Фотоаппарат-времянка

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Тик-тик-тик.

- Так-так-так, - барабаня пальцами по парте, вторила я надоедливым механическим часам на стене. Ещё немного, и сойду с ума. Кто вообще придумал вешать механические часы в аудиториях в 2068?

Запах свежей голубой краски, которой небрежно выкрасили ещё вчера зеленоватые стены, выбивал остатки кислорода из лёгких, раздражая оголённые нервы. Я надавила ногтями на ладонь, чтобы боль дала драгоценные секунды, чтобы привести мысли в порядок.

Вчера я провалила тест по чернавинской системе счисления, не набрав даже четверти баллов для зачёта. Я, второй год работающая на кафедре девятнадцатого века, во второй раз с треском провалила тест. Пересдача теперь казалась непозволимой роскошью, и стоило придумать хорошее оправдание для заведующей кафедры, чтобы не отчитываться потом перед комиссией.

«Плохо себя чувствовала», - мелькнуло в голове, но браслет на руке, сенсоры которого тихо мерцали изумрудным, не хотел подтверждать эту теорию. Не прокатит.

«Осенью - комиссия. Диплом пойдёт под откос. С кафедры выгонят, из общежития выселят, стипендии лишат», - и это лишь малая часть того, что я успела себе напридумывать, пока в коридоре эхом не раздались чьи-то шаги.

Я бы сжалась в клубок, как ёж во время опасности, или зарыла бы голову в песок, как страус, если бы могла. Но я не могла, поэтому пришлось напрячь все мышцы лица, чтобы выдавить улыбку.

- Здравствуйте, Галина Васильевна!

- А, Вы уже здесь, - голос профессора звучал мягко и буднично, будто она пришла не отчитывать меня, а попросить стряхнуть пыль с верхних полок архива.

Галина Васильевна мне нравилась. Про таких людей говорят, что они с огоньком. Она искренне любила то, чем занималась: много времени проводила в институте, помогала нам, студентам, в научной работе и даже отправлялась на сопровождение в прошлое, если очень просили. В общем, никаких изъянов в этой женщине, чуть за пятьдесят, не было, кроме, пожалуй, того, что её должность обязывала проводить воспитательные беседы с неудачниками вроде меня.

Галина Васильевна поставила на стол рядом со мной небольшую коробочку, а затем подошла к окну и, отворив его, задумчиво посмотрела вдаль. За окном шумела Москва, нарядная и весёлая в свете тёплого майского солнца. На нижних ярусах гудели рельсовые беспилотники, где-то далеко, за огромным лесопарком, отделяющим институт времени от города, небо бороздили летательные капсулы. Город жил, как огромный муравейник, и, казалось, только в огромной аудитории с недавно выкрашенными стенами царила тишина.

Мне показалось, что я даже стала различать биение собственного сердца.

- Посмотрите, что внутри. Что думаете? - голос Галины Васильевны пронёсся по рядам.

Я аккуратно отодвинула крышку и тут же не сдержалась, выдав издевательский смешок.

- Интересно, где делают такие времянки? Ужасно неудобно же. При маленьком кристалле времени возможна нестабильная работа механизма. А кристалл привычных размеров сюда не впихнёшь.

- Атрибуция. Мне нужна всего лишь атрибуция аппарата, - Галина Васильевна развернулась ко мне, улыбнувшись краешком губ и что-то подправив в настройках очков.

- Фотоаппарат «Зенит-Е», 80-е годы двадцатого века, СССР, - уверенно отозвалась я.

Да, с чернавинской системой счисления не вышло, но в атрибуции я что-то соображала. Тем более, догадаться о модели фотоаппарата было несложно: всё было написано на корпусе.

- Хорошо, очень хорошо, - профессор задумчиво кивнула. - А что там с кристаллом времени?

Рычажок сбоку оказался достаточно тугим, но я справилась. Корпус щёлкнул, обнажая внутренности «Зенита». Запах пыли и старого железа тут же ударил в нос, пробуждая воспоминания о бабушкиных бумажных книгах и дедушкиных железяках в гараже.

Никакого кристалла под корпусом не оказалось.

- Тут плёнка, Галина Васильевна.

Но моё заявление её не удивило. Как будто она каждый день видела фотоаппарат, которому под сотню лет, с заправленной плёнкой.

Я аккуратно достала катушку. Кончик ленты забавно свисал вниз, и вдруг стало очевидно неочевидное:

- Она проявлена! Глупость какая. Кто будет вставлять обратно в фотоаппарат проявленную плёнку...

- Разверните. - Голос Галины Васильевны стал жёстче, и я почувствовала, как по спине пробегают мурашки.

Мне крышка. Руки вдруг похолодели, как при перемещении во времени.

«Не разворачивай», - шепнул внутренний голос, но я его мгновенно заткнула. Ещё чего! Как будто я каждый день вижу вековую плёнку. Второго такого шанса точно не будет.

Лента с потёртыми кадрами развернулась спиралью вниз. Судя по всему, кадров было двадцать четыре. Я направила плёнку на свет. Молодые лица замелькали перед глазами. Девушки в платьях с белыми кружевными фартуками, юноши в пиджаках. Все такие юные, счастливые. Цветы, банты, солнце, парты.

«Выпускной?» - подумала я.

- Это выпуск 1985-го года в пятнадцатой школе, - пояснила Галина Васильевна, подтверждая мои догадки о том, что она всё знала о несчастной плёнке.

- Той, что была на месте института, - понимающе кивнула я.

Институт времени занимал здание пятнадцатой школы с 2053, когда систему среднего образования значительно упразднили, и школ стало в разы меньше. Зачем нужна школа, когда все необходимые знания можно получить на выездном интенсиве? Две поездки по полгода - и дети осваивают то, чему мамы и бабушки учились по одиннадцать лет.

- Вам не говорили на кафедре, что в 1985 образовался узел? Ваши коллеги обнаружили его несколько дней назад.

Если бы не тратила время на сдачу теста в третий раз, то, разумеется, знала бы. Узлы во времени не были такой уж редкостью: раз в полгода мы стабильно на них натыкались. Узлы стали образовываться из-за деятельности институтов времени по всему миру. Ученые вмешивались в дела давно минувших дней и порой что-то шло совсем не так, как должно было.

Институты были созданы в 30-х годах двадцать первого века, когда физики наконец научились перемещаться между настоящим и прошлым. Наука дала возможность построить новый мир: с помощью расчётов и детального анализа, проводимого искусственным интеллектом, стали возможны незначительные корректировки событий в прошлом, улучшавшие наше настоящее: конечно, вернуться в прошлое и отговорить Гитлера от Второй мировой мы не могли, но вот спасти гениальных учёных, вытащив их в наш мир, или сохранить памятники искусства, достав их из-под ножа варваров, - вполне.

Я, конечно, такими масштабными делами не занималась. Моя работа сводилась к наблюдениям за жизнью людей 19-го века. Доводилось видеть Александра I, несколько раз пересекалась с Пушкиным на улицах Петербурга, один раз даже поздоровалась с Менделеевым, спасибо кафедре. Учеба, а особенно практическая её часть, мне нравилась. Ни разу ещё не пожалела о выборе, сделанном в пятнадцать.

- Что за узел?

Галина Васильевна продолжила чуть тише:

- Был один класс, таких, в общем-то, в союзе было сотни. Правда именно в этом классе вместе учились создатели регулятора космических пространств.

- Волков, Ворсенко и Сорокин? - воскликнула я. Этих трёх выдающихся физиков не знали только камни на отдалённых экзопланетах, да и то...с первой же экспедицией непременно узнали бы.

- Да. Но неделю назад что-то пошло не так. На кафедре XX-го века допустили ошибку, сотрудник отклонился от протокола.

- Отклонились от протокола «Катюши»?

«Катюша» - огромный мощнейший компьютер со встроенным искусственным интеллектом, располагался в нашем институте на первом этаже. Гордость отечества, так сказать! Без её разрешения отправляться в прошлое было запрещено, а нарушение её предписаний грозило как минимум штрафом.

- Вы же прекрасно понимаете, что двадцатым веком занимаются только безумцы.

Вчера нескольким людям по всему региону стало плохо, вызвали скорую, долго возились; оказалось, временной разлад. Смотрели с помощью «Катюши» в прошлое, а там узел - наша параллель активно борется за существование с побочной. И всё из-за событий перед Последним звонком в школе. Там случилось что-то, что срочно нужно исправить.

Я замерла, на секунду представив, что ждёт нашу параллель, если новая, образовавшаяся из-за ошибки, её поглотит. Временной разлад, сотни жертв, которых время сотрёт в пепел, отключение спутников на дальних рубежах... А будут ли вообще тогда в нашей параллели спутники? Будем ли мы бороздить космос и высаживаться на неизведанных планетах?

- И что вы от меня хотите?

- Было бы здорово, если бы Вы нашли событие, которое запустило узел и исправили всё, что натворил предыдущий путешественник.

- Вы предлагаете мне распутать узел?

- Я предлагаю Вам не встречаться с комиссией и Валерием Ивановичем осенью. И сессию закрыть автоматом.

Что-то внутри всё ещё кричало, что не нужно этого делать, что я справлюсь с зачётом своими силами, что не стоит взваливать на плечи чужую ответственность, но я уже нырнула в стремительный поток жизни, нёсший навстречу волнующей неизвестности. Я ничего не выбирала, потому что, казалось, наша параллель сделала выбор за меня, вложив мне в рот бодрое:

- Хорошо. Я согласна.

Галина Васильевна довольно улыбнулась.

- Дневник отчёта заберёте на кафедре. И послушайте, Алиса, - тут её лицо вдруг снова на секунду сделалось серьёзным. - Всегда кажется, что побочная параллель лучше, но это иллюзия, обман. Хорошо там, где нас нет.

И с этими словами Галина Васильевна вышла из аудитории, оставив меня наедине с противными механическими часами и фотоаппаратом из прошлого века.

- Я ведь об этом не пожалею? - спросила я у разобранного «Зенита».

«Так-так-так», - ответили механические часы.