Предновогодье. Внутренние связи

Я по­пала на лек­цию пос­ледней, зай­дя в а­уди­торию за пол­ми­нуты до звон­ка, и сра­зу же клят­венно по­обе­щала се­бе, что на вы­ход­ных ре­шу проб­ле­му с ча­сами, вер­нее, с их от­сутс­тви­ем. Нуж­но лишь по­тер­петь три дня.

Об­щую те­орию ви­сори­ки чи­тал тще­душ­ный че­лове­чек с птичь­им хо­хол­ком во­лос, в смеш­ных оч­ках с ги­гант­ски­ми лин­за­ми, соз­да­вав­ши­ми эф­фект стре­козь­их глаз. Пре­пода­ватель ме­тал­ся у дос­ки, вы­тирал пот с ли­ца, ты­кал указ­кой по раз­ве­шен­ным схе­мам и ри­сун­кам, в об­щем, над­ры­вал­ся, тщет­но пы­та­ясь пе­рек­ри­чать дис­кантом гул а­уди­тории.

Я мель­ком ог­ля­дела сос­тав по­тока. Ни­чего но­вого. Как рас­по­лага­ют­ся мас­сы в лю­бом учеб­ном кол­лекти­ве? На пе­ред­них ря­дах уса­жива­ют­ся ста­биль­ные от­лични­ки и зуб­ри­лы, в се­реди­не ока­пыва­ет­ся ос­новной объ­ем сту­ден­тов — так-на­пере­косяк, а на ты­лах за­седа­ет де­ловая часть об­щес­тва, счи­та­ющая се­бя эли­той.

Я ло­вила взгля­ды ис­подтиш­ка, за­меча­ла пе­решеп­ты­вания. Ме­ня с ин­те­ресом изу­чали, об­сужда­ли, де­лали вы­воды. Но зна­комить­ся не спе­шили, сох­ра­няя дис­танцию, по­это­му на лек­ции Лю­теция-без-от­чес­тва мне дос­та­лось оди­нокое мес­то в край­нем ря­ду у ок­на.

За стек­лом по­валил боль­ши­ми хлопь­ями снег. Вдруг от­ча­ян­но за­хоте­лось выс­ко­чить на ули­цу, и, без­за­бот­но сме­ясь, ле­пить снеж­ки и бро­сать­ся ими. Я одер­ну­ла се­бя. Что за смеш­ные мыс­ли? Дав­но по­ра при­душить в кор­не рос­тки за­поз­да­лого детс­тва и ду­мать рас­су­дитель­но. А для на­чала вслу­шать­ся в речь лек­то­ра.

Но здра­вая идея проп­лы­ла ми­мо, вы­тес­ня­емая дру­гими, со­вер­шенно пос­то­рон­ни­ми раз­думь­ями.

Черт с ним, с кур­сом об­щей те­ории, мои мыс­ли тек­ли в дру­гом нап­равле­нии, воз­вра­ща­ясь к об­рывкам под­слу­шан­но­го те­лефон­но­го раз­го­вора меж­ду от­цом и ма­чехой. Хо­рошая связь поз­во­лила на рас­сто­янии раз­ли­чить нот­ки не­доволь­ства в го­лосе жен­щи­ны. Я ни­ког­да не ви­дела вто­рую же­ну па­пень­ки, да и она не го­рела же­лани­ем встре­тить­ся с пад­че­рицей.

— Не на­шел ни­чего луч­ше, чем прис­тро­ить её в сто­лицу? — воп­ро­сила гнев­но моя вто­рая ма­ма.

— До­рогая, это оп­ти­маль­ный ва­ри­ант. Ког­да смо­гу, по­дыщу что-ни­будь дру­гое.

— Гос­по­ди, ка­кой по­зор, — вздох­ну­ла пре­уве­личен­но гром­ко ма­чеха. — Нет, нам не ужить­ся в од­ном го­роде.

Отец пе­ревел ра­боту ди­нами­ка в ти­хий ре­жим и вы­шел из ма­шины, что­бы про­дол­жить раз­го­вор без сви­дете­лей.

Мень­ше все­го я рас­счи­тыва­ла на пе­ревод в сто­лич­ный ин­сти­тут. Ма­ло при­ят­но­го знать, что не­пода­леку жи­вет и стро­ит карь­еру че­ловек, дав­ший мне жизнь. У ро­дите­ля бы­ла дру­гая семья, дру­гая же­на, дру­гие де­ти. Зву­чит так, слов­но он при­об­рел но­вые ве­щи вза­мен ста­рых и не­нуж­ных, но срав­не­ние от­ра­жало суть. Отец ку­пил ста­биль­ность и ус­пешность, выб­ро­сив ос­татки прош­ло­го, на­поми­нав­ше­го об ошиб­ках мо­лодос­ти.

Пос­ле то­го, как по кол­леджу по­пол­зли слу­хи, ро­дите­лю приш­лось в спеш­ном по­ряд­ке ус­тра­ивать пе­ревод в дру­гой ВУЗ. Отец силь­но рис­ко­вал, прис­тра­ивая мою осо­бу в ин­сти­тут в том го­роде, где жи­ла его семья, а мне пред­сто­яло про­вес­ти ка­кое-то вре­мя в мес­те, от ко­торо­го я от­пи­ныва­лась и от­бры­кива­лась все­ми прав­да­ми и неп­равда­ми. В луч­шем слу­чае про­тяну здесь ме­сяца три-че­тыре, в худ­шем — не бо­лее не­дели. Ес­ли уз­на­ют.

Хва­тит кис­нуть, на­до прий­ти в се­бя! Нап­ри­мер, пох­ло­пать фи­зи­оно­мию по ще­кам и упо­рядо­чить эмо­ции, но при­сутс­тву­ющие вряд ли пой­мут мой спо­соб са­моп­ри­веде­ния в чувс­тво.

Взяв пе­ро, я прис­лу­шалась к го­лосу над­ры­ва­юще­гося пре­пода­вате­ля. По­ра рас­пе­чатать девс­твен­но чис­тый лис­то­чек, ук­ра­сив изыс­канным кал­лигра­фичес­ким по­чер­ком.

Кста­ти, о кра­сивых по­чер­ках. Я ог­ля­дела пра­вую ла­донь. Быс­тро же че­ловек за­быва­ет о пло­хом, сто­ит чуть-чуть по­лег­чать. Пос­ле то­го, как подъ­ем­ник дос­та­вил ме­ня из ин­сти­тут­ских под­зе­мелий, пок­расне­ние на сред­нем паль­це ис­чезло, при­пух­лость сош­ла, и слу­чив­ше­еся тут же вы­лете­ло из го­ловы. Ведь ес­ли ко­пить проб­ле­мы, мозг зап­росто лоп­нет от из­бытка пе­режи­ваний. По­это­му вид здо­ровой ру­ки ме­ня по­радо­вал. Тем не ме­нее, она ус­пе­ла за­пач­кать­ся чер­ни­лами. Од­на­ко ж, лишь я мог­ла из­ма­зать па­лец, не на­писав ни од­ной строч­ки.

Тем­ная по­лос­ка не от­ти­ралась, а, на­обо­рот, про­яви­лась от­четли­вее. Пос­лю­нявив, я на­чала те­реть еще ин­тенсив­нее. Па­лец коль­ну­ло и за­дер­га­ло, а по­лос­ка и не ду­мала ис­че­зать. Что за ерун­да?

В приб­ли­жении заг­рязне­ние ока­залось проз­рачной ни­точ­кой из тон­чай­ших как во­лосин­ки звень­ев, ох­ва­тив­ших коль­цом фа­лан­гу паль­ца. Я по­пыта­лась под­це­пить ни­точ­ку ног­тем. Без­ре­зуль­тат­но.

По­каря­бала. Ри­сунок не ис­чез, буд­то врос в ко­жу, а ца­рапи­ну за­щипа­ло.

В го­лове за­мель­ка­ли тре­вож­ные по­доз­ре­ния. Не­понят­ная по­лос­ка по­яви­лась на том паль­це, что по­ранил­ся в ин­сти­тут­ских под­зе­мель­ях. Мо­жет, это за­раже­ние кро­ви или дру­гая ин­фекция? Я прис­лу­шалась к ощу­щени­ям. Не про­ис­хо­дило ни­чего экс­тра­ор­ди­нар­но­го: ор­га­низм си­дел, смот­рел и слу­шал, пы­та­ясь впи­тывать зна­ния. Стран­ное ко­леч­ко не при­чиня­ло дис­комфор­та и не вы­деля­лось на паль­це.

Нем­но­го по­раз­мышляв, я ус­по­ко­илась. Ко­ли до сих пор не умер­ла в го­ряч­ке, зна­чит, жить бу­ду. А в мед­пункт пой­ду, ког­да ста­нет ху­до. Ес­ли не поп­ло­хе­ет, и по­лос­ка не уве­личит­ся, по­кажу её Сто­пят­надца­тому при удоб­ном слу­чае. Мо­жет, при­сове­ту­ет что-ни­будь по­лез­ное.

За­думав­шись о сво­их бе­дах, я не сра­зу со­об­ра­зила, что в а­уди­тории нас­ту­пила ти­шина. Все го­ловы — при­лизан­ные, вскло­кочен­ные, мод­но стри­жен­ные, обес­цве­чен­ные — по­вер­ну­лись в мою сто­рону.

— К дос­ке, — ух­мыль­нул­ся тем­но­воло­сый па­рень, кив­нув в сто­рону пре­пода­вате­ля.

Па­рень си­дел на со­сед­нем ря­ду, в гор­дом оди­ночес­тве, как и я, но весь его вид го­ворил о том, ка­кой он са­модос­та­точ­ный и до­воль­ный ус­пешной жизнью. Я уз­на­ла его. Этот принц вы­дер­нул Мон­те­мор­та из сон­но­го царс­тва.

— Па­пина! — за­вопил дис­кантом Лю­теций. — Сколь­ко мож­но кри­чать?

— Па­пена. Уда­рение на вто­рой слог, — бур­кну­ла я, вы­бира­ясь из-за пар­ты.

Тем­но­воло­сый хмык­нул и сос­трил нег­ромко, но что­бы ус­лы­шала а­уди­тория:

— Сей­час Лю­тик вы­яс­нит, чья: па­пина или ма­мина.

А­уди­тория ус­лы­шала и друж­но грох­ну­ла.

— Моя фа­милия — Па­пена, — по­яс­ни­ла Лю­тецию, выб­равшись к дос­ке. — Уда­рение на вто­рой слог.

— Не­важ­но, уча­ща­яся, — пре­пода­ватель оки­нул ме­ня взгля­дом с ног до го­ловы. — Я за­метил на по­токе но­вое ли­цо и рас­счи­тываю, что вы по­раду­ете нас дос­ти­жени­ями в об­щей ви­сори­ке.

— Осо­бых дос­ти­жений нет.

— Прек­раснень­ко, — про­тянул пре­под. — А как об­сто­ит де­ло с от­дель­ны­ми кур­са­ми?

— Ну-у... — Что тут ска­жешь? Что ви­сори­ка и её нап­равле­ния, вмес­те взя­тые, на­вева­ют на ме­ня жут­кую тос­ку? — С пе­ремен­ным ус­пе­хом.

— И все же? — не от­ста­вал Лю­тик. Как бы от не­го от­вя­зать­ся?

Од­на­ко пре­под во­об­ра­зил се­бя па­уком, в чьи в се­ти по­пала жир­ная му­ха, и, су­дя по азар­тным скач­кам, не со­бирал­ся от­пускать ме­ня в сво­бод­ный по­лет. — Сим­во­лис­ти­ка, те­ория сна­добий, те­ория зак­ли­наний, эле­мен­тарная ви­сори­ка?

— По-раз­но­му, — по­жала я пле­чами.

Лю­теций, рас­счи­тывая выз­вать ме­ня на от­кро­вен­ность, про­дол­жал пры­гать у три­буны, раз­ма­хивая ру­ками и мор­гая чу­довищ­ны­ми рес­ни­цами, Пос­коль­ку ре­волю­ции у дос­ки не слу­чилось, ин­те­рес к мо­ей пер­со­не мгно­вен­но ос­ла­бел: пе­ред­ние ря­ды опус­ти­ли го­ловы в кон­спек­ты, тем­но­воло­сый каш­ля­нул и ут­кнул­ся в кни­гу. Зна­ем, ви­дели, что меж­ду стра­ниц за­ложен жур­нал с по­луго­лыми де­вица­ми. На зад­них ря­дах под­нялся шум, пос­лы­шал­ся сдав­ленный жен­ский смех.

Лю­теций вздрог­нул, нер­вно пе­редер­нул пле­чами.

— При­зываю всех за­мол­чать!

В на­рас­та­ющем гу­ле, по­хожем на глу­хое жуж­жа­ние пчел в улье, его го­лос на­поми­нал писк ко­мара.

— Не­мед­ленно прек­ра­тите са­мо­уп­равс­тво!

Ноль вни­мания, фунт през­ре­ния.

Пре­под шум­но за­дышал, схва­тил указ­ку и пос­ту­чал по сто­лу.

— Всем зак­рыть рты! — прок­ри­чал он и, сор­вав го­лос, за­каш­лялся. Эта­кий взъ­еро­шен­ный во­робу­шек. На се­кун­ду мне ста­ло его жал­ко. Не­вин­ное соз­да­ние име­ло круг­лый ноль ав­то­рите­та.

Но че­рез мгно­вение я оше­лом­ленно наб­лю­дала, как бе­зобид­ный Лю­тик под­бро­сил в ру­ке указ­ку слов­но копье, и, сде­лав за­мах, как зап­рав­ский олим­пи­ец, с си­лой мет­нул ее в зад­ние ря­ды.

Сле­ду­ющие кад­ры про­нес­лись пе­ред гла­зами, буд­то в за­мед­ленной съ­ем­ке. Указ­ка, про­резая воз­дух, с ог­ромным ус­ко­рени­ем про­лете­ла ми­мо вы­ныр­нувше­го из-за кни­ги тем­но­воло­сого пар­ня, прос­коль­зну­ла в сан­ти­мет­ре от па­роч­ки оша­рашен­ных лиц, взмет­ну­ла во­лосы треть­его, ед­ва не про­шила го­лову у вов­ре­мя увер­нувше­гося чет­верто­го, маз­ну­ла ца­рапи­ной по ще­ке пя­того и, на­конец, глу­боко вон­зи­лась в сте­ну по­зади, от­че­го по ней пош­ли тре­щины. Руч­ка указ­ки не­кото­рое вре­мя ре­зони­рова­ла, тре­ща. В а­уди­тории нас­ту­пила мер­твая ти­шина.

— Вот вам! — пот­ряс ку­лака­ми пре­под. — Вот вам!

Вдруг он схва­тил­ся за сер­дце и съ­ехал меш­ком вдоль сто­ла.

— Что же я на­делал? — Лю­тик в ужа­се пос­мотрел на ру­ки и вски­нул на ме­ня стре­кози­ные гла­за. — Я не хо­тел... Вер­нее, хо­тел! — за­явил с ожес­то­чени­ем. — Да, я хо­тел!

А по­том зак­рыл ла­доня­ми ли­цо. Его пле­чи зат­ряслись.

И тут од­ни то­вари­щи с нес­той­кой пси­хикой за­виз­жа­ли, а дру­гие то­вари­щи на­чали вска­кивать со сво­их мест и что-то кри­чать. А не­кото­рые то­вари­щи, вро­де ме­ня, так и не выш­ли из оце­пене­ния. Даль­ней­шее за­пом­ни­лось смут­но.

Си­дя в при­ем­ной рек­то­рата, я де­лала вид, что не слы­шу бур­но­го раз­го­вора за тон­кой двер­ной пе­рего­род­кой. Бо­лее то­го, впе­рив гла­за в по­толок, изоб­ра­жала, буд­то мне аб­со­лют­но не ин­те­рес­но, о чем шел спор за дверью. На са­мом де­ле лю­бопытс­тво вы­тяну­ло уши до ос­ли­ных раз­ме­ров.

— Ев­стиг­не­ва Ро­мель­ев­на, пов­то­ряю в де­сятый раз: де­воч­ка не мог­ла вну­шить, за­гип­но­тизи­ровать или на­ложить прок­ля­тие на Лю­теция Яво­рови­ча, — ро­котал слов­но из боч­ки гул­кий бас. Де­кан фа­куль­те­та не­мате­ри­ал­ки ак­тивно зас­ту­пал­ся за ме­ня пе­ред Ца­рицей. — По­верь­те, я знаю, о чем го­ворю.

Что от­ве­тила про­рек­три­са, про­лете­ло ми­мо ушей, по­тому что вход­ная дверь от­кры­лась, и с по­током воз­ду­ха и кри­ками из ко­ридо­ра в при­ем­ную за­шел тот са­мый тем­но­воло­сый субъ­ект, что с лег­костью из­де­вал­ся над мо­ей фа­мили­ей на лек­ции Лю­тика. За­шел и сел нап­ро­тив, ря­дом с ка­бине­том рек­то­ра.

Сквоз­ня­чок до­нес до обо­няния зна­комый аро­мат ту­алет­ной во­ды. И нос-то не заж­мешь, по­тому что при­ят­ный за­пах. Приш­лось су­зить гла­за в ще­лоч­ки и прис­таль­но раз­гля­дывать во­шед­ше­го, на­де­ясь, что со сто­роны у ме­ня дос­та­точ­но през­ри­тель­ный вид.

И чем доль­ше я смот­ре­ла пар­ня, тем боль­ше мне не нра­вилось то, что си­дело пе­редо мной. Встре­ча­ют­ся же та­кие лю­ди! Они бу­дут выг­ля­деть дос­той­но да­же в ру­бище и с фи­зи­оно­ми­ей, из­ма­зан­ной са­жей. Во­шед­ший мог пох­вастать по­родис­тым ли­цом. Во­левой под­бо­родок, чет­ко про­рисо­ван­ные над­менно под­жа­тые гу­бы, уп­ря­мо све­ден­ные бро­ви, снис­хо­дитель­ный взгляд, ко­торым он оки­нул ме­ня и от­вернул­ся к ок­ну.

Нуж­но сроч­но най­ти не­дос­татки у это­го ти­па, ина­че у ме­ня ра­зовь­ет­ся ком­плекс не­пол­но­цен­ности. За­кинув но­гу на но­гу, я сло­жила ру­ки на гру­ди и при­нялась вы­ис­ки­вать то, что не нра­вилось во внеш­ности пар­ня. Как наз­ло, ни­чего неп­ри­ят­но­го в его об­ли­ке не на­ходи­лось. Взять хо­тя бы ру­ки — глад­кие, с ро­зовы­ми лун­ка­ми ак­ку­рат­ных ров­ных ног­тей. Я ис­ко­са пос­мотре­ла на свои — с цып­ка­ми и об­ку­сан­ны­ми ног­тя­ми, в не­понят­ных ца­рапи­нах и ран­ках. Сжав их в ку­лаки, за­вела за спи­ну и, де­монс­тра­тив­но зад­рав под­бо­родок, хмык­ну­ла с през­ре­ни­ем.

Тем­но­воло­сый не сму­тил­ся от­кро­вен­ным вы­соко­мери­ем. Он кив­нул в сто­рону две­ри, из-за ко­торой раз­да­вал­ся глу­хой буб­неж:

— Не вы­зыва­ли?

— Уже.

— Че­го ждешь?

— Ве­лели ос­та­вать­ся здесь.

Ел­ки-пал­ки, ес­ли он не за­мол­чит, про­пущу са­мое ин­те­рес­ное.

— Нет, нет и еще раз нет, — про­гудел го­лос Сто­пят­надца­того. — Воз­дей­ствие ко­го-ли­бо из сту­ден­тов так­же ис­клю­чено. Щит неп­ри­кос­но­вен­ности от­ра­жа­ет лю­бое вли­яние из­вне. Преж­де все­го, с целью сох­ра­нения ав­то­рите­та пе­ред уча­щими­ся.

Я хмык­ну­ла. Лю­тику щит не очень-то по­мог в соз­да­нии и сох­ра­нении ав­то­рите­та.

— Все же ре­комен­дую об­ра­тить вни­мание на но­вень­кую, — от­ве­тил ме­лодич­ный го­лос Ев­стиг­не­вы Ро­мель­ев­ны. — Во вре­мя ин­ци­ден­та она на­ходи­лась в не­пос­редс­твен­ной бли­зос­ти от пре­пода­вате­ля, так что не сбра­сывай­те со сче­тов дан­ную вер­сию. За не­пол­ные два дня это вто­рой слу­чай с учас­ти­ем ва­шей по­допеч­ной. Сов­па­дение не на­водит вас на не­кото­рые раз­мышле­ния? Про­веди­те не­об­хо­димые тес­ты и дай­те, в кон­це кон­цов, зак­лю­чение о про­изо­шед­шем. Мне нуж­но что-ни­будь от­ве­тить ро­дите­лям уча­щих­ся! Что я ска­жу, а, Ген­рих Ген­ри­хович?

— Уве­ряю, в до­пол­ни­тель­ных тес­тах нет не­об­хо­димос­ти, — убеж­дал про­рек­три­су Сто­пят­надца­тый. — У де­воч­ки от­но­ситель­ный и аб­со­лют­ный ви­сори­чес­кие по­тен­ци­алы рав­ны ну­лю.

За дверью во­цари­лась ти­шина. Я бы ска­зала, она ис­кри­ла изум­ле­ни­ем. Да, Ев­стиг­не­ве Ро­мель­ев­не бы­ло от­че­го по­давить­ся мол­ча­ни­ем. В час­тнос­ти, она мог­ла бы спро­сить, что за­была в ин­сти­туте с ви­сори­чес­ким ук­ло­ном де­воч­ка с аб­со­лют­ным от­сутс­тви­ем та­ковых спо­соб­ностей.

Ус­мешка тем­но­воло­сого пар­ня ста­ла по­хожей на хищ­ный ос­кал. Он раз­гля­дывал ме­ня слов­но мер­зкую бу­каш­ку, пос­ле че­го, под­нявшись, про­шес­тво­вал к вы­ходу, нес­пешно от­крыл дверь при­ем­ной, и, вы­ходя, обер­нувшись, бро­сил мно­го­обе­ща­юще:

— Адь­ёс!

За­гады­вая о не­деле в ин­сти­туте, я глу­боко прос­чи­талась. Мне хва­тило двух дней.