Алла в стране ЧБ

В которой Алла знакомится еще с одним обитателем Страны ЧБ, и от него узнает немного больше об этом необычном мире.

Смельчак бежал за Аллой вприпрыжку.

— Алла! Не спеши так! — он немного запыхался. Вероятно, давно не ходил так долго пешком. — А-л-л-а! А-л-л-а!..

Вдруг Смельчак остановился и начал хохотать. Девочка с удивлением повернулась к нему.

— Что случилось?

— Я понял! — сказал Смельчак, наконец, отдышавшись — и от смеха, и от усталости.

— Да? — спросила Алла. — Только вот я не могу понять, над чем ты смеешься?

— А вот над чем! Твое имя можно произносить наоборот! Вот послушай. Туда! Алла!.. И обратно: Алла!

Смельчак снова залился хохотом, теперь еще пуще.

— Никогда я... до сих пор... не говорил наоборот! — захлебываясь, выдавил он.

Теперь они принялись смеяться оба, раззадоривая друг друга. Повод был на самом деле пустяковый, но девочка ничего не могла поделать с собой. Ей было смешно хотя бы просто от вида того, как заразительно хохочет Смельчак.

Их веселый смех неожиданно привлек еще одного толстячка — одинокий нулик прятался в неглубоком овраге, в густой пушистой траве.

— Эй! Постойте! — окликнул он, когда Алла и Смельчак прошли мимо.

Он подбежал к ним и поспешно поприветствовал, одновременно пугливо взирая на небо. Алла поинтересовалась, что же он там увидел?

— Опасность! Я только что видел Царицыну Пакость. Хищная птица высокого полета. Разве вы не видели ее?

— Она уже не опасна! — заверил Смельчак.

И рассказал о том, что произошло. Удивлению нулика не было предела.

— А ты все это время прятался в траве? — Алла заметила, что этот человечек еще трусливее ее спутника. — Тебя, случайно, зовут не Нулем трусливым пятьсот сорок восьмым?

— Нет, это не он, — уверенно сказал Смельчак.

— Не я, — согласился нулик. — Вернее, я — это я. Только зовут меня по-другому. Я Нуль переумный шестнадцатый.

— Наверное, преумный? — переспросила Алла.

— Нет, переумный. Умный, это когда умный. Недоумный — это когда ума маловато. То есть еще неумный. Есть у нас такие. А переумный — это когда уже неумный. И, главное, ничего с этим поделать нельзя. Как... Царица... сказала, так тому и быть. Хотя раньше, при Великом Правителе я был не таким уж глупым. А теперь вот... — он вздохнул, — приходится быть переумным.

— Как это грустно, — Алла старалась не улыбнуться, чтобы не обидеть человечка. — Но что же ты делал в овраге?

— Я вовсе не прятался, как ты думаешь. Я предусмотрительно укрылся.

Какие же они все трусишки и глупыши, — подумала девочка и поняла, что напрасно обижалась на Круга и на Кола. Они просто не могли поступить иначе, живя в этой стране, где правит жестокая взбалмошная царица. Не уважающая никого и превратившая маленьких человечков в жалких существ.

— Кстати, а ты сама, кто такая? — в нетерпении, и оттого не совсем вежливо поинтересовался нулик-переумник. — Ты похожа на Царицу. И еще на старика Нуля Молчащего. Точно-точно. Тебе бы...

— Знаю, знаю, — рассмеялась Алла. — Мне бы бороду и усы, и получился бы вылитый старик Нуль Молчащий.

— Она что — прямомыслящая? Даже мысли читать умеет? — испуганно спросил нулик у Смельчака. — Прям, как сам...

— Между прочим, ее зовут Алла! — немного ревниво ответил тот и потеснил собрата, встав между ним и девочкой. — И она вовсе ни на кого не похожа.

— Алла — какое чудно́е имя, — сказал переумник, нисколько не обидевшись на то, что его подвинули.

— Его можно произносить наоборот, — примирительно поделился Смельчак.

— Правда? А как это?

— Ну, вот послушай: А-л-л-а! А теперь произнеси наоборот.

— Я боюсь, — пробормотал тот. — Еще никто не произносил наоборот.

— Да ты не бойся. Я уже произносил. Попробуй.

— А-л-л-а! — произнес нулик-переумник. И удивленно воскликнул: — И что? Что изменилось? Алла. Алла, — повторил он и облегченно вздохнул. — Фу-у-у... А я-то боялся. Думал, что получится наоборот.

— А разве не получилось? — спросила девочка.

— Конечно, нет. Если что-то делаешь наоборот, то обязательно получится шиворот-навыворот.

Алла и Смельчак захихикали.

— Глупенький ты, — сказала Алла.

— Конечно, будешь глупеньким, коли ты Нуль переумный.

— Послушай, она может дать тебе другое имя! — предложил Смельчак.

— Как это?

— А вот так. Алла, назови его как-нибудь!

Глядя на переумного нулика, девочка задумалась.

— Похоже, ты слишком предусмотрительный и осторожный. Назову-ка я тебя...

— Постой, постой! — спохватился он. — А можно я сам?

— Ну, давай.

— Йлун! — вдруг произнес переумный нулик.

— Почему Йлун?

— Если произнести Нуль наоборот, то получится Йлун!

— «Й» можно убрать. Потому что слово «нуль» пишется с мягким знаком. А эта буква не имеет звука.

— Просто Лун? Но тогда снова наоборот получится Нул. А какой же я Нул, если я Нуль? Нет, уж лучше я буду Йлун!

— Ну, хорошо, будь по-твоему, — сказала Алла. — Здравствуй, Йлун!

— А мы разве не виделись?

— У тебя же теперь новое имя.

— Здравствуй, Алла! — обрадовался Йлун и тут же поинтересовался у собрата: — Да, я забыл спросить, а как тебя зовут?

— Смельчак! — расправил плечи тот.

— Тоже неплохо! Жаль, что наша царица...

Йлун вдруг пригнул плечи, поймав себя на том, что без должного уважения произнес это слово.

— Жаль, что она дает вам такие глупые имена, как будто обидные прозвища? — спросила Алла, уверенная в том, что именно это он и хотел сказать.

— Все-таки ты умеешь читать мысли! — опять восхитился Йлун.

— Вовсе нет. А ответ простой. Те, кто обзывается, обычно сами не слишком умны.

— То есть, ты хочешь сказать, что Ца-ри-ца... — по слогам прошептал Йлун. Он вжал свою огромную голову в плечи и стал еще больше напоминать толстый шарик на ножках. — Что она... она...

Он никак не осмеливался сказать главное.

— Не слишком умна? — сделала это за него Алла. — Вполне может быть. Умные и добрые люди никогда не делают определенных вещей. Например, не дают обидные прозвища!

С восхищением посмотрев на Аллу, Йлун и Смельчак переглянулись, как бы говоря друг другу: «Во дает!»

Пока шли дальше, девочка рассказывала новым друзьям историю своего появления здесь, начиная с того момента, как им с братом пришлось поселиться в подвале после того, как их дом сгорел дотла.

— В нашем мире тоже есть плохие вещи, — сказал Йлун. — Например, война.

— Война? — удивилась Алла. — У вас идет война?

— Постоянно. Между черным и белым. С переменным успехом, конечно. С тех пор как не стало Великого Правителя, Бел и Черн спят и видят, как бы кому-то из них прибрать к рукам всю страну. Во всяком случае, так утверждает Царица.

— Йлун, а ты знаешь старика Нуля Молчащего? — спросила девочка.

Йлун остановился, как вкопанный. Алла внимательно смотрела на него. Выражение лица человечка, как раньше у Смельчака, свидетельствовало о том, что нулик напуган и не знает, что сказать.

— Старик Нуль Молчащий заточен в подземелье, — сказал он. — И нам не велено лишний раз поминать его добрым словом.

— А не лишний раз? И обычным словом? — нашлась Алла.

— Не лишний? Обычным? Наверное, можно... — согласился Йлун.

Она снова расспросила приметы Нуля Молчащего, но Йлун почти ничего не добавил к тому, что Алла уже слышала.

— А как выглядел Великий Правитель?

Йлун и Смельчак странно переглянулись.

— Ну... Он тоже старик... Как ты... Был раньше, но его теперь уже нет...

— К твоему сведению, — сказала Алла, — я вовсе не старик, и даже не старушка.

— Я хотел сказать, что он... — Йлун тут же заткнулся, видя как Смельчак дает ему какие-то знаки.

Алла это заметила, поэтому решила спрашивать осторожно.

— А много ли здесь таких людей, как я? Как ваша царица и старики Великий Правитель и Нуль Молчащий. Другие есть? Хоть кто-нибудь еще?

— Может, и есть, но я не видел. Мы, нули, люди маленькие, сама понимаешь, всего не знаем. Нам и знать-то не велено.

— А как ты думаешь, где она может прятать моего брата? В том же подземелье?

— Наверное. Она всех, кто ей неугоден, может туда засадить, на веки вечные законопатить. Сила у нее, знаешь, какая! Царица — она и одна хоть с кем справится!

Алла вынуждена была согласиться — вспомнила, как эта похожая на ведьму женщина одним мановением руки заставила окаменеть проснувшихся людей, и как уменьшила Борьку.

— Откуда же у нее эта сила?

— Я не знаю. Всё знает только старик Нуль Молчащий. Но у него теперь не спросишь.

Разговор все больше убеждал Аллу, что нужно найти любой способ найти таинственного старика Нуля Молчащего. Впрочем, почему таинственного — ей хотелось верить, что он и есть пропавший много-много лет назад мальчик Алеша, но повзрослевший в чужом мире. А не Великий Правитель, которого, как говорят нулики, теперь уже нет.

Вскоре человечки устали идти пешком и проголодались. Они уселись на землю и принялись рвать и жевать траву. Девочке срочно пришлось потратить листок и сотворить для них чудо — побольше пряников, чтобы хватило про запас, и бутылочку молока...

— А-а-а-а-а!.. — истошно заорали оба, увидев, как она отпила из бутылочки странную белую жидкость.

— Что такое? — Алла была озадачена. Она торопливо вытерла с губ «усы», оставшиеся от молока, подумав, что они стали причиной их испуга.

— Это, что, вода? Белая? Ее можно пить? — нулики немного успокоились, когда убедились, что ничего страшного с Аллой не произошло. Им даже интересно стало самим попробовать белую жидкость на вкус. Они чуть не вырывали друг у друга бутылочку. Пришлось исправить ошибку и нарисовать еще две полных бутылочки.

— Надо же, вкусно, — нахваливал Йлун, с наслаждением отхлебывая молоко. — Вот бы Бел узнал, что белое можно пить!.. — и человечки захихикали.

— А черной такой же воды у тебя нет? — спросил расхрабрившийся Смельчак.

— Чего нет, того нет.

— Жаль, — с набитыми ртами произнесли оба, запивая сладкие пряники вкуснейшим белым молоком.

Пока ее маленькие спутники наслаждались едой и отдыхом, Алла пересчитала листки блокнота — она уже истратила их приличное количество. Впредь стоит относиться к ним бережнее. Сильнее обычного сточился и стерженек карандаша — это казалось странным. К тому же он был таким тоненьким, что мог случайно обломиться. Удивительно, как этого не случилось до сих пор.

Видя, с какой охотой нулики уплетают обычную еду, Алле стало интересно, как они вообще живут.

Оба человечка наперебой стали рассказывать ей, как устроена жизнь в Стране ЧБ.

Все нулики — а в Самом Важном и Главном городе насчитывались тысячи жителей, навсегда покинувших свои прежние места обитания, — делились на общины. Обязанности каждой были строго распределены. Но, в первую очередь, помимо общин, человечки делились на две большие группы: «дельников» и «бездельников». Все общины «дельников» занимались только физическим трудом. От некоторых общин — Алла уже знала — требовалось добывать рыбу, ворон, а также прочее живое и неживое, из чего можно производить белила и чернила. Самой же физически тяжелой из всех работ для «дельников» была добыча камня. Поскольку, человечкам недоставало для этого сил, а никаких особых приспособлений у них не было, то действовали они весьма изощренным способом. Используя свое умение перемещаться, проникали головой внутрь скалы, отчего та трескалась (естественно, скала, а не голова), и дальше камни можно было отламывать вручную.

— Но это же больно! — ахнула девочка. — И как скала их не раздавит?!

— У нас же башки крепкие! — сказал Йлун, постучав себя по лбу. — Но, конечно, если сильно глубоко внутрь попадешь, и если камень шибко твердый, то можно и застрять там навсегда и задохнуться. Такие случаи нередко бывают. Особенно, если кто-то хочет выслужиться перед Царицей и перевыполнить план.

— Какой ужас! И ради чего такие жертвы? Неужели из камней тоже делают белила и чернила?

— Нет. Они идут для новых Башен Царицы! Она хочет застроить ими всю Страну ЧБ.

— А Великий Правитель, он разве строил свои башни таким же образом? Они ведь, кажется, выглядят прозрачными.

— В том-то и дело! Башни Великого Правителя появились в один миг! Это было настоящее чудо! Повторить его Царица не может, даже при всем своем умении использовать руководящую силу.

— Руководящую силу? — удивилась Алла.

— Когда она руками водит — она умеет подчинять себе людей и предметы!

— Ах, вон оно что, — кивнула девочка.

— Так вот, она не может перещеголять Великого Правителя в размерах башен, — докладывал Йлун, — зато решила переплюнуть его по их количеству.

— Даже если для этого приходится жертвовать чужими жизнями? — покачала головой Алла.

— Это еще что, — вступил в разговор Смельчак. — Вот у меня брат в зеркальноделательной общине работает. Так они там мрут, как мухи!

— Наверное, от паров ртути! — с ужасом воскликнула Алла, вспомнив, как читала, что этот опасный и ядовитый жидкий металл использовали в старину для производства зеркал *1.

— Нет, просто они используют клей, чтобы лепить зеркала к башням. И если сильно увлекаются и про правила безопасности забывают, то прилипают сами, а клей такой крепкий, что, если тебе никто не поможет, то так навсегда и останешься прилипнутым на башне. Если у Царицы плохое настроение, то велит снять. А если хорошее, то он так и остается там, пока не помрет, а птицы высокого полета его склевывают. Другим в назидание. Чтобы про технику безопасности не забывали.

— Это так ужасно! — не могла сдержаться Алла.

— Такова жизнь, — вздохнул Йлун и продолжил рассказ.

Дальше Алла узнала о другой многочисленной группе нуликов — «бездельниках», труд которых не относился к физическому. В их разряд входили, например, общины художников, поэтов, лицедеев и прочих, в чьи обязанности вменялось развлекать правительницу и каждый раз чем-нибудь новым. В отличие от «дельников» эти общины занимали привилегированное положение. Иногда их кормили настоящей человеческой едой (рассказывая об этом, Йлун облизнулся) — объедками с Царицыного стола. Если им удавалось произвести на Царицу хорошее впечатление.

— То есть иногда она все же совершает добрые поступки, когда у нее хорошее настроение?

— Не путай хорошее настроение с хорошим впечатлением, — уточнил Йлун. — Например, ей нравится смотреть представления, где происходят разные убийства, подлости и так далее. Это производит на нее хорошее впечатление. Кто самое лучшее впечатление произведет, тому больше объедков достанется. Я раньше тоже частенько в милости бывал, когда служил в общине лицедеев.

— Так ты артист?

— Маг и волшебник сцены! Бывший лучший бездельник из бездельников, — гордо заявил Йлун и поклонился.

— Почему бывший?

Йлун замялся.

— Понимаешь, однажды мне поручили сыграть в одной старинной пьеске, специально по заказу Царицы. Ну, а я, конечно, рассчитывал, что мне больше всех объедков достанется. И тогда толще всех стану, буду как шар на сцене кататься. Но не срослось.

— А что за пьеса? — поинтересовалась Алла.

— «Хамлет» называется. Я там главную роль должен был играть.

— Гамлет, наверное, — поправила девочка.

— Нет, Хамлет. Там один тип всем хамил, и очень этим остальных расстраивал, поэтому все от огорчения умерли. А он, мало того, что показал всем пример неслыханного хамства, потом еще много-много лет прожил. Вот потому и Хамлет: Хам-лет.

Алла еще не проходила Шекспира в школе, но была уверена, что речь все же идет именно о трагедии «Гамлет», пусть и жутко перевранной в глупую «пьеску», как ее назвал нулик. Но откуда же человечки взяли эту историю? — задумалась девочка. Она и не рассчитывала получить точный ответ, но Йлун сам ответил на ее вопрос.

— Говорят, что подобную историю ей рассказывал когда-то сам старик Нуль Молчащий, еще до того, как стал Нулем Молчащим и мог говорить, но поскольку наша Царица, как положено настоящей правительнице, во всем поперечная, она переделала ее на свой лад.

Алла подумала: вот и еще одна подсказка легла в копилку того, что неведомый старик Нуль Молчащий — и есть Алеша. Ведь он был начитанный мальчик и вполне мог знать произведения Шекспира и рассказать о них жителям Страны ЧБ, а когда история Гамлета дошла до Царицы, она исковеркала ее по-своему — и это не удивительно, учитывая ее испорченность и желание привить своим подданным нехорошие примеры для подражания.

Йлун тем временем намеревался продемонстрировать свой талант. Он поднялся, приосанился и завывающим голоском, но очень выразительно, произнес:

— Хамить иль не хамить — вот в чем заморочка!

Что лучше для душонки —

Сносить безропотно чужую наглость,

Иль стать лицом к толпе смутьянов

И плюнуть всем им прямо в харю?

Не дождавшись аплодисментов, он сам себе захлопал и раскланялся.

— Какой кошмар! — воскликнула Алла. *2

— В смысле?

— Разве такое можно произносить со сцены?! — возмущению девочки не было предела.

— А что не так?

— Как что? Все не так! Мы, конечно, подробно Шекспира еще не проходили в школе, но я видела фильмы и даже один раз настоящий спектакль — к нам в клуб приезжали артисты. И я могу точно сказать, что это очень сильно переделанный, даже перевранный, «Гамлет». И не пьеска это должна быть вовсе, а настоящая трагедия. И если вашей царице кажется, что это смешно — то я думаю, что это, по меньшей мере, гадость!

Йлун сник под напором ее слов. Алле стало его жалко.

— Ну, представь себе, ты бы придумал прекрасное сочинение, а кто-то бы взял и переделал его на свой лад, да еще так, что хуже не придумаешь — тебе бы это понравилось?

— Нет, конечно, — ответил Йлун. — Значит, ты считаешь, что я не зря не сыграл в этой пьеске?

— Ну, разумеется! А, кстати, почему ты не сыграл?

— Я, конечно, мог отлично выступить. Талантом, как сама видела, не обделен. Но когда я репетировал, Царица вошла за кулисы, и получилось так, что я прямо ей в лицо воскликнул: «О, женщины, вам имя — вероломство!» *3. Да еще так сверлил ее глазами, что она вдруг возьми и взбеленись! Ты, кстати, не подумай, к тебе эти слова не относятся, — сказал он. — А вот ей они очень не понравились. Меня тут же сняли с главной роли. И со всех остальных. А ведь это очень несправедливо!

— Почему? Потому что ты лучше всех?

— Вовсе не поэтому. А потому что Царица сама придумала эту историю.

— Но ты теперь понимаешь, что не придумала — а исковеркала?

— Понимаю. Но мне очень обидно, что меня — настоящего бездельника заменили худыми бездарностями. Мой талант оказался не нужен, и Царица сказала стражникам, что я не пришелся ко двору. Вот они меня со двора и выгнали. Поэтому я вынужден скитаться по черно-белу свету, куда глаза глядят. А глаза глядят в разные стороны, куда ни поверни голову, так что я теперь и сам не знаю, куда иду. Худею час от часу. На одной траве не больно-то отъешься. Но, спасибо тебе, я попробовал твои пряники. И скажу прямо — это намного вкуснее царицыных объедков!

Алла не знала, радоваться ей такому сравнению или огорчаться.

Поднявшись на очередной холм, девочка опять увидела небольшой заброшенный городок, а на его краю группу домишек, заросших густой серой травой. Вблизи они казались еще более унылыми и печальными.

— Нам туда не стоит идти, — Йлун испуганно потянул Аллу за руку, ведя в другую сторону.

— Почему? Через город ближе.

— Во-первых, это уже не город. Потому что у нас есть только один город — Самый Важный и Главный. Во-вторых...

— Во-вторых, там теперь жить нельзя, — подхватил Смельчак. Он тоже выглядел напуганным. — И даже рядом находиться очень нежелательно.

— Но почему? — допытывалась Алла, оглядываясь на домики. — Что случилось?

— Там теперь живут дикие тени, — ответил Йлун. — Они не любят, когда к ним приходят.

— Как интересно, — немного со страхом произнесла Алла и вновь оглянулась. — Настоящие, живые тени?

Ей вдруг показалось, что в заросшем городке действительно наблюдается какое-то шевеление — что-то серое и многочисленное копошится в брошенных зданиях и между ними.

Неожиданно ей почудилось, что эти существа — живые тени — почувствовали, что за ними наблюдают. Они беспокойно задвигались между домишками, их становилось все больше. Тени начали скапливаться на краю города, но выходить за его границы тени почему-то не осмеливались. В то же время, Алла ощутила, как с их стороны вдруг повеяло безысходностью и неприятным холодом, как будто заселившие брошенный город недобрые существа таким образом насылали на путников свои проклятия.

От этого ощущения стало довольно жутко. Девочка решила последовать совету друзей и скорее, больше не оглядываясь, уйти подальше.

— Это из-за них люди бросили свои дома? Из-за живых теней?

— Нет, — вступил в объяснение Йлун. — Началось все с того, что людям захотелось перебраться в Самый Важный и Главный город. Поближе к правительнице и ее объедкам, понимаешь? Одному, другому. И так далее. Дома и города, соответственно пустели. А природа, как известно, не терпит пустоты. И туда, где пустота — приходят тени. Оно бы ничего, что тени, ведь они — живые тени — это обычное для нашей страны явление...

— Вот как? Обычное?

Йлун попрыгал, показывая Алле на собственную тень. Смельчак последовал его примеру. И девочка заметила то, на что не обращала внимания до сих пор.

Ее тень отличалась от теней Йлуна и Смельчака. Была какая-то расплывчатая и не столь заметная. Оно и понятно — ведь в небе нет естественного солнца. Однако Йлун и Смельчак имели тени довольно отчетливые и темные, каким положено быть теням в яркий день.

— Странно, а у меня совсем не такая тень, как у вас. Даже как-то жалко, — со смехом произнесла девочка, не подозревая, что вскоре ей на самом деле придется пожалеть о собственных словах. — Но почему ваши тени не шевелятся сами, как те? — она показала на брошенный город.

— Потому что они еще не самостоятельные, — ответил Смельчак.

— Только этим они отличаются?

— Нет, Алла, — те тени, которые сидят в городе, это нехорошие тени! — сказал Йлун. — Совсем дикие. Они не то, что не разговаривают, но даже не терпят ничьего присутствия.

— Вот как? — это стало еще одной новостью для Аллы. — Значит, тени в вашей стране еще и разговаривают?

— Да. Но только после того, как человек уйдет в иной мир, и после него остается его тень. А до той поры ни-гу-гу.

— А у нас тени не живут. Тем более, без человека.

— Здесь все не так, — сказал Йлун. — Понимаешь, в нашей стране тень остается после человека не навсегда, а лишь на какое-то время. Ненадолго. Главным образом, чтобы она успела закончить все его недовершенные дела, решить все вопросы, какие могли накопиться за срок жизни. Ведь тень всегда с тобой. Все о тебе знает. И все, что надо расскажет и покажет, если вдруг возникнет такая необходимость. Даже может прощенья попросить за какие-нибудь прегрешения, если человек сам не сделал этого раньше. Разве тебе бы этого не хотелось?

— Ну-у... — Алла вздохнула, не найдя что ответить. Несмотря на то, что она очень скучала по маме и часто выдумывала ее присутствие, ей вовсе не хотелось, чтобы после родного человека осталась тень, пусть и живая. Как-то это не совсем хорошо...

— У нас такого не бывает! — сказала она. — Правда, говорят, что существуют призраки. Но я их никогда не видела. А вот про живых теней, которые остаются после человека, вообще ни разу не слышала.

— Значит, вот так? — в свою очередь подивился Йлун. — А если, допустим, хотел человек подарить любимую вещь своему другу. Или помириться с кем-то, если поссорился. А тут раз — и нет его. И кто же тогда за него это сделает?

— Действительно, — вставил Смельчак. — Нет. У нас тень еще какое-то время доделывает за хозяином его дела.

— Пока не исчезнет сама собой, — добавил Йлун. — По крайней мене, так было раньше...

— Вот именно, раньше! — снова вставил Смельчак.

— Теперь тени не желают уходить, — объяснял Йлун. — И поселяются в таких вот брошенных местах. И горе тому, кто посмеет вернуться туда! Недобрые тени этого так не оставят. Поэтому теперь больше никто не возвращается, даже если бы захотел.

— Но кто же пустил их туда?

— Никто и не пускал. Они сами собой запустились, ни у кого не спрашивая, — вздохнул Йлун. — Они теперь слишком самостоятельные тени.

— Поэтому их и называют дикими?

Йлун и Смельчак кивнули.

После этого рассказа Алла как-то совсем по-другому смотрела на собственную тень. Она хоть и отличалась от теней человечков, но ей бы не хотелось, чтобы ее собственная тень когда-нибудь ожила и стала очень самостоятельной, вплоть до того, чтобы одичать.

Они поднялись на вершину очередного холма и неожиданно увидели перед собой одиноко стоящий дом, и только собрались обойти его подальше, как вдруг оттуда им навстречу кинулось что-то серое, стелющееся по земле.

Йлун и Смельчак заорали как оглашенные:

— Дикая тень! — и бросились в разные стороны. С головой зарылись в густую траву.

Девочка тоже закричала, заразившись их паникой. Но, в отличие от человечков, застыла на месте. Скорее от страха и непонимания, что делать. Тем более что тень скользила так быстро, что бесполезно куда-то бежать — нагонит!

Алла еще продолжала кричать, когда тень в два счета очутилась у ее ног.

Но ничего не произошло. Если не считать того, что теперь у Аллы появилась точно такая же отчетливая тень, как у человечков.

Оба по очереди высунули из травы свои круглые головы.

— Попрыгай! — посоветовал Смельчак. — Может, она от тебя отлипнет.

Алла послушалась его совета и попрыгала. Но тень крепко пристала к ногам девочки невесомым пятном, которое невозможно было ни сбросить, ни отшвырнуть. Да это было просто смешно — ведь Алла ничего не ощущала. Тень да тень...

Йлун подтолкнул Смельчака, но тот наотрез отказался вылезать из травы первым. Тогда Йлун все же отважился подползти поближе и похлопал по новой тени Аллы рукой.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил он.

Алла присела на корточки и сделала то же самое, погладила тень рукой, прекрасно зная, что тень нельзя погладить. Что она — всего лишь оптический эффект.

— Ничего. Только траву.

Девочка разглядывала новоявленную тень. Теперь было очевидно, что она все же несколько странная на вид — если сравнивать ее с тенями нуликов. Ее новая тень хоть и была отчетливой, но имела серебристо-переливчатый оттенок, вместо темно-серого, как у теней Смельчака и Йлуна.

— Ты точно ничего не чувствуешь?

— Точно, — ответила Алла.

Она прошлась по траве. Тень неотлучно следовала за ней. Алла помахала рукой — тень сделала тоже самое.

— Как же мне теперь быть?

— Не знаю.

— И я не знаю, — теперь и Смельчак вылез из травы. — Я первый раз вижу, чтобы чужая тень прилипала к другому человеку.

— Возможно, среди диких теней есть такие, которым не нравится их дикость? — задумчиво почесал затылок Йлун. — Смотри, кажется, она темнеет.

И действительно, Алла заметила, что тень становится более похожей на тени нуликов. Но темнела она тоже странно. Будто понимала, что выглядит не совсем обычно и всеми силами старалась исправить этот недостаток, но получилось это у нее не сразу, потому что она то темнела, то светлела. И эта перемена тонов прекратилась лишь тогда, когда по оттенку получилось что-то близкое к тени Йлуна, который стоял рядом.

— Можно подумать, она действительно живая, — сказала Алла.

— А ты сомневаешься? — воскликнул Йлун. — Наверное, она почему-то не захотела больше быть дикой. Увидела, что у тебя нет нормальной тени и решила ею стать. Тогда все хорошо. У тебя теперь самая обычная тень самой обычной жительницы Страны ЧБ. Поздравляю!

— Ты так думаешь? Ну, тогда я надеюсь, что все в порядке, — хотелось верить Алле. — Только все-таки давайте скорее уйдем отсюда.

*1 Вы, наверное, каждый день смотритесь в зеркало? Конечно, если умываетесь по утрам))) Но задумывались ли вы, как оно сделано, и каким таким «волшебным» образом отражает любые вещи? Если вы захотите узнать подробную историю зеркала, это будет очень похвально. А между тем, история зеркал насчитывает много столетий. Первым зеркалом для древних людей служила водная гладь реки или озера. Но пытливые умы всячески старались воплотить это явление в предмете, который можно было бы носить с собой. Вот и в Средние Века научились делать стеклянные зеркала, нанося отражающий слой амальгамы (жидкий сплав ртути с другими металлами). Такие зеркала были очень опасными в производстве — здесь Алла права...

*2 Действительно, ужас! Разве это похоже на всем известный монолог: «Быть иль не быть - вот в чем вопрос...»

* 3 Здесь Йлун, должно быть, сам того не ведая, произносит настоящую фразу из «Гамлета».