Непристойно🔥

Глава 21

Но потом почувствовался вес на моей кровати, и я посмотрела вверх, чтобы увидеть Тейлора, нависающего надо мной. Моя мать толкала его в грудь, все еще визжала, звук пузырился в моих ушах. Она пыталась остановить его? Пыталась спасти меня? Но было слишком поздно. Я уже умирала. Истекала кровью. Мой ребенок умер, и его больше нет. Она не пыталась спасти меня все остальное время. Время, когда она наблюдала, как он пытал меня. Резал меня и трахал, пока я не начинала умолять его остановиться. Она не пыталась спасти меня тогда. Так почему она пыталась сейчас? Потому что я умирала? Потому что она поняла, что все это было неправильно?

Я хотела рассмеяться, но смеха не было во мне. Она не могла остановить его. И он оказался во мне. Но мне не было больно. Не так, как в другие разы. Он трахал меня жестко, но я не чувствовала этого. Я онемела. Потерялась где-то во тьме. Он трахал мое бесчувственное и умирающее тело, пока моя мать визжала, пока она царапала его грудь.

— Ты убиваешь ее! Ты убиваешь ее!

Это было все, что она повторяла. Снова и снова. Он истекал кровью от ее ногтей. Она капала с его груди, но казалось, его это не волновало. И я надеялась на смерть в тот момент, когда посмотрела в его глаза. Я молила, чтобы она пришла, и все это закончилось.

— Нет, — я дернулась от него, отталкивая ужасы подальше. Я не вспоминала о той ночи длительное время. Я спрятала ее подальше. Я даже Джорджу не рассказывала об этом. Это было слишком хреново. Слишком.

А потом я побежала, торопясь через танцующие пары, окружающие меня. Мое лицо было мокрым, но я не вытирала слезы. Мне было плевать, что они размыли мое зрение. Я просто хотела сбежать. Сбежать от Тейлора. Сбежать от прошлого.

Каким-то образом я нашла дорогу к женскому туалету и распахнула дверь, открывая маленькую, темную комнатку с двумя кабинками и одинокой раковиной. Он был пустой, и я бросилась в самую большую кабинку, захлопнув дверь и закрыв ее на замок.

Слезы потекли сильнее, скатываясь волнами по моему лицу. Визг все еще снова и снова воспроизводился в моих ушах.

Ты убиваешь ее! Ты убиваешь ее! Ты убиваешь ее!

— Нет! — я закричала. — Нет! — я не могла больше выносить это. Я не хотела слышать его. Я не хотела пережить это. Не снова. Одного раза было достаточно. Но потом я увидела это. Тейлора ворчащего, кончающего в меня и выходящего из меня. Было так много крови на нем, как будто он был мясником. Она покрывала его член, его бедра. Она была повсюду. Моя кровь.

— Нет!

— Ты убиваешь ее!

Я зажала свои уши.

— Хватит! Просто прекратите! — кричала я.

Хлопок двери туалета ошарашил меня, но не было вздоха облегчения, встретившего меня. Тейлор стоял надо мной. Его темные волосы были приглажены назад. Его глаза переполнены знакомой тошнотворной ненавистью. Я действительно желала этой ненависти раньше? Как я на самом деле хотела этого?

— Нет! — я замотала головой и попыталась подняться на ноги, но каблук моих туфель зацепился за платье, и я рухнула на пол.

Он отвернулся от меня, и в этот момент я подумала, что он уйдет. Просто оставит меня здесь. И на крохотное мгновение я надеялась. Но потом все это смылось, когда он схватил большую корзину для мусора и подсунул под ручку двери.

— Как ты могла так поступить со мной, малышка Фей? — теперь он был на коленях передо мной. Его глаза молили, вводили в заблуждение, мерцая ненавистью.

— Я ничего не сделала.

— Да, ты сделала.

— Нет, — я покачала головой. — Ты сделал. Ты забрал моего ребенка, — это был первый раз, когда я произнесла эти слова вслух, после того как они забрали его. Моего маленького мальчика, о котором я говорила.

— Он был и моим ребенком, Фей. Я не хотел отдавать его, но твоя мать заставила меня. Она заставила нас. Она сделала это с нами, — его глаза были стеклянными, как будто его убивали мысли об этом. Мысли о потере ребенка, которого он вложил в меня

— Тебе плевать на ребенка. Тебе плевать на меня, — я не повелась на его ложь. Я знала его лучше, чем кто-либо другой. Он был тем человеком, который трахал меня, даже когда я умирала от зверского аборта. Человеком, который входил в меня, пока моя мать умоляла его остановиться.

Ты убиваешь ее!

— Я всегда любил тебя, малышка Фей. Но ты сбежала от меня.

— У меня не было другого выбора, — слезы струились по моему лицу. — Ты не дал мне никакого выбора.

— Я хотел заботиться о тебе вечно. Я хотел дать тебе другого ребенка.

— Но я не могу больше иметь детей после этого. Ты забрал у меня это! — я заорала. Это был первый раз, когда я повысила на него голос. Я всегда слишком боялась, была слишком напугана. Но чего было теперь бояться? У меня ничего нет. Ничего. Больше не было ничего, что он мог бы забрать у меня. Он забрал мое детство, мою невинность. Мою веру в любовь. Моего ребенка. Моих будущих детей. Все.

— Ты заставила меня забрать это у тебя! — он зарычал, перед тем как его кулак ударил меня с боку по лицу. Боль взорвалась в моей голове, когда я резко ударилась об стену. — Ты заставила меня делать все те вещи. Ты заставила меня причинить тебе боль! Я не хотел этого. Я не хотел причинять тебе боль. Ты единственный человек, которого я когда-либо, блять, любил, Фей.

Я моргнула от боли, но его кулак ударил по мне снова, от чего я завалилась на бок.

— Нет!

— Заткнись!

— Нет! — кричала я, пока медный привкус крови наполнял мой рот. Я закрутилась в попытке убраться от него, но потом я услышала звук его молнии. И тогда все изменилось. Я всю свою жизнь была здесь, в этом месте. В этой темной, опустошенной темнице, где существовали только я и Тейлор, Любовник и Незнакомка. Я поняла, что не смогу победить. Я не смогу никогда победить, когда дело касалось Тейлора. Он всегда доминировал, но так было, потому что я ему позволяла. Я позволяла себе потеряться в темноте, в нем. Я позволила поверить себе, что была сломлена. И может быть, я и была, но только потому, что позволила ему сломать меня. Не было другого выбора.

— Я ненавижу тебя! — я закричала ему в лицо, заплевывая кровью его безупречное лицо.

— Пошла нахрен, — в этот раз я увидела его кулак, приближающийся ко мне, но моя голова все еще кружилась, и я не смогла избежать этого. Я услышала треск моей скулы, перед пришедшей болью. Звук раздался эхом в моей голове. И потом она оказалась там. Всепоглощающая боль, которая ошеломила меня, пока я лежала без чувств у стены. Мир затянуло красным перед моими глазами.

— Почему ты заставляешь меня делать это с тобой, малышка Фей? — лицо Тейлора появилось в поле зрения. Лицо, которое я привыкла любить. Лицо, которое принадлежало человеку, который причинял мне боль снова и снова, чему не был конца. Влага капала на мое лицо, смешиваясь с моей кровью. Его слезы. — Почему ты заставляешь меня причинять тебе боль? Все чего я хочу — любить тебя. Это все чего я когда-либо хотел, — он передвинул меня пока говорил, грубо перекладывая мои ноги, раздвигая их в стороны, разрывая мое платье для лучшего доступа. Он спустил вниз свои штаны.

— Ты не любишь меня, — мои слова были искаженными и хриплыми.

— Да, люблю. Именно поэтому я принес тебе это, — он потряс маленьким, пластиковым пакетиком перед моим лицом, белый порошок двигался внутри.

Я не хотела этого. Я больше не хотела, чтобы Тейлор трахал меня. Но я знала, что это произойдет. Он высыпал порошок на свою руку, между большим и указательным пальцами. Я наблюдала за тем, как он поднес ее к моему носу. Но мой нос был весь в соплях, и я не могла вдохнуть. Я пыталась. Но не хотела этого. Не по-настоящему. Но это было мне необходимо.

— Втяни его!

Но я не могла. Мой нос не мог работать правильно, а моя голова все еще кружилась.

— Втяни, блять, его, — он сунул свою руку к моему носу, его большой палец коснулся моей сломанной щеки.

Я застонала от боли, и он воспользовался возможностью забросить кокаин мне в рот. Вкус вызвал у меня рвотный рефлекс, смешиваясь с медным привкусом крови.

— Ты моя, — он вынудил мою челюсть закрыться своей рукой, заставляя меня проглотить. — Навсегда.

А потом он начал толкаться в меня. Чувство было знакомым и незнакомым одновременно. Но впервые в жизни, я не молчала, пока он трахал меня, чтобы остальные не услышали. Не будет так, как было в тот раз, в примерочной, когда я не хотела этого, но слишком боялась отказать ему.

Я закричала, когда он грубо двигался во мне. Я кричала для Ретта, для Сары, для моей матери, которая никогда больше не услышит мои крики снова. Я кричала для своего мальчика. Для всех тех вещей, которых не могла никогда иметь. Я кричала для него. Для Тейлора. Для всех тех способов, которыми он сломал меня, за все те крохотные частички его, из-за которых я не могла прийти в себя. Я кричала для хороших времен, для плохих. Я кричала, пока кулаки избивали мое лицо. Пока единственным звуками, которые я могла издавать, стали жалкие, всхлипывающие стоны.

Но потом все закончилось. Вес Тейлора исчез. Кто-то возвышался надо мной. Злые, полные ненависти голоса. Но это не имело значения. Я позволила тяжелому, плотному одеялу боли накрыть меня… и унести меня далеко.