сердито спросила она.
— Ничего... Я... — Она вперила в меня проницательный взгляд, и я смутилась. — Не знаю. Просто такое чувство, будто мы теперь мало разговариваем.
— Чтобы исправить это, нужно желание обеих. Ее голос снова звучал по-доброму.
— Ты права. — Я не стала заострять внимание, что даже при обоюдном желании сложно уединиться, если одна из нас постоянно со своим бойфрендом. Правда, я и сама виновата, утаивая от нее многое, — но сколько раз в последнее время я просто жаждала поговорить с ней? И всегда оказывалось неподходящее время... даже сейчас. — Знаешь, я никогда не думала, что ты станешь первой. Или, точнее, я никогда не думала, что даже в старшем классе все еще останусь девственницей.
— Да, — ответила она сухо. — Я тоже.
— Эй! И что, интересно, ты имеешь в виду?
Она улыбнулась и посмотрела на часы. Ее улыбка угасла.
— Тьфу! Я должна идти на банкет Присциллы. Предполагалось, что Кристиан пойдет со мной, но он со своим идиотизмом отпадает...
Ее взгляд с надеждой обратился ко мне.
— Что? Нет. Пожалуйста, Лисе. Ты же знаешь, я ненавижу эти официальные королевские мероприятия.
— Ох, перестань, — умоляюще сказала она. — Кристиан отказался. Ты же не бросишь меня на съедение волкам? И разве не ты пожаловалась, что мы мало разговариваем? — Я застонала. — Кроме того, когда ты станешь моим стражем, тебе придется сопровождать меня повсюду.
— Знаю, — мрачно ответила я. — Просто хотелось насладиться последними шестью месяцами свободы.
В итоге она уговорила меня пойти с ней, в глубине души мы обе сознавали, что так и будет.
Времени оставалось мало, а мне следовало принять душ, высушить феном волосы и подкраситься. Подчиняясь внезапному порыву, я достала платье Таши и, хотя по-прежнему желала ей всяческих бед за то, что она обольстила Дмитрия, сейчас была благодарна за этот подарок. Я натянула шелковое платье, в восторге от оттенка красного, который выглядел на мне так смертоносно, как я и ожидала. Оно было длинное, в азиатском стиле, с вышитыми по шелку цветами. Высокий ворот и длинный подол оставляли мало открытой кожи, но материал обтягивал тело и придавал сексуальный вид. Синяк к этому времени практически исчез.
Лисса, как всегда, выглядела изумительно. На ней было темно-фиолетовое атласное платье без рукавов от Джона Раски, очень известного моройского дизайнера. Вшитые в бретельки похожие на аметисты кристаллы искрились, оттененные бледной кожи. Волосы она подобрала в небрежный с виду, но требующий большого искусства узел.
Появившись в банкетном зале, мы приковали к себе множество взглядов. Думаю, королевские особы не ожидали, что принцесса Драгомир приведет на этот давно предвкушаемый, «только по приглашениям» обед свою подругу-дампира. Что ж, в приглашении Лиссы было сказано «и гость»! Мы заняли места за одним из столов с королевскими особами, чьи имена я тут же забыла. Они получали удовольствие от того, что игнорировали меня, а я от процесса игнора.
Кроме того, здесь нашлось на что отвлечься. Зал выдержан в серебряных и голубых тонах. Столы покрывали темно-голубые шелковые скатерти, такие блестящие и гладкие, что страшно есть на них. Стены увешаны канделябрами со свечами, в углу потрескивал украшенный цветным стеклом камин. Все в целом создавало очень эффектную панораму цвета и света. В углу стройная моройская женщина с мечтательным выражением лица негромко играла на виолончели, полностью растворившись в музыке. Звон хрустальных бокалов вносил свою лепту, издавая негромкие, мелодичные звуки.
Сам обед равным образом был изумителен. Еда изысканная, все мне понравилось. Никаких тебе foie gras. Лосось в соусе с грибами шиитаки. Салат с грушами и козьим сыром. На десерт пирожные с миндалем. Единственная претензия — очень маленькие порции. Будто они предназначались исключительно для украшения тарелок. Клянусь, я расправилась со всем этим в десять секунд. Мороям, кроме крови, требуется и обычная еда, но в меньшей степени, чем людям или, скажем, растущей дампирской девушке.
Тем не менее одна еда уже оправдывает мой приход сюда, решила я. Одно плохо — когда обед закончился, Лисса заявила, что мы не можем вот так просто взять и уйти.
— Нужно пообщаться, — прошептала она.
— Пообщаться?
Лисса засмеялась, заметив мой дискомфорт.
— Ты же всегда слыла общительным человеком.
Это правда. В подавляющем большинстве случаев я нисколько не тушуюсь и не боюсь разговаривать с людьми. А Лисса обычно робеет. Вот только здесь мы поменялись ролями. Это ее стихия, не моя, и я просто поражалась, видя, как хорошо она вступает в беседы с представителями высшего королевского общества. Она вела себя безупречно, изысканно и любезно. Все жаждали поговорить с ней, и, казалось, она всегда находила нужные слова. В прямом смысле принуждения она не использовала, но определенно испускала нечто, притягивающее к ней людей. Возможно, неосознанный эффект духа. Даже учитывая, что она принимает таблетки, ее магическая и естественная харизма просачивалась наружу. Если прежде общение всегда было для нее вынужденным и напряженным, сейчас оно протекало с легкостью. Я гордилась ею. Большинство разговоров затрагивали достаточно легкомысленные темы: мода, любовная жизнь королевских особ и тому подобное. Казалось, никто не испытывал желания отравлять атмосферу праздника, заводя речь об омерзительном нападении стригоев.
Поэтому всю оставшуюся часть вечера я просто держалась рядом с Лиссой. Уговаривала себя, что это хорошая практика на будущее, когда я всегда, словно тень, буду следовать за ней по пятам. Истина же состояла в том, что я испытывала неловкость и понимала, что мои обычные грубоватые защитные механизмы тут не сработают. Плюс я болезненно осознавала, что была единственным дампиром среди гостей. Да, здесь присутствовали и другие дампиры, но то были официальные стражи, слоняющиеся на периферии зала.
В какой-то момент нас с Лиссой прибило к небольшой группе мороев, чьи голоса звучали все громче. Одного парня я узнала. Это был участник той драки, которую я помогла остановить, только на сей раз он был не в плавках, а в замечательном черном смокинге. Заметив наше приближение, он окинул нас откровенным взглядом, но, по-видимому, меня не вспомнил. И тут же продолжил спор, темой которого стала защита мороев. Парень отстаивал позицию, что морои должны участвовать в нападении на стригоев.
— Ты не понимаешь, это самоубийство, — сказал один из стоящих рядом мужчин, с серебряными волосами и пышными усами. На нем тоже был смокинг, но молодой парень выглядел лучше. — Если морои станут солдатами, наступит конец нашей расы.
— Никакое не самоубийство! — воскликнул молодой парень. — Это необходимость. Мы должны позаботиться о себе. Учиться сражаться и использовать магию — вот замечательные возможности защитить себя, кроме той, которую предоставляют стражи.
— Да, но со стражами нам больше ничего и не нужно, — возразил Серебряный. — Ты наслушался тех, кто не принадлежит к королевским семьям. У них нет собственных стражей, поэтому, ясное дело, они напуганы. Но это не причина ослаблять мае, рисковать нашей жизнью.
— Тогда тихо сидите в бездействии, — внезапно вмешалась в разговор Лисса, совсем негромко, но все вокруг смолкли и обратили взоры на нее. — Им ставите проблему как «все или ничего». Если им не хотите сражаться, не надо. — Мужчина в какой-то степени успокоился. — Но вы можете позволить себе подобную роскошь лишь потому, что полагаетесь на своих стражей. Большинство мороев такой возможности не имеют. И если они хотят обучаться самозащите, нет никакой причины, почему бы им не научиться использовать свои силы.
Молодой парень расплылся в победоносной улыбке.
— Вот, понимаете?
— Все не так просто, — возразил Серебряный. — Если кто-то настолько выжил из ума, что жаждет погибнуть, тогда прекрасно. Пусть себе. Но где вы сможете приобрести эти так называемые боевые навыки?
— Мы должны освоить собственную магию, а стражи научат нас сражаться физически.
— Вот как? Я знал, к этому идет. Даже если мы откажемся принимать участие в вашей самоубийственной затее, вы лишите нас части стражей ради обучения вашей воображаемой армии.
Молодой парень сердито нахмурился при слове «воображаемой», и у меня мелькнула мысль, не собирается ли он снова пустить в ход кулаки.
— Уж это-то вы обязаны для нас сделать.
— Нет, не обязаны, — сказала Лисса. Заинтригованные взгляды снова обратились на нее. Теперь Серебряный выглядел победоносно, а молодой парень полыхал от гнева.
— Стражи — лучший боевой ресурс, которым мы располагаем.
— Да, — согласилась она, — но это не дает вам права отрывать их от исполнения своих обязанностей.
Услышав ее, Серебряный просиял.
— Тогда как же нам обучаться? — спросил молодой парень.
— Точно так же, как стражи, — ответила Лисса. — Хотите учиться сражаться? Поступайте в одну из академий. Начните с самого начала — как новички. При таком подходе вы не отвлекаете стражей от активной защиты. Академия — безопасное место, и стражи там специализируются в обучении студентов. — Она задумчиво помолчала. — Можно уже сейчас ввести в учебный план студентов-мороев курс самозащиты.
Все, включая меня, изумленно уставились на нее. Она предложила изящное решение, и все остальные поняли его значение. Может, оно удовлетворяло не всем ста процентам требований участников спора, но многим, причем таким способом, который ни одной стороне не причинял вреда. Гениально. Морои разглядывали Лиссу с удивлением и восхищением.
Внезапно все заговорили сразу, так взволновала их эта идея. Они втянули и Лиссу в бурное обсуждение ее плана. Я решила, что все идет просто прекрасно и начала потихонечку продвигаться к краю группы, а потом и вовсе отошла от нее в поисках укромного уголка поближе к двери. По дороге я встретила официантку с уставленным закусками подносом. Все еще чувствуя себя голодной, я подозрительно оглядела их, но не обнаружила ничего, похожего на пресловутую foie gras. И сделала жест в сторону одного блюда, похожего на тушеное мясо.
— Это не гусиная печень? — спросила я.
Официантка покачала головой.
— Это «сладкое мясо».6
Звучало не так уж плохо. Я потянулась к нему.
— Поджелудочная железа, — произнес голос за спиной.
Я отдернула руку.
— Что?
Официантка восприняла мой испуганный взвизг как отказ и пошла дальше.
В поле зрения возник Адриан Ивашков, явно чрезвычайно довольный собой.
— Ты не морочишь мне голову? — спросила я. — «Сладкое мясо» правда поджелудочная железа?
Не знаю, почему это так сильно меня шокировало. Морои употребляют в пищу кровь. Почему бы им не есть и внутренние органы? Тем не менее я с трудом сдерживала дрожь.
— Это вкусно, — ответил Адриан. Я с отвращением покачала головой.
— О господи! Богатые люди просто чокнутые.
— Что ты делаешь здесь, маленькая дампирка? — с веселым удивлением спросил он. — Преследуешь меня?
— Уж конечно нет, — фыркнула я.
Одет он был прекрасно, как всегда.
— В особенности после тех неприятностей, в которые ты нас втянул.
Красавчик наградил меня провоцирующей улыбкой, и, хотя он по-прежнему сильно раздражал меня, я снова испытала желание оставаться рядом с ним. Что-то здесь было не так, но что?
— Ну, не знаю. — Сейчас он казался полностью и здравом уме, и ни следа того странного поведения, свидетельницей которого я стала в его комнате.
И да, он выглядел в смокинге гораздо лучше любого присутствующего здесь парня.
— Сколько раз мы с тобой уже встречались? Сейчас пять? Это начинает выглядеть подозрительно. Но не волнуйся, я не скажу твоему бойфренду. Ни одному из них.
Я открыла рот, чтобы возразить, но вовремя вспомнила: ведь он видел меня с Дмитрием. И приложила все усилия, чтобы не покраснеть.
— У меня только один бойфренд. Может, теперь и его нет. И кстати, рассказывать-то не о чем. Ты мне даже не нравишься.
— Правда? — все еще улыбаясь, спросил Адриан и наклонился ко мне, словно собираясь поделиться каким-то секретом. — Тогда почему ты душишься моими духами?
На этот раз я залилась краской и отступила на шаг.
— Вовсе нет. Он засмеялся.
— Конечно да. Я пересчитал флаконы после твоего ухода. Кроме того, я чувствую, как ты пахнешь. Очень милый запах. Резковатый... но свежий — в точности как ты сама глубоко внутри, уверен. И ты применяешь его правильно, знаешь ли. Ровно в той мере, чтобы добавить себе чуть-чуть остроты, но не перебивать собственный запах.
В его устах слово «запах» прозвучало как-то почти неприлично.
Королевские морои могут заставить меня почувствовать неловкость, но самоуверенные парни нет. Я ставлю их на место на регулярной основе. Отбросив робость, я напомнила себе, кто я такая.
— Эй, я имела полное право взять один флакон, — сказала я, тряхнув волосами. — Ты сам, предложил их мне. Твоя ошибка знаешь в чем? Ты не понимаешь — то, что я взяла его, ничего не значит. Может, только что тебе не следует так уж швыряться деньгами.
— О, Роза Хэзевей в своем репертуаре. — Он взял с подноса проходящего мимо официанта бокал с чем-то вроде шампанского. — Хочешь?
— Не пью.
— Правильно. — Адриан тем не менее сунул мне в руку другой бокал и отпил из своего. У меня возникло ощущение, что сегодня вечером коктейль у него далеко не первый. — Так. Кажется, наша Василиса поставила моего папу на место.
— Твоего... — Я оглянулась на группу, которую только что оставила. Серебряный все еще стоял там, взволнованно жестикулируя. — Этот мужик твой папа?
— Так мама говорит.
— Ты согласен с ним? Насчет того, что, если морои станут сражаться, это самоубийство?
Адриан пожал плечами и отпил еще глоток.
— Вообще-то у меня нет по этому поводу никакого мнения.
— Такого не может быть — чтобы ты не склонялся ни в ту ни в другую сторону!
— Ну, не знаю. Просто я об этом вообще не думаю — для меня есть вещи поинтереснее.
— К примеру, преследовать меня. И Лиссу. Хотелось бы знать, почему она оказалась в твоей комнате.
Он снова улыбнулся.
— По-моему, это ты преследуешь меня.
— Ах да! Помню, помню. Пять раз... — Я замолчала. — Пять раз?
Он кивнул.
— Нет, всего четыре. — Я начала загибать пальцы на свободной руке. — Самый первый вечер, потом вечер в SRA, потом когда я пришла к тебе в комнату и вот сейчас.
В его улыбке ощущалось нечто загадочное.
— Ну, если ты так говоришь...
— Да, я так говорю... — И снова я оборвала сама себя.
Был и еще один раз, когда я разговаривала с Адрианом. Ну типа того.
— Ты же не имеешь в виду...
— Не имею в виду что?
В его глазах вспыхнули любопытство и надежда, дерзкая самоуверенность ушла из взгляда. Я сглотнула, вспоминая свой сон.
— Ничего.
Действуя почти на подсознательном уровне, я отпила глоток шампанского. На другом конце комнаты Лисса испытывала спокойствие и удовлетворенность. Хорошо.
— Почему ты улыбаешься? — спросил Адриан.
— Потому что Лисса по-прежнему берет верх, обрабатывая эту толпу.
— А чему тут удивляться? Она из тех, кто может очаровать кого угодно, если очень постарается. Даже того, кто ее ненавидит.
Я искоса взглянула на него.
— Я чувствую то же самое, когда разговариваю с тобой.
— Но ты не ненавидишь меня. — Он допил свое шампанское. — Если разобраться, нет.
— Но ты мне и не нравишься.
— Эту формулировку ты не устаешь повторять. — Он сделал шаг ко мне, без угрозы, просто сокращая расстояние между нами до более интимного. — Однако это я уж как-нибудь переживу.
— Роза!
Резкий голос матери вспорол воздух. Несколько человек оглянулись в нашу сторону. Моя мать — сплошной комок гнева — неслась прямо к нам.