Глава 5
Я сидел в автобусе и спешил домой чтобы как можно скорее приступить к поиску подруги. Как я мог быть таким хладнокровным и смирится с фактом, что человека, с которым я прошёл и огонь, и воду, уволокли чёрт знает куда. А может это часть мой натуры, и я боюсь это отрицать? Кто знает…
Ощущение такое. Что нельзя никому доверять. Кругом одна нежить. То девушки-лисы, то ожившие чучела, то ещё что ни будь из разряда фэнтэзи. Теперь в каждом человеке мерещится ни то оборотень ни то вампир. С каждым днём всё больше схожу с ума. И так был дёрганым в начале года, а теперь ещё хуже стало.
В наушниках орёт что-то скрежещущее и вопящее. Но мне не до этого. Я полностью сосредоточен на окрестностях, которые мы проезжаем. Ещё пять минут и я смогу действовать.
В квартире есть телевизор и радио. Но ни то, ни другое не сравнится с тремя подростками, что стоят у следующей остановки. Светофор как на зло останавливает поток, и все пассажиры вместе со мной ждут зелёного сигнала.
Вот на конец двери открываются, и я со скоростью ветра вылетаю из дверей, сшибая по пути каких-то людей. А может и не людей. В это время нельзя быть уверенным ни в чём. Всё так же стремительно подхожу к знакомым фигурам и здороваюсь с каждым.
Эти ребята, местные сорвиголовы. Так вышло, что я вёл с ними дружеские отношения уже пять лет. И какое-то время мы даже состояли в некоем союзе. Но я ушёл от них сразу же после смерти друга, который оказался тем ещё предателем.
Закончив пожимать друг другу руки хлопать по плечам я заговорил.
— Есть что по «пропавшим без вести» или нечто такое?
Эта фраза для нормального человека переводится как «вы никого не похищали ближайшие недели три?».
Один из парней, весь в коже, в браслетах со шипами и с ирокезом, убрал изо рта сигарету и выдохнув клуб серого дыма сказал хриплым голосом.
— Не было. Только шакалам с улицы напротив набили рожу за донос.
— Ясно. Ничего среди ваших про похищения не слышно? — одновременно успокоился и разозлился я.
Другой, самый старший и самый высокий в рваных джинсах, с круглыми чёрными очками на носу и такими же чёрными волосами, раза в два длиннее моих, вытащил руки из карманов жилетки и протянул номер газеты со словами.
— Здесь балакают про всякую мистику. Если ищешь дух своей покойной тётки или хочешь навести прочу на соседей, тебе следует это прочесть.
Я взял бумагу из его рук и развернул её. В первых статьях действительно были инструкции по наведению порчи и призыву душ с того света, но я искал другое. Наконец я увидел фотографию с записи какой-то уличной камеры на которой изображалась та самая девушка-лиса, которая увела Хико в неизвестном направлении.
На снимке было видно, как она заворачивала в магазин антиквариата. Снизу была статья, где говорилось, что сия личность пользуется дурной славой ведьмы и что бы все сотрудники магазинов и покупатели были на стороже. Ещё ниже приписка: «директор магазина на фото расстался со своей женой и бросил торговлю по неясным причинам».
Я судорожно выцарапал из кармана ручку и записал на руке адрес магазина. Один из сорвиголов, увидев мои записи, поперхнулся сигаретой и откашлявшись усмехнулся.
— Решил на старости лет делом заняться? Музыку значит бросил, предатель фигов.
— Не начинай, — огрызаюсь я. — И без вас хреново.
— Да ладно, — встревает тот, что с ирокезом. — Ты всегда был слишком сентиментальным. Пока не напьёшься, с тобой говорить невозможно.
Бросаю на них яростный взгляд, сую газету обратно им в руки и лезу в карман.
— Только заткнитесь и не смейте разболтать кому. — говорю я и бросаю им несколько пачек сигарет.
Они подхватывают на лету подачку и ответив что-то в качестве благодарности расходятся. Я тоже ухожу. Скорее убегаю. Нужно было сделать кучу дел и ни про что не забыть.
Влетаю в квартиру и натыкаюсь на соседку. Она что-то кричит кому-то, сидящему в комнате.
— Ещё раз, слышите?! Ещё хоть один раз и я звоню в полицию.
Она проходит мимо меня и скрывается в двери коридора. Я осторожно заглядываю в квартиру и вижу Кохаку с очень невесёлым выражением лица. Он сидит в полной темноте и только тусклый свет из окна освещает пространство кругом.
Я вхожу в прихожую и раздеваюсь. Пока я шуршу одеждой, мой сосед по квартире встаёт и идёт на кухню, откуда слышится звонок городского телефона. Избавляюсь от ботинок и стремительно движусь в сторону ванной. Из кухни тем временем слышу голос Кохаку, который с кем-то очень оживлённо беседует.
По началу я подумал, что это звонил Томас. Он был у нас в гостях несколько дней назад. Приятный мужчина, но с очень длинным языком.
Однако я был не прав. Звонила женщина. Это легко было понять, так как Кохаку говорил с разными людьми разным голосом. Если вслушиваться в то, как он ведёт диалог в разных ситуациях, то можно научится по одному тону его голоса определять кто собеседник и сколько их.
Сейчас я явно различаю некоторые нотки в его голосе, которые свойственно слышать при общении старшего брата и младшей сестры. Они оба смеются над чем то, справляются о здоровье друг друга, даже что-то советуют.
Но у меня есть цель и ради неё я оставляю этих двоих на едине и иду в комнату, чтобы переписать адрес на бумажку. Не успел я записать и пары букв, как за моей спиной неожиданно появился Кохаку с вопросом:
— Хаято, ты не мог бы сегодня сходить кое куда со мной и детьми?
Я разворачиваюсь и говорю, что это зависит от места и времени. Поле чего получаю следующую информацию.
— В Дом Спорта вечером. Моя старая знакомая хочет встретится.
— А. Ну хорошо. Я вечером свободен.
— Отлично! — говорит блондин и снова скрывается за дверью кухни.
Я возвращаюсь к своим делам и уже скоро вылетаю из дому на поиски антикварного магазина.
Через какой ни будь час я оказываюсь на месте и разглядываю лавку. С виду обычный магазин. В хорошем состоянии. Света в окнах нет. Он закрыт. Но внутри виднеется какое-то движение. Подхожу поближе и вижу уборщика, подметающего пол. Стучу в стекло костяшками пальцев. Он оборачивается и увидев меня показывает рукой на табличку у двери «закрыто».
Я всеми доступными мне жестами объясняю, что мне нужно с ним поговорить. Старик, сообразив наконец, что я не клоун или псих, подходит ко входной двери, открывает её ключом и впускает меня.
— Чего тебе надо, молодой человек? — старческим ворчливым голосом спрашивает уборщик.
— Извините за вторжение, я ищу одну женщину или девушку…не важно, якобы из-за которой вы закрылись.
— Ту ведьму? Ты можешь ловить ведьм? — совершенно серьёзно спрашивает он меня. Даже с какой-то надеждой.
На вид ему за семьдесят. Одет в палевую рубашку, чёрные брюки и халат. Глаза скрыты под очками. Седых волос на голове совсем не много. Ростом он примерно мне по шею, что прилично для людей его возраста. Смотрит на меня как на богатыря какого ни будь.
Делать нечего. Придётся хитрить.
— Да. Могу. Надоела мне эта ведьма порядком. Решил от неё избавится.
Старик улыбнулся почти беззубой улыбкой, бросил метлу и ухватив меня за край жилетки поволок за собой. Я засеменил за ним, стараясь не наступать на коробки и прочую утварь, лежащую на полу.
Уборщик втаскивает меня в свою коморку под лестницей на второй этаж и плюхается на табуретку, с нетерпением ёрзая на ней.
— Миновав наше заведение, она отправилась к следующему магазину. Какому точно не знаю. Но за то я знаю кто знает!
Он достаёт из кипы бумажек старую папку и сдув с неё пыль открывает на первой странице.
— Смотри, молодец, в этой хате она варит зелья и делает мётлы. Туда тебе надобно.
На первой странице вижу девятиэтажный дом на какой-то старой улице. Узнаю мосты на фоне и догадываюсь, что это тот район, где я давным-давно со своей группой давал концерты, дрался с пацанами из соседних дворов, буянил в общем отрывался по полной.
Благодарю уборщика и спешу поскорее вернутся обратно, чтобы не опоздать на встречу с подругой Кохаку. Он машет мне в след и улыбается. Странно. Его улыбка кажется мне знакомой.
Моя пунктуальность не подводит, и я благополучно успеваю домчатся до нужной улицы.
Кохаку, я и дети спускаемся в метро и колесим через весь город к стадиону, на котором в холода залит лёд, а в тёплое время года проводятся футбольные матчи. Там же стоит училище для спортсменов и целая куча корпусов посвящённых спорту. Не сказать, что я был фанатом всего этого, но разгрузить свой мозг разговорами о чём-то земном звучало более приятной перспективой, чем ломать голову над сверхъестественными загадками. Перед тем как войти в одно из зданий, Кохаку зашёл в киоск за цветами и мне посоветовал последовать его примеру.
— Моя знакомая очень любит всякого рода знаки внимания и особенно цветы. Девушка она с характером, так что гостя без цветов может воспринять как невежу. — пояснил блондин.
Я покорно вооружился нарциссами, и мы двинули дальше. В моей голове было много догадок по поводу этой знакомой. Я видел её в своём воображении какой ни будь секретаршей или лингвисткой. Может быть дизайнером или швеёй. Серой мышкой с сильным характером. Не взрачную, в тонне косметики, но не слишком дорогой. Я заметил, что у Кохаку почти все знакомые страдают недостатком заработка. Но та которую я увидел поразила меня на повал.
В обтягивающем платье, с чёрными волосами, заплетёнными в пучок, туфлями на каблуках, стройная, не слишком высокая и не слишком низкая, с красивыми большими чёрными глазами, подведёнными карандашом и тушью, красными губами, изящными скулами и игривостью в каждом движении. Кожа светлее чем у Кохаку, но темнее чем у меня. Первое, что сделала эта красотка, это подмигнула мне и улыбнулась детям.
Я, как простой деревенский парень, порядком обалдел, но по привычке виду не подал. Вернее, мне показалось что виду я не подал. Физиономия у меня была дурацкая, судя по смешку красавицы и беззвучному хохоту моего соседа.
Мы вручили ей цветы и все вместе вышли на улицу. Оказалось, что эта девушка самая настоящая фигуристка. При чём очень успешна и знаменитая в узких кругах. Характер у неё и вправду был интересный. О ней сложилось впечатление как о избалованной папиной дочки.
Она задавала вопросы и терпеть не могла если на них не отвечали, слишком хорошо думала о себе, игнорировала то, что ей было не интересно. На пример мои вопросы пролетали мимо её ушей. Говорила она почти без умолку. Постоянно хихикала, прикрывая рот рукой и щурилась как лиса.
— Ты, значит, Хаято. Из Азии? — лукаво просила она меня.
— Нет. Это моё не настоящее имя. — честно отвечаю я.
— Ах правда! Так откуда же ты?
Я замялся. На самом деле я родился в деревне которой уже нет на белом свете. Кода я был ещё ребёнком, эту деревушку уничтожили террористы. Сказать об этом я не мог. Поэтому соврал.
— Я из пригорода. Сбежал из дома и подался сюда.
Мне поверили. Почти все. Когда я посмотрел на Кохаку, то прочёл в его лице нечто смахивающее на сочувствие. Чему он соболезнует? Догадался сам или меня выдала мимика?
Кохаку уже давно меня тревожил. С виду милый и безобидный, но на деле скрывает слишком много секретов. И эти чёрные очки. Он их вообще не снимает. Под очками не видно глаз, что тоже придаёт ему некую загадочность.
Мы идём дальше. Дети весело болтают со спортсменкой и путаются под ногами. Я в основном слушаю. Кохаку иногда встревает в разговор. И вот что удивительно, когда он начинает говорить Нереа (фигуристка) слушает его внимательно. Отвечает на все вопросы, внимает его голосу. И в целом ведёт себя с ним как с родным человеком. Выглядело это очень мило.
Неожиданно тема разговора снова переходит на мою личность.
— Так сколько тебе, Хаято, двадцать? — спрашивает красотка.
— Через три недели будет. — честно отвечаю я.
Если честно, мой опыт общения с девушками был не очень выдающийся. Но я знал, что в разговоре с ними не в коем случае нельзя спрашивать кое о чём. Если спросишь, пиши пропало. И никаких отношений тебе не светит. Но, к несчастью, я напрочь забыл, что конкретно нельзя прашивать у дам при знакомстве. Либо рост, либо, вес, либо возраст. Поэтому я не решился просить хотя бы о чём ни будь, пусть даже меня и разбирало любопытство. В плане возраста, конечно.
Как показала жизнь эта особа была сообразительной. И, угадав мои мысли, она представилась.
— Я Нереа Браун. Мне двадцать один и я родом из Испании. Рано переехала жить в другую страну из-за работы родителей. Здесь живу около семи лет.
— Ого. Впечатляет.
За пределами своей страны я никогда не был. Поэтому мне всегда было интересно послушать рассказы путешественников. Но мне не дали насадиться моментом.
— Так. С именами разобрались. А по фамилии к тебе как обращаются?
По фамилии ко мне обращался только препод по экономике. Но что уж там. Гулять так гулять.
— Бёрдведж. Фамилия тоже не совсем родная. Настоящая Соколов, но меня так уже никто не зовёт.
— А ты любитель менять имена. В чём причина?
Я замялся. На такие вопросы я даже товарищам ничего не говорил. Но тут на меня подействовало женское очаровывающее влияние.
— От закона прятался. Я знаешь ли тот ещё хулиган. — я откашлялся. — Был им.
Красавица посмотрела на меня особенно внимательно. Во всяком случае мне так показалось.
— А с девушками у тебя как? Небось ты из тех «хулиганов», которые встречаются с целой толпой поклонниц? Ты же вроде как музыкант, да? Я была на одном вашем выступлении года три назад. Вас там на сцене трое было. Милашки такие.
Слишком много вопросов ответы на которые во всех случаях отрицательные.
— С-с девушками плохо. Я слишком замкнут для них. Поклонницы пои пропали в тот же вечер, когда ты видела меня с ребятами на сцене. И я уже давно не выступаю. Мы были просто дружеской компашкой ребят, умеющих играть и петь.
— Так почему перестали? У вас отлично получалось! Всё в жизни начинается с малого. — перебила меня девушка.
Мои нервы начали натягиваться. Перед глазами замелькали обрывки прошлого. Хорошего, светлого. И тёмного. Того, что вспоминать было страшно. Я встряхнулся и тяжело вздохнув перевёл тему.
— А ты какую музыку любишь собственно?
— Не знаю, если честно. Как-то не до этого было, вот так сесть и решить какой жанр мне больше нравится. Ты, я так понимаю, панк, да? И играешь его и слушаешь.
Я металлист. Но объяснять это у меня уже не было сил. Поэтому я просто сказал, что люблю рок. А какой, не важно.
Нереа ещё долго болтала со мной на разные темы. Она оказалась не такой уж избалованной или капризной. Из родни у неё остался только дед. Вся остальная часть семейства погибла в автокатастрофе. Как же я её понимаю…
— А у тебя кто из родителей здесь живёт?
Этот вопрос прозвучал для меня как вопрос от школьного психолога на который не знаешь, как ответить. Видимо я молчал слишком долго потому, что Нереа добавила.
— Отвечай, как есть. Я с тобой честна. Будь добр ответить тем же.
Я постоял с пустым выражением лица ещё какое-то время. Было уже совсем темно. Горели фонари, лаяли собаки. В воздухе чувствовалась влага.
— Никто. Они все мертвы.
Мне показалось, что мой голос прозвучал слишком холодно и сухо. Эти скачки с темы на тему порядком раздражали. До сих пор мне казалось, что мы просто сотрясаем воздух, но теперь складывалось впечатление, что я на допросе.
Говорить о покойниках для меня было привычным делом. Но только не о родителях. Пусть я их и не любил как подобает сыну, но всё же…
Я даже не заметил, как мы вышли на главную аллею. Кохаку уже о чём-то болтал с Нереей, дети тоже что-то обсуждали. Я понял, что допустил ошибку. Но какую и когда конкретно уже не мог вспомнить.
Вскоре мы дошли до ночного кафе. Логе и Сирен с отцом ушли домой, а я с их подругой остался с глазу на глаз.
Она сидела напротив меня и потягивала коктейль из трубочки. Я, как идиот, просто лицезрел это. И напрасно это делал, потому что, когда ей стало совсем не ловко, она заговорила каким-то другим голосом.
— Скажи, ты что, наркоман?
Я очнулся от оцепенения.
— Что? Нет! С чего ты взяла?
— А сам как думаешь? Ты совершенно не умеешь вести себя с девушками. Думаешь, сделав убитое лицо кто-то тобой заинтересуется? И ещё удивляешься по чему до сих пор не в отношениях!
— Да с чего ты взяла что мне нужны отношения? — попытался отбиться я.
— А я что, не права? Ну давай, скажи, что это не так. Тебя видно насквозь. Видела я уже таких как ты. Вечно жалеете себя. И даже не замечаете, как самые прекрасные моменты жизни пролетают мимо. Ну же, кажи что это не так!
Голос девушки к концу монолога перешёл в почти абсолютный крик. Меня задело за живое. Жалеть себя? Моменты проходят мимо?
— А может мне есть за что себя жалеть? Тебе откуда знать, через что я прошёл! Хорошо вам, богатым! Наживаете целые наследства и живёте как короли! Вам не понять нас! Сытый не поймёт голодного! Не тебе говорить о жалости!
— Ты думаешь у нас всё гладко?! Думаешь я росла в шоколаде?! Думаешь я не знаю, что такое боль?! Какой наивный! Оглядись вокруг! Не тебе одному жизнь устроила заваруху! Не тебе одному может быть плохо! Я знаю кучу людей, которым куда хуже, чем тебе! Будь благодарен судьбе за то, что имеешь!
— Благодарен за что?! За смерть близких?! За это?! — я указал пальцем на незрячий глаз и шрамы на щеках. — Ты меня совсем не знаешь!
— Так я хочу тебя узнать! Кохаку сказал, что ты очень хороший парень. Но он ошибся. Ты такой же как все…
Ярость исчезла из её голоса. Мне стало стыдно. Я ещё никогда не ругался с первой встречной вот так. Как будто мы и в правду знакомы уже сто лет. Мне показалось, что эта ссора подействовала на меня в хорошем смысле. Я почувствовал эмоции. Сильные эмоции, которых не чувствовал давно. Я будто воскрес.
Нереа сидела, опустив голову с очень подавленным видом. На её гладком лице проступили морщины. Она комкала в руках салфетку и почему-то не собиралась уходить. Наверняка ей неприятно ещё от того, что на нас смотрели посторонние люди. Почему- то именно сейчас я нашёл её особенно красивой.
— Прости, я не хотел кричать…
Ясно было, что одного «прости» мало.
— Мне следовало подумать о твоих чувствах, а не циклиться на себе.
Красавица усмехнулась.
— Урок ты конечно же не усвоил. Но возможно я придумаю какой ни будь стимул для решения этой проблемы. — кокетливо сказала она, проводя рукой по моей ладони.
Эти слова вогнали меня в краску. Кажется, это выглядело очень смешно. Потому что моя собеседница снова разразилась смехом.
Мы посидели ещё немного и разошлись по домам. Я шёл домой в приподнятом настроении. Мало того, что я померился с самой красивой девушкой, какую только встречал, так она ещё дала мне свой номер!
Я почти в припрыжку взбежал по лестнице к свой квартире и по привычке с грохотом открыл дверь.
Настроение сразу испортилось. Посреди коридора стояло два человека, на полу возле них на коленях сидели Логе и Сирен с завязанными ртами. Кохаку я не увидел, но за то услышал знакомый голос и запах мужского парфюма.
Я как истукан стоял в дверях и ждал сам не знаю чего. Вдруг хозяин едкого запаха и знакомого голоса направился к прихожей и перегородил мне путь.
Монокль, красная рубашка, чёрные брюки, странные сапоги, не пойми из чего сделанные, и надменная улыбка.
— Сава, ты ублюдок! — прорычал я первое, что пришло на ум.
— Ну да что ты. А я так не считаю. Например, ты знал, что твой друг наркоман? — не переставая улыбаться противно сказал мафиози.
Я не знал, что говорить. Сейчас всё казалось бредом. Как они здесь оказались? За чем? Что им нужно?
— Детка, ну не говори только. Что ты не знаешь ответов на все вопросы, которые сейчас мысленно задаёшь.
Фальшь в голосе эспера звучал настолько противно, что меня начало мутить. Он вёл себя крайне вызывающе. И не без причины. Сзади него стояло два своих человека с оружием. Чего ему бояться?
Не знаю на сколько красноречиво моё лицо, но я убедился, что достаточно сильно, чтобы послать его к чёрту не открывая рта.
— Я бы с радостью ушёл. Ваши соседи такие нервные. Пришлось их заткнуть. Но не бойся, они ещё живы. Я рассчитываю обойтись без жертв. Всё зависит от тебя и твоего друга.
В эту секунду один из убийц метнулся ко мне и, заломив мне руки за спину, поволок в сторону кухни. Там я увидел третьего человека, державшего Кохаку за шкирку. Меня тоже поставел на колени и завязали руки за спиной. Сразу же вспомнились не самые приятные дни моей жизни. Начиналось всё вот так же.
Кохаку совершенно невозмутимо сидел на полу и очень сосредоточенно слушал. Я заметил, что он был без очков. Но глаз не было видно. Всю левую половину лица закрывала чёлка.
Сава вошёл на кухню, а вслед за ним первый человек, волочивший детей за волосы. На малышей больно было смотреть. Сирен ревела и брыкалась, а Логе озирался по сторонам с наполненными страхом и слезами глазёнками. Оба ребёнка были в панике. Я отвернулся. Слишком знакомые выражения лица.
Шатен присел на корточки перед Кохаку и заглянул ему в лицо.
— Ну что? Не появилось желания поболтать? — словно змея прошипел он.
Блондин никак не отреагировал. Будто и не слышал вовсе. Тогда Сава замахнулся и ударил его по лицу на отмажь. По инерции Кохаку повернул голову в мою сторону, и я в ужасе обнаружил, что у него не было зрачков! Вернее, была радужка, но самого зрачка не было!
Убедившись, что слепец не собирается говорить, Сава переключился на меня.
— Ну а ты, дорогуша, не хочешь мне что ни будь рассказать?
— Что ты с ним сделал...? — прошипел я.
— С кем? С Саку Ки то? Ничего. Ах, так ты не знал? Что ж, это прискорбно. Жить со слепым человеком и не подозревать о его слепоте.
Я совершенно запутался и разозлился. Чего ещё я не знаю?
— Ну надеюсь он поведал тебе хотя бы о лечебнице, которую я ищу?
Что ещё за лечебница? Разве он не искал последователей Уругавы? Они же простые врачи! Или нет…Или это снова обман?
— Какая ирония. — фальшиво посочувствовал Сава. — Ты не заметил даже этого?
В голове начало гудеть. В глазах поплыло. Мафиози придвинулся ближе и нагнулся к моему уху.
— Хаято, твой друг не человек. — прошептал он.
По спине пробежала дрожь. Я хотел было задать все вопросы Кохаку, но тот вдруг вскочил на ноги, отбросил, державшего его человека в сторону и исчез из поля моего зрения. Тогда я повернулся в сторону детей. Что-то белое мелькнуло рядом с ними. Через секунду убийцы уже были разбросаны по всей комнате, а в её центре боролись двое: Сава и Кохаку. Но не тот Кохаку, которого я видел каждый день. За спиной у него было две пары крыльев, а из головы росло два отростка, напоминающие перья павлина.
Крылатое существо отскочило от убийцы и запустило в него сноб белого света и, как мне показалось, молний. Сава отлетел назад и проломил стол по горизонтали. Вслед за снобом света в убийцу полетело белое перо и вонзилось тому в плечо как сюрикен.
Я в это время уже отполз в угол кухни и прикрывал собой детей, так как тарелки, сковородки и продукты летали вместе с людьми.
Сава со стоном поднялся на ноги и избавившись от пера рассмеялся.
— Так вот ты какой, Бездомный Ангел! Ха-ха! Ну что ж, мы ещё встретимся и обсудим одну грешную душу, которую ты не смог защитить!
После этих слов комната быстро заполнилась чёрным туманом, а когда он рассеялся, убийц уже не было.
Кохаку всё ещё стоял посреди разгромленной кухни. В какой-то жалкой майке и уличных брюках. Видать даже переодеться не успел. Я шатаясь поднялся на ноги и освободил детей от тряпок, которыми им завязали рты. Что делать дальше я не знал. Я ждал реакцию детей на преображение их отца, но к моему удивлению, они были совершенно спокойны.
Кохаку повернулся ко мне и наклонил голову на бок.
— Прости меня…я должен был тебе всё рассказать ещё при нашей первой встречи. Я просто боялся, как ты отреагируешь. Хаято, я знаю кто убил твоих родителей. Мне жаль.
Голос блондина всегда действовал на всех успокаивающе. Но сейчас это тепло растопило ледники, на которых держалось моё мужество и стойкость.
Я весь затрясся, опустился на пол и заплакал. «Бездомный Ангел» подошёл ко мне и обнял за плечи.
На мгновение мне показалось, что меня обнимают детские ручки моей покойной сестры. Я даже почувствовал её запах. Не знаю кем именно был Кохаку, но кажется он умел усыплять. Потому что я провалился в то время, когда все мои родные были живы и многие проблемы казались пустяком.