Кукла

Когда Кан ушел, Юнги тут же кинулся к Чимину, поворачивая его лицом к себе и осматривая щеку. Другой рукой он обхватил его шею, придерживая голову, но Чимин пытался отодвинуться от его прикосновений.

— Ю-юнги… Юнги, прости меня… — бормотал Чимин. Он пялился в пустоту, пытаясь говорить, но губы у него дрожали слишком сильно, чтобы сказать что-то внятно. — П-прости, я больше не буду… Пожалуйста, прости, прости меня… Прости…

Чимин не мог думать ни о чем кроме того, что его ждет наказание.

-Я не буду больше… Я больше не буду, я… Прости, что я не слушался тебя, пожалуйста, прости…

«Это потому, что я… что? Что я сделал не так? За что он хочет наказать меня?»

— За что? — заходясь истерическим плачем, шепотом проговорил Чимин. — В чем я виноват? Прости… Я не буду больше… ничего не буду. Что ты хочешь? Чем угодить тебе? Я сделаю все…

— Чимин, тихо, успокойся… — пытался успокоить его Юнги. — Ты не виноват, так было нужно.

— Прости, я не буду больше тебя огорчать… — Чимин не слушал его. Он ничего не слышал, в его голове сейчас все место заняли воспоминания о боли. — Я…я не буду больше спать у тебя.

— Чимин…

-Я не буду есть. Тебе не нравится, если я ем? Я не буду больше… Прости… Я больше не буду ничего есть.

— Чимин, прекрати.

— Что еще тебе не нравится? Скажи мне, я не буду больше делать ничего. Ты хочешь наказать меня? Хорошо. Скажи, за что?

— Ни за что.

— П-прости… м-меня…

Юнги было больно видеть Чимина таким — панически шепчущим слова извинения, бледным до смерти, с потухшим взглядом… На самом деле он думал, что Чимин уже забыл, смирился, принял и оставил в прошлом свою жизнь у Кана, но видимо Кан слишком сильно травмировал его.

Юнги обхватил руками его тело, которое дрожало, как на морозе.

— Чимин, послушай меня, все хорошо, он ушел.

— Прости… прости… прости меня, пожалуйста… — всё бормотал Чимин. Его главной задачей сейчас было вымолить прощение. Любыми способами, лишь бы не испытывать боль. — Я не буду больше называть твое имя. Ты мой владелец, я понял это, прости… Я забуду твое имя.

— Не смей! — прошипел Юнги. Но Чимин не слышал его.

— Прости, владелец, я больше не буду огорчать тебя… Что мне сделать? Я могу загладить вину, я могу многое, я столько могу сделать для тебя! Пожалуйста, не надо меня наказывать, я не выдержу, я умру…

-Успокойся! — закричал Юнги. Он больше не мог слушать это. — Хватит, замолчи!

— Нет, только не трогай меня, прошу!.. — Чимин резко вырвался и снова опустился к самому полу, прикрыв голову руками. Он перестал что-либо говорить, просто всхлипывал, судорожно пытаясь вдохнуть.

Юнги, конечно, был рад получить такое веское доказательство против Кана в суде, но цена, которую он заплатил за это, сейчас казалась ему слишком высокой.

— Чимин, кто ты? — тихо спросил Юнги, подойдя к нему и приобняв. — Кто ты, скажи мне?

— Я твоя кукла, делай со мной, что хочешь, — дрожащим шепотом ответил Чимин, пустыми глазами смотря на Юнги.

— Нет, ты человек. Повтори.

— Я кукла, я не человек, — упрямо твердил Чимин.

— Ты не слышишь меня… — Юнги принялся легонько поглаживать его по спине. — Слушай меня, я твой владелец, да?

— Да.

— И ты слушаешь меня?

— Да, — кивнул Чимин.

— Я говорю тебе, что ты — человек, ты меня понял?

-Нет, — ответил Чимин. — Я кукла. Делай со мной, что хочешь.

— Еще раз… — Юнги нервно потер переносицу и вздохнул. — Я буду говорить тебе это, пока ты не повторишь за мной. Ты — человек.

— Я не могу сказать. Я кукла, я не человек. Посмотри на меня! — внезапно Чимин как будто очнулся и закричал. — Посмотри! Я не человек! Посмотри на мои волосы! Таких у людей не бывает! И нет таких людей, которые бы не ели два месяца подряд и не умерли! И не бывает так, чтобы не было ничего известно о моем рождении, о моей семье…

— Сейчас я твой самый близкий человек. Зачем тебе прошлое? Забудь его, его не было, ничего не было, — тихо и вкрадчиво говорил Юнги. — Есть будущее. Есть мы с тобой. Я человек, ты тоже. Ты забыл, что мы любовники, мм?

— Забыл. Ты хотел наказать меня. Значит, я все-таки кукла для тебя. Прости, что я считал себя человеком. Я всего лишь изделие, я неживой, я сделаю все, что ты захочешь…

-Я люблю тебя, забыл? — Юнги наклонился к самому его уху, принявшись осторожно гладить его шею и плечи. — Разве я могу наказать тебя, если люблю тебя? Конечно, нет. Послушай, — сказал Юнги. — Послушай, я специально это сделал. Я специально привел его сюда. Я записал на камеру то, как он напал на тебя. Мы подадим на него в суд, его посадят, ты понимаешь? Я навсегда избавлю тебя от него. Он больше не сможет до тебя добраться, никогда.

— Что?.. — коротко спросил Чимин, посмотрев на Юнги красными от слез глазами. Он вытер нос рукой и смахнул с глаз мешающие видеть слезы.

— Я сделал это специально, мне нужно было, чтобы он вышел из себя.

— Зачем?

— За то, что он ударил тебя, я могу посадить его в тюрьму. И еще у меня есть одна весьма компрометирующая аудиозапись… — тихо проговорил Юнги. — Теперь нам надо в больницу. Нужно, чтобы тебя осмотрел врач.

— Зачем? — снова спросил Чимин.

— Чтобы он зафиксировал то, что тебя… избили. Время терять нельзя, ты можешь идти?

— М-могу, наверное… — Чимин не понимал до конца, что происходит, сейчас он не мог мыслить разумно. Его все еще трясло.

-Пойдем. Мне больно смотреть на это… — тихо сказал Юнги, проводя по красной от удара, с парой царапин от кольца, щеке.

Пока они спускались на лифте, Юнги думал — а готов ли Чимин действовать так решительно, как того требовали обстоятельства?

Все документы для него были уже готовы, сейчас он — абсолютно законный гражданин Южной Кореи, его зовут Пак Чимин, ему двадцать один год.

В его медицинской карте, которая лежит в больнице, говорится, что Чимина нашли у дороги с сильным ушибом головы. Кто-то позвонил в скорую, и его забрали в больницу, а один из врачей может абсолютно точно подтвердить, что самолично осматривал Чимина, когда его привезли. Пациент не помнил ничего, кроме того, что его зовут Чимин — из-за травмы он потерял память. Он пробыл в больнице всего несколько дней, а потом, по непонятным причинам, сбежал, и найти его так и не смогли.

Когда они подъехали к больнице, Юнги велел Чимину ничего не говорить, он сам за него все скажет. Выйдя из машины, он обошел ее и открыл дверь, чтобы помочь Чимину выйти, и, взяв его под руку, они вдвоем зашли в здание больницы, направляясь в травмпункт.

Их встретил уже заранее предупрежденный обо всем доктор. Он осмотрел лицо Чимина, оказал первую помощь, сделал все нужные записи и отпустил их домой.

— Этот врач будет свидетелем по нашему делу. Он скажет, что уже видел тебя четыре месяца назад в больнице, и лично осматривал тебя, — говорил Юнги, пока они ехали обратно домой. — Мы выиграем это дело. Кан сядет за незаконное лишение свободы и изнасилование. Я позабочусь об этом.

— Хорошо… — тихо сказал Чимин.

— Ты как? — решился наконец спросить Юнги. Все это время он не мог терять времени на расспросы, он должен был делать то, что должен. Но сейчас он наконец мог по-настоящему побеспокоиться о Чимине.

— Хорошо… — все также тихо ответил Чимин.

-Сильно болит? — Юнги потянулся рукой к его щеке, но Чимин отклонился.

— Нет, все хорошо… — Чимин отвернулся и смотрел в окно.

Юнги заметил, как Чимин вытер глаза рукой.

— Чимин, прости… — начал Юнги.

— Все хорошо, — приглушенно сказал Чимин. — Я все понимаю, ты сделал это ради меня.

Юнги тяжело вздохнул, но не стал ничего больше говорить.

Они заехали на подземную парковку, Юнги заглушил машину, и Чимин тут же вышел, двинувшись к лифту.

— Чимин, подожди, — ринулся за ним Юнги. Чимин остановился и, не оборачиваясь, ждал его. Он подбежал, и они вместе зашли в лифт.

— Чимин, прости, так было нужно, — Юнги ухватил его за плечо и наклонился, заглядывая ему в глаза, так как Чимин низко опустил голову. — Прости меня, правда…

Чимин ничего не ответил. Когда они пришли домой, он сразу же ушел в свою комнату и прикрыл дверь.

Чимин решил, что сейчас надо дать ему время, он перенес стресс, поэтому он должен просто пережить это и успокоиться. Но пустота в его взгляде слишком волновала Юнги. Он два часа сидел в холле, прислушиваясь, не выйдет ли Чимин, но казалось, что в комнате никого не было — было слишком тихо. Прошел еще час, Юнги уже забеспокоился. Он тихонько постучал в дверь комнаты Чимина, но ответа не услышал.

— Чимин, можно я зайду? — решился спросить Юнги. Ответа снова не было.

Он приоткрыл дверь и увидел, что Чимин лежал на своей кровати, свернувшись в комочек. Он не спал, просто не хотел отвечать.

— Игнорируешь меня?.. — тихо спросил Юнги.

Чимин снова не ответил, он просто подтянул колени ближе к груди и прикрыл лицо руками, натянув рукава кофты по самые кончики пальцев.

Юнги тихонько подошел к его кровати, лег и обхватил его руками со спины.

-Не игнорируй меня, пожалуйста… — пробормотал Юнги, уткнувшись носом ему в спину. — Я должен был это сделать, пойми.

Чимин только шмыгнул носом и вытер рукавом слезящиеся глаза. Юнги прижался к нему сильнее и потерся носом ему в шею. Затем он мягко прижался губами к его шее, оставив легкий поцелуй.

— Прости меня… — сказал он, и затем оставил еще один поцелуй за ухом. — Ну прости… — Он прижался губами в том месте, где пульсировала артерия, чувствуя сердцебиение Чимина — оно было едва уловимым, пульс бился медленно и еле ощутимо. Как будто он потух. Это немного напугало Юнги. — Ты не заболел?

Молчание.

— Поговори со мной, — просил Юнги, но в ответ слышал лишь сбивчивое дыхание и шмыганье носом. — Не хочешь? Ладно, я заслужил…

Было только шесть вечера, за окном понемногу темнело, и было слишком рано для того, чтобы ложиться спать, но тем не менее, они уснули.

Чимин устал. Он устал слишком сильно. Он понимал, ради чего Юнги все это сделал, но страх до сих пор не оставлял его. И самое ужасное — он все время видел перед собой лицо Юнги: безразличное, холодное, равнодушное. Видел, как он просто стоял и смотрел на то, как Минхек угрожал ему, как он ударил его… Все эти мысли никак не оставляли Чимина, он испугался слишком сильно. Поэтому он заснул, чтобы хоть как-то оградить себя от ужасных мыслей и отдохнуть.

Юнги проснулся ранним утром, все еще чувствуя теплое тело Чимина в своих руках. Даже чересчур теплое, горячее.

— Чимин? — тихо позвал он и потряс его за плечо, но тот не просыпался. — Чимин, проснись, что с тобой?!

Тот тихонько застонал и зажмурился. Его дыхание было очень слабое, а лоб был такой горячий, что Юнги стало страшно. Он быстро принес аптечку, нашел градусник и измерил температуру. Градусник показал 39,5.

-Чимин! Чимин, где болит?! — Юнги присел у его головы и всмотрелся в лицо — оно было бледным, с лихорадочным румянцем на щеках и легкой испариной на лбу, губы были слегка приоткрыты и потрескались. Он открывал и закрывал глаза, невидящим взором оглядывая комнату.

Юнги, отложив аптечку и градусник, вызвал на дом врача. Он приехал через час, осмотрел Чимина, измерил температуру, давление и послушал сердце, а затем, закончив осмотр, сложил все приборы в свою сумку и покачал головой.

— У него сильная простуда, — тихо сказал врач. В это же время Чимин закашлялся, и Юнги подошел к нему, легонько погладил по плечу и укрыл пледом. — Я выпишу вам рецепт на лекарства, нужно немедленно начать лечение, пока не пошли осложнения. Сколько он уже так болеет?

— Вчера все было нормально, а утром я заметил, что он весь горит, так что…

— Хорошо, значит осложнений скорее всего не будет, если вы начнете лечение прямо сейчас. Вот, — врач протянул Юнги листочек с рецептом. — Как можно скорее дайте ему жаропонижающее, а дальше все, как я написал.

- А если ему станет хуже? — забеспокоился Юнги.

— Тогда звоните в скорую, его госпитализируют в больницу. Но вообще, ухудшения быть не должно, — сказал врач. Он двинулся к выходу, но затем остановился, и, уже стоя в дверях лифта, сказал: — Но если все-таки ему станет хуже, немедленно госпитализируйте его, не рискуйте. С такой температурой…

— Хорошо, — пробормотал Юнги, вглядываясь в неразборчивый почерк на листочке. — Спасибо.

— Выздоравливайте, — с грустной улыбкой проговорил врач и скрылся в закрывающихся дверях лифта.

Юнги позвонил Джину и попросил привезти лекарства, потому что боялся оставлять Чимина одного, а попросить больше было некого. Затем он вернулся в комнату и, усевшись на пол у изголовья кровати, принялся поглаживать Чимина по разгоряченным щекам и влажному лбу. Чимин зашелся новым приступом кашля.

— Я умираю, да? — слабо спросил он. — Я чувствую, что мне так плохо… Наверное, умираю…

— Ты не умираешь, глупый, — с легкой улыбкой ответил Юнги, задержав руку на его щеке и поглаживая ее большим пальцем. — Ты просто простудился.

— Это больно… Мне так плохо… Голова…

— Сейчас Джин принесет лекарства, и тебе полегчает, — успокаивал его Юнги. Он был рад, что Чимин наконец заговорил с ним. — Полегчает…

— Правда? — хриплым голосом спросил Чимин.

— Конечно, — кивнул Юнги. — Ты выздоровеешь, и все будет хорошо.

Внезапно Юнги осенило.

-Подожди… — тихо проговорил он, улыбаясь своей догадке. — А ведь куклы не болеют. Так как же ты можешь болеть, а?

Чимин хмыкнул.

— Значит я больше не кукла, — шепотом сказал он, прикрыв глаза. — А кто я тогда?

— Человек, наверное, — пожал плечами Юнги. — Скажи «Я человек». Попробуй.

Чимин мутным взглядом посмотрел на него несколько секунд, а потом хриплым шепотом произнес:

— Я человек.

— Скажи еще раз, — приблизившись к его лицу, попросил Юнги, взяв его лицо в свои ладони. — Повтори.

— Я человек, доволен? — со слабой улыбкой проговорил Чимин. — Человек я, че-ло-век. Я человек. Я больше не кукла…

Юнги на миг рывком прижался губами к его потрескавшимся губам.

-Надо было тебе давно заболеть, может, тогда бы ты раньше это осознал, — сквозь тихий всхлип пробормотал Юнги.

Чимин тихонько засмеялся, а потом снова закашлялся, прикрываясь краешком пледа. В холле послышались шаги, а затем голос Джина:

— Юнги, я принес лекарства.

— Иди сюда, — громко ответил Юнги. Через пару секунд в комнату вошел Джин, ставя пакет с лекарствами на тумбочку рядом с кроватью.

— Как он? — обеспокоенно спросил Джин.

— Он сильно простудился, — с улыбкой ответил Юнги, продолжая гладить Чимина по лихорадочно горящим щекам.

— А чему ты радуешься-то? — нахмурившись спросил Джин.

— Потому что куклы не болеют, Джин, — все еще улыбаясь, ответил Юнги. — Куклы не болеют…

— Я теперь человек, представляешь?.. — тихо произнес Чимин, взглянув на Джина.

— Он… — Джин большими глазами уставился на Чимина. — Он только что это сказал. Не запинаясь…

— Ага, — с довольным лицом сказал Юнги. — Сказал, да. Он молодец. Ты слышишь? — сказал он, обращаясь к Чимину. — Ты такой молодец! — тихим восхищенным шепотом сказал Юнги.

-Я устал… — пробормотал Чимин. Он прикрыл глаза, но на губах его играла легкая, едва заметная улыбка.

Теперь он человек. И он заболел. И именно, потому что заболел, он понял, что он человек. И почему ему понадобилось так сильно простудиться, только для того, чтобы наконец это осознать?..

Но все равно, он был рад, что заболел. А то, кто знает, сколько времени он бы еще пытался произнести, не заикаясь и не запинаясь, такие простые слова, которые так долго не давались ему? Всего два слова: Я и человек. Как сложно было это сказать… А теперь так легко!.. И так хорошо на душе…

И наконец, не только Юнги считает его человеком. Теперь и он сам себя им считает.