Кукла

После ужина, Юнги нужно было поработать в кабинете с бумагами, которые ему прислали из редакции. Поэтому, прибрав на кухне, он повел Чимина обратно в кабинет и кивнул ему садиться на диван. Чимин послушно сел и стал ждать дальнейших указаний.

— Чем ты хочешь заняться? — решил поинтересоваться Юнги, направляясь в сторону рабочего стола.

— А в какую позу мне для этого лечь? — в ответ спросил Чимин, откидываясь на диван. Юнги застыл. Затем он обернулся.

— Эмм… — в замешательстве проговорил Юнги. — Я не собираюсь трахаться с тобой.

-Почему? — удивленно спросил Чимин.

«Ну и как ему объяснить?..»

— Вот смотри, — Юнги решил прояснить ситуацию. — Чем ты обычно занимался у Минхека?

— Ну, обычно я просто лежал прикованный к кровати, либо, если владелец был в хорошем настроении, то он разрешал мне бродить по дому. Но это редко бывало, так что чаще я лежал на кровати, вот… А потом, когда он приходил, то либо оставлял меня там же, либо вел в комнату. — На последнем слове он затих и сжался.

— Что за комната? — нехотя спросил Юнги. Уже зная пристрастия Кана, он догадывался, какого характера была эта комната.

— Ну… Там было много всяких штук…

— Так, нет, не продолжай, я не хочу это слушать… — остановил его Юнги. Он шумно выдохнул. — Ладно. Можешь пока просто поваляться на диване, если хочешь. Включить тебе музыку?

У Чимина вновь загорелись глаза, как тогда, когда Юнги предложил ему выпить кофе.

— Музыку? А какую? — с интересом спросил он, устраиваясь поудобнее на диване. — Какую, мм?

— Вот, — Юнги достал из тумбочки плеер, включил его и протянул Чимину. — Нажимай на эту кнопку и переключай песни, слушай, что хочешь. — Он надел на него наушники и нажал на плей. У Чимина с первых же звуков расширились глаза, и Юнги заметил, что у него появились мурашки на руках. — Нравится? — с улыбкой спросил Юнги.

Чимин медленно кивнул, смотря в пустоту, внимательно слушая песню. Затем он закрыл глаза и принялся легонько покачиваться из стороны в сторону в такт песне. Юнги это позабавило. Видимо, он еще никогда не слушал музыку в наушниках.

Чимина наслаждаться песнями, Юнги включил компьютер и открыл почту. Ничего нового — письма из редакции, письма от Намджуна, одно письмо от Кана. Что ему надо?

"Ну как он тебе, Мин? Уже опробовал его?"

Юнги задумался над ответом. Сейчас ему больше всего хотелось послать его нахуй, обозвать ебаным мудаком и разорвать нахрен все контракты, которые они заключили.

Он написал ответ:

"Он очень послушный."

"Я же говорил, тебе понравится!"

"Он мне нравится. Деньги пришли?"

"Да, на счёт пришла вся сумма. Приятно иметь с тобой дело, Мин. Обращайся, если нужен будет полезный совет по воспитанию"

"Ок."

Юнги трясло. Он зажмурился и нервно растирал переносицу. Он всегда так делал, когда что-то выводило его из себя. А сейчас он был просто в бешенстве.

Нет. В таком состоянии он работать уже не мог. На часах половина одиннадцатого ночи. Уже так поздно?

— Чимин, — позвал Юнги. — Чимин!

— А? — Чимин выключил музыку и посмотрел на него.

— Ты не устал?

— Не знаю. А что?

— Пора ложиться спать.

— Хорошо… — понурив голову проговорил Чимин.

— Ты будешь принимать душ?

— Не знаю. А нужно?

— Наверное, — пожал плечами Юнги. — Перед сном всегда нужно принимать душ или ванну.

— Меня обычно купал владелец… — пробормотал Чимин.

<И я даже знаю, зачем он это делал…>

— А ты сам не можешь искупаться?

— Нет. — Чимин покачал головой. — Я никогда не купался сам.

Юнги закатил глаза.

— Ладно, в этот раз я тебя искупаю, но больше я этого делать не буду, ты должен сам себя мыть, не я должен делать это за тебя. Ты понял?

— Мгм, — кивнул Чимин.

— Пошли.

Юнги повёл Чимина в ванную. В его пентхаусе были три ванные комнаты, Юнги даже не пользовался ими всеми. Он привел Чимина в ту, где была самая большая ванна, включил кран, наполняя её водой, и добавил большое количество пены, от которого всё помещение начало наполняться приятным ароматом. Юнги всегда принимал ванну с кучей пены, и Чимину, наверное, тоже должно это понравиться. Тем временем Чимин уже снял с себя всю одежду и, облокотившись о стену рядом с раковиной, что была за спиной у Юнги, он просто стоял и ждал, когда наберётся вода.

Когда нужное количество воды набралось, Юнги выключил воду и уже повернулся, чтобы сказать Чимину раздеваться и залезать в воду, но заметил, что тот и так уже голый.

— Залезай, и быстро, — скомандовал Юнги, принявшись рассматривать узор на потолке и всячески отводя взгляд от обнаженной фигуры, стоящей посреди ванной комнаты.

«Минхек отбил у него всякий стыд…»

Юнги покачал головой.

— А ты не будешь купаться со мной? — спросил недоуменно Чимин, уже сидя по шею в воде и в пене.

— Нет, потому что так не принято. Я просто искупаю тебя. А сам я помоюсь потом.

— Хорошо, — пожал плечами Чимин. Он принялся играться с пеной, а Юнги с лёгкой улыбкой наблюдал. И вот это прелестное создание Кан избивал и трахал? Казалось, что даже подумать об этом было самым ужасным, о чём вообще можно подумать в своей жизни. А он делал это на протяжении двух месяцев… Юнги тяжело вздохнул.

Он взял с полки мочалку, вылил на нее приличное количество геля для душа с апельсиновым ароматом и принялся натирать Чимину спину. Тот перестал шевелиться. Казалось, даже перестал дышать. Юнги продолжал купать его, и внезапно услышал, как Чимин резко выдохнул, а затем глубоко вдохнул и снова замер.

-Что ты делаешь?

— Готовлюсь… — быстро ответил Чимин и снова замер.

— К чему? — нахмурился Юнги.

— К погружению, — прошелестел Чимин.

— Так. — Юнги бросил мочалку в ванну и повернулся, чтобы видеть лицо Чимина. — Что за погружение?

Хотя он уже боялся спрашивать.

— Когда владелец купал меня, то всегда купался вместе со мной, а ещё он… ну, он погружал меня под воду. Он делал это внезапно, иногда я не успевал набрать воздуха. И один раз я чуть не захлебнулся, и он меня наказал, поэтому я теперь всегда заранее задерживаю дыхание, чтобы такого больше не было.

Юнги с ужасом смотрел на Чимина.

Этот гад его топил? Какого черта?..

-И зачем он это делал?

— Не знаю, он долго смотрел на меня под водой, а потом резко вытаскивал и трахал. Я не знаю, зачем он это делал, — пожал плечами Чимин.

Юнги схватился за голову, пытаясь выдавить из мыслей эти мерзкие картины, которые вихрем кружились в его голове.

— Сука, Минхек… — прорычал он и с силой стукнул кулаком по воде.

Его накрыла паника. Как можно так бесчеловечно относиться к… кукле? Он же ведь кукла? Или человек? Юнги запутался. Перед ним сидел юноша, красивый, живыми глазами смотрящий на него сейчас. Его же, только уменьшенного, Юнги купил в Мексике и привез сюда. И тогда он стоял у него на полке в коробке, застывший и неживой.

С одной стороны, он кукла. А с другой — не бывают у кукол такие живые глаза и бьющееся сердце.

— Скажи мне, — тихо спросил Юнги, тяжело дыша и пытаясь справиться с охватившей его яростью. — Ты человек? Или кукла? Кем ты себя считаешь?

— Я… не знаю, — потерянно прошептал Чимин. — Владелец всегда мне говорил, что я кукла… Что я кукла, и что на меня всем плевать. Я просто кусок ожившей пластмассы и не более. И что он может делать со мной всё, что хочет.

— А ты-то сам как думаешь? — вкрадчиво спросил он. Вместо Чимина он видел размытое розовое пятно из-за набежавших на глаза слез. — Что ты думаешь о себе?

Чимин подумал пару секунд, а затем с явной решимостью и уверенностью взглянул на него.

-Я кукла. Был его куклой, а сейчас — твоя. Делай со мной, что хочешь. Хочешь — топи, хочешь — бей, трахай, я не скажу ничего. Потому что не имею права. Потому что я вещь. Я не человек.

Слышать эти слова из его уст было настолько страшно и противоестественно, что у Юнги защемило в груди.

— Как ты можешь говорить такие вещи о себе? Ты… ты живой. Даже если ты кукла, но ты же живой, ты чувствуешь боль, неужели ты можешь так просто игнорировать это в угоду владельцу?

Чимин уверенно кивнул, опустив глаза.

— Если владелец хочет, чтобы мне было больно, значит так надо. Я не должен думать об этом. Я должен думать только о том, чтобы угодить владельцу. И не должен думать о своей боли.

Чимин знал только одну установку — угодить владельцу. Он вспоминал, как владелец подвешивал его за руки и буквально вбивал в него эту установку градом ударов, сыпавшихся на него, из-за которых он не мог даже вдохнуть. «Ты не должен думать о своей боли. Ты должен думать только о том, как угодить мне. Я хочу, чтобы тебе было больно, значит, ты будешь терпеть это!». Поэтому сейчас Чимин говорил ту установку, которую в него вбили. Другой он не знал.

Юнги неверящими глазами глядел на него и пытался решить для себя, есть ли ещё в Чимине хоть капля жизни, а не слепого подчинения? Не сломлен ли он настолько, что изменить его будет невозможно? Научить жить, хотеть, просить для себя. Думать о себе. Реально ли это?

«Минхек сломал его. Морально убил. И я в этом виноват…»

— Прости меня, Чимин, — только и смог выдавить он, прежде чем рывком прижать к себе мокрое тело Чимина. Он дрожал от ярости и слепой жажды прямо сейчас пойти и пристрелить Кан Минхека собственными руками.

Он попытался сосредоточиться на том, что сейчас должен искупать Чимина. Это — самое главное. Чимин столько натерпелся за то время, пока был у Кана в плену — да, именно так это называется, — что единственную вещь, которую хотел сейчас сделать для него Юнги, это позаботиться. Чимин ведь милейшее создание, и то, что он терпел над собой такие издевательства — в это просто невозможно поверить. Невозможно…

Юнги принялся аккуратно купать Чимина, стараясь не зацикливать внимание на бордовых отметинах на его шее, а после надел на него пушистый банный халат и отвёл в одну из свободных комнат. Их у него в доме было пять, и выбор пал на самую уютную, в светлых тонах, с большой удобной кроватью и кучей подушек на ней.

— А где ремни? — спросил Чимин, оглядывая спинку кровати, видимо, в поисках креплений для наручников. — Владелец не разрешал мне спать, если я не был прикован.

«Не надо… Не рассказывай об этом больше, умоляю…»

Каждое слово болью отражалось в сердце Юнги. Слышать обо всех этих зверствах становилось всё невыносимее. А Чимин так спокойно об этом говорил… Конечно, он ведь фактически с самого своего пробуждения жил в этих условиях, он не знал, что на самом деле нормальные люди так себя не ведут, как вёл себя с ним Кан.

Внезапно Чимин схватился за сердце и охнул. Юнги успел подхватить его, потому что у него подкосились ноги, и он чуть не упал.

-У меня что-то колет… здесь… — пробормотал он.

— Что с тобой?

— Я не знаю… жжётся… — дрожащим голосом сказал он. — И болит…

Юнги подвёл Чимина к кровати и уложил его.

— Приляг, подожди секунду, — прошептал он.

Юнги достал из кармана инструкцию и быстро принялся листать её, выискивая слова «сердце» и «боль». Вот оно:

"Если у изделия начинает колоть сердце, это признак плохого обращения.

Если в течение часа боль не пройдет, изделие вернется в неживое состояние без возможности повторного пробуждения.

Чтобы избавиться от боли, об изделии нужно позаботиться, дать почувствовать себя комфортно и в безопасности, тогда боли пройдут, и оно сможет продолжить своё развитие."

-Чимин, — сказал Юнги, убирая книжечку обратно в карман. — Чего бы ты хотел?

— Болит… — хныкал Чимин. — У меня сильно болит сердце.

— Тихо, тихо, успокойся. — Юнги сел рядом с ним на постель и принялся гладить по мокрым розовым волосам. — Всё будет хорошо. Почему у тебя болит сердце? Ты чего-то боишься?

— Мгм… — кивнул Чимин. Из глаз у него покатились слезы. — Я боюсь.

— Что такое? — спокойным голосом спросил Юнги. — Чего ты боишься?

— Ты не говоришь, что ты хочешь, и я… бесполезен. Я боюсь, что ты вернёшь меня прошлому владельцу, — сильнее заплакал Чимин. — Я боюсь возвращаться туда. Ты хороший владелец, ты даёшь мне кофе и музыку, и разрешаешь не носить ошейник. А он мне этого не разрешал. Ай!..

Чимин схватился за грудь сильнее и вскрикнул от боли. Тот же самый вскрик, только приглушенный, Юнги слышал два месяца назад в доме Кана. Тот же самый вскрик…

— Глупый, — усмехнулся Юнги, стараясь не сломиться и не зарыдать прямо сейчас. — Я тебя ему не отдам, не бойся. Теперь ты со мной. Я тебя никому не отдам, — приговаривал Юнги, поглаживая его по розовой макушке. — Ты теперь всегда будешь жить со мной. Ты понял?

Чимин закивал.

— Точно? — жалобно спросил он. Постепенно он переставал плакать и боль, кажется, отпускала его. Прошло немало времени, но он наконец успокоился и внимательно взглянул на Юнги.

— Ты правда не отдашь меня ему?

— Правда, — уверенно кивнул он. — Я не буду говорить, что ты мой, потому что ты не должен никому принадлежать. Но пока что, пока ты не осознаешь, что ты человек, а не кукла, ты — мой. Ты — моя собственность, и никто больше не имеет право тебя забирать у меня. Я выкупил тебя у Кана. Ты — только мой и больше ничей. Ровно до тех пор, пока не поймёшь, что ты человек.

Правда?

— Да, — улыбнулся Юнги. — Я позабочусь о тебе.

— Я согласен всегда быть твоим, — робко прошептал Чимин. — Можно я всегда буду твоей собственностью? И больше ничьей?

— Какой же ты ещё глупый, — ухмыльнулся Юнги. — Ладно, пока можно.

Чимин пискнул от радости, придвинулся к Юнги и, взяв его за руку, приложил её к своей щеке и принялся ласкаться как котенок.

— Спасибо… спасибо… спасибо… — бормотал он, трясь щекой о его ладонь и прикрыв глаза с лёгкой улыбкой. — Ты самый лучший в мире владелец!

— Откуда ты знаешь, что я лучший? — усмехнулся Юнги, но руку он не отнимал. Приятно, что Чимин так ластится к нему. — У тебя из владельцев были только я и Кан.

— Я просто знаю, что ты самый лучший! — восхищённо сказал Чимин с сияющими глазами. — Ты станешь мне самым лучшим другом!

После этих слов Юнги больше не мог сдерживать слёз, которые душили его ещё с того момента, как Чимин впервые кинулся на пол и беспрерывно шептал мольбы о прощении.

Юнги вспомнил слова продавца-мексиканца:

«Он может стать вам лучшим другом, если захотите. Вы никогда не пожалеете, что приобрели его. Я долго прятал его от чужих глаз, потому что этот мир слишком жесток для него, его бы использовали не по назначению… Но вам, я уверен, его можно доверить. Вы позаботитесь о нем»

Юнги корил себя, на чем свет стоит, за то, что тогда продал его Минхеку за тысячу грёбаных долларов! Ведь продавец доверил ему заботу об этом мальчике, а Юнги так просто продал его этому мудаку Кану, который сделал из него секс-игрушку, бил и унижал, с каждым разом ломая его всё больше и больше, доводя до необратимости.

-Иди сюда, — сдавленно пробормотал Юнги. Он притянул к себе Чимина и обнял его, похлопывая по спине и не переставая водить руками по его волосам. — Прости, что так бездумно продал тебя этому уроду…

«Ни какая он не кукла. Он живой человек, с бьющимся сердцем, с чувствами и эмоциями. И я помогу ему это понять, чего бы мне это ни стоило»