Живой

Всегда неприятно ложиться спать и не впадать в сон: не падать в черный водоворот перед глазами. Таким был и сон Кирилла: его бессонница как и свет уличного фонаря работают в одном ритме отчего даже кажется, что они символически связаны друг с другом. Кирилл глядел в потолок, а расфокусированным взглядом виделась тьма. Происходит что-то странное и уже продолжительное время и нельзя понять при этом, что именно не так. Он ворочался и не мог расслабиться: дело не в жесткой подушке, не в неправильной позе, не в неудобной одежде, натирающей все, что только можно натереть, и даже не в окружении: была тишина. Объективно ему ничего не мешало уснуть, несмотря на это он продолжал ворочаться.

А дело в том, что в голове его живут муравьи, и щекочут мозг своими маленькими и мохнатыми лапками-палочками; в его голове живет целый муравейник: целый муравейник из мыслей. Это мысли, казалось бы, из разных категорий, но всех их схватывает одна идея, одна мыслительная композиция - некая матрица, затягивающая в себя маленькие кусочки, крохотные мозаики его субъективного переживания бытия: он не думал ни о чем другом, кроме жизни.

Кирилл хотел спать, но не мог уснуть. Через некоторое время, полуприсев и вытащив на автомате из-под кровати тапочки, он встал, осмотрелся в темноте - мощная черная завеса плыла перед лицом, независимо от радиуса его поворота. Он направился в ванную комнату, чтобы умыться холодной водой, ибо хотел окончательно проснуться и победить  сонливость.

Кирилл повернул ручку крана - тонкая струя полилась вниз. Когда он подставил ладони, обмерзая холодным лезвием, на мгновенье заметил, что ванна наполнена до краев зеленоватой жидкостью. Но мало ли что там за жидкость? Сейчас важно расставить приоритеты, а все остальное может и подождать!

Он взбодрился. Кирилл открыл глаза: он жаждал насладиться моментом бодрости. Хотя на самом же деле, именно в этот момент муравьи в его голове замолчали.
Ненароком взгляд сфокусировался на воде. Вода показалась ему странной, зеленой, похожа на какой-то холодец. Рассмотрев ее хорошенько, в ней он увидел ноги и руки., отчего он вздрогнул. Он посмотрел на голову и понял, что увидел человека: тот лежал внутри с закрытыми глазами.

Кирилл выключил кран - струя пробурлила отверстие в зеленном субстрате, будто пальцем проделал дырку в снеге. Юноша отодвинул кран и прикоснулся к зеленой крышке. Ее холодная и слизистая поверхность очень неприятно липла к ладони, но он все равно старался просунуть пальцы в нее. Она не сразу поддалась нажатию, а поддавшись, проникнуть вглубь оказалось не просто: будто пальцами пытаешься разломать засохшую землю.

В этот момент человек, будучи внутри зеленой жидкости с желатином, открыл глаза. На мгновенье он посмотрел вверх, а потом уставился на Кирилла; спокойный взгляд этого человека удивлял его. Как ни странно, лицо у него было знакомое.

Его глаза внимательно смотрели на юношу - с тем непривычным и настораживающим вниманием и вовлеченностью, что вызвало по спине и под корками мозга мурашки; Кирилл вздрогнул от неожиданности и захотел ещё быстрее вытащить его из воды, он хотел спасти его. Он, с силой засунув пальцы в раннее проделанные четыре отверстия, надавливал на них, а второй рукой упирался в стену. В этот раз рука прошла чуть больший путь, чем в  прошлый, но потом кисть сильно заныла от напряжения, отчего Кирилл решил подключить к процессу другую и, таким образом, обоими руками попробовать хотя бы мало-мальски суметь пробраться через толстый слой этой жестокой поверхности, что у него получалось.

Он вытащил руки и слегка потряс в воздухе, давая им возможность передохнуть. В этот момент на него смотрел мужчина с крепкими кистями и бурой бородой, на нем плотно сидела одежда темно-синего цвета, а из-под нее выпирали мускулы. Казалось, только сейчас Кирилл заметил в его глазах вместе со спокойствием ощущение потери. Они смотрели друг на друга долго, пока мужчина не перевел взгляд на прозрачную крышку гроба, будто бы понял только сейчас, что попал в западню. Он закричал.

Его крик был еле слышен из-за слоя - лишь пузырьки небольшого размера выходили изо  рта, однако слышен он был - это был крик отчаяния: грубый, грудной; понять трудно через какие щели проходил звук, вероятно, через оставленные отверстия на поверхности или через что-то другое.

Кирилл прислонился к холодной стене спиной позади себя: он не знал чего ожидать от человека в воде, что если он сейчас выпорхнет из нее и кинется на него? В этот момент "водяной" изнутри стал лбом надавливать на поверхность: он покачивался под водой, когда уставал, на время откидывался назад, а потом с новыми силами набрасывался вперед, однако субстанция поддавалась неохотно.

Кирилл подошел и вновь просунул руки, на этот раз, уже около шеи и, охватив выпячивающуюся из субстрата голову мужчины, начал тащить на себя. Тот натянул пленку воды головой, - прям будто бы это не вода вовсе, а мешок, в котором пытаешься проделать дырку, - натянулась она предельно сильно, отчего снизу появился небольшой разрез с палец в диаметр, который со временем разросся и высвободил из специфической ловушки эту самую голову. Кирилл смотрел на мужчину и пытался отдышаться, а потом у него побежали мурашки по спине от осознания - не самого ли дьявола он только что выпустил из клетки?