25
— Итак, молодые люди…
— Пап, давай без этого фарса, — кривится Егор, отчего становится похожим на своего отца. — Ближе к теме, у нас свои планы на выходной.
Николай Дмитриевич Кораблин, несмотря на утро, выглядит свежим и собранным.
На нём дорогой костюм «тройка», выглаженный по всем правилам. Чёрные, как у Егора, волосы, зачёсаны назад и зафиксированы гелем. В них уже прослеживаются намёки на седину, но мужчине идёт. Для своего возраста Николай выглядит не просто солидно, но и моложаво. Я бы не дала ему больше сорока, хотя на деле мэру около пятидесяти.
— Это невозможно, как вы его терпите? — Расширяет глаза моя мать, которая выглядит ошарашенной поведением Кораблина младшего. Хотя, на самом деле, на дне её льдистых глаз плавает безразличие ко всему происходящему.
Теперь я это хорошо различаю.
Тонкий расчет и ничего более.
Николай пропускает замечание матери мимо ушей. Бросает взгляд на дорогие часы на левом запястье и хмурится, словно вспомнил о чём-то важном. Это не укрывается от Егора, пристально следящего за отцом.
— Дела? — Иронично выгибает бровь, не выпуская мою руку, которую крепко держит под столом, за которым мы все сидим.
— Подождут.
Николай смотрит прямо на меня. В его светло-карих глазах множество вопросов относительно происходящего. Упрёка я не замечаю и это хоть немного, но успокаивает.
— Я жду, Валя. — Мать тянет одеяло внимание на себя. Очевидно, ей не нравится, что оба Кораблины её игнорируют, поэтому она вовлекает в ещё толком не начавшийся разговор меня. — Объясни мне, что происходит? Почему ты сбежала из дома и не вернулась? Почему не сообщила где и с кем ты живешь? Почему сменила номер и не отвечала на звонки? Мне с трудом удалось разузнать твой новый номер. Я искала тебя. — Укоризненно добавляет в конце.
Родительница выглядит скучающей. Или спокойной. За своими эмоциями, которые кроют меня после обвинительного монолога матери, я уже не могу различить точно. Но, прежде чем я успеваю гневно выпалить, что это не я выгнала сама себя из дома, Николай произносит:
— Ольга, я считаю, что, раз Валя живёт у Егора, то он, как мужчина и должен отвечать. Вся ответственность лежит на нём, ведь я тоже не в курсе, что мой сын завёл серьёзные отношения. — Мэр делает небольшую паузу . — А может, это вообще дружеский акт взаимопомощи? Судя по тому, что я услышал, данный вариант развития событий имеет место быть. Всё-таки Егор и Валя знакомы с первого класса.
— На что это вы намекаете, Николай? — Моментально взвинчивается мать. — Я не выгоняла родную дочь из дома! За кого вы меня вообще держите? Молодёжь в наше время врёт в три короба, особенно, когда им это выгодно. — А после обращается только к Николаю. — Я думала вы в состоянии отличить правду ото лжи. Единственное, в чём я с вами согласна — это в том, что Егор несёт ответственность за то, что похитил мою дочь или помог сбежать, неважно. Важно, что всё это время он укрывал Валю у себя дома, пока мы всех на уши поставили, чтобы найти её.
Я ошарашено молчу, глядя на Ольгу, и понимаю вдруг, что совсем не знаю эту женщину.
Она так изменилась после появления Олега в нашей жизни, а я все эти годы абсолютно не замечала, что когда-то родная мама стала незнакомкой. Абсолютно чужой и вызывающей чувство неприязни.
Родительница сегодня приоделась. На ней велюровое платье цвета ночного неба, замшевые полусапожки и приталенное пальто. Волосы она уложила лёгкими волнами, а на лице макияж.
Мать точно готовилась к встрече с Николаем. И все мои подозрения не беспочвенные.
— Как удобно, — брюнет закатывает глаза и утешающе поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей ладони.
Страх и волнение куда-то испаряются. Словно само присутствие Егора наполняет меня смелостью. Я набираю полную грудь воздуха и отвечаю, смотря на мать прямым взглядом:
— Я ушла, потому что ты выгнала меня из дома. — Мой голос звучит твёрдо и я рада этому. Маленькое личное достижение. Раньше я бы не смогла дать ей отпор. — Идти мне было некуда. Егор был свидетелем того, что произошло, поэтому согласился помочь мне и позволил временно пожить у него.
— Как интересно… — Низко тянет Николай и почему-то довольно улыбается. — Егор? — Судя по всему, мужчина ждёт его версию, прежде чем сделать выводы. И уже только это черта показывает отличные дипломатические навыки нашего депутата.
Мажор вдруг в одно мгновение преображается. Расслабленно откидывается на спинку стула и ухмыляется одним уголком рта. Прежде чем ответить, он окидывает долгим взглядом сначала отца, затем мою мать.
— Всё так, как говорит Валя, — пожимает плечами. — Единственное, она кое о чём умолчала, потому что мы ещё не до конца обсудили все детали, — таинственно заканчивает он.
Я кошусь на брюнета, не совсем понимая, о чём речь. И, похоже, не только я. Николай выглядит заинтересованным, а Ольга — озадаченной.
Что ты задумал? — кричит мой взгляд, направленный на Кораблина младшего. На что он лишь незаметно для всех подмигивает мне.
— Николай, я начинаю уставать от детских игр. Я хочу забрать дочь домой, но прежде требую компенсации за то, что ваш сын похитил её! Вы представляете, сколько денег мы потратили на поиски? — Шипит, подобно змее Ольга. — Какие доказательства вам ещё нужны?! — Следующее адресовано уже лично мне. — Подростковое бунтарство должно был кончиться в шестнадцать лет, Валя! — Взгляд матери, направленный на меня полон ярости.
Я выдерживаю его. И уже обираюсь ответить ей, но Егор покровительственно приобнимает меня за плечи, прижимает к себе и выдаёт, шокируя нас всех:
— Детские игра кончились, Ольга Викторовна, в тот момент, когда вы выгнали родную дочь из дома, и когда Валя приняла моё предложение выйти за меня замуж. Так что забудьте о своей идее поживиться за счёт дочери, теперь у неё новая семья. Своя, — припечатывает брюнет.
Я впадаю в самый натуральный ступор. Но, быстро опомнившись, пытаюсь сохранить лицо. Получается плохо, потому что слова Егора шокируют и меня. Благо, никто этого не замечает — всё внимание старшего поколения приковано к Кораблину— Да как ты смеешь, поганец?
Мать вскакивает из-за стола, хлопая ладонями по столешнице. Её идеально уложенные локоны лохматятся от слишком резких движений. Лезут ей в лицо, и она раздражённо приглаживает их.
Похоже, играть определённую роль становится не так-то просто, когда всё идёт не по плану, — с отвращением проносится в моей голове.
— Держите себя в руках, Ольга. — Впервые за утро лицо Николая темнеет от едва сдерживаемого гнева. — Егор, нам нужно поговорить наедине. — С нажимом произносит мужчина.
— Я не оставлю Вал
наедине с этой пираньей.
Мажор, наоборот, расслаблен так, словно не он сейчас находится меж двух огней. На его лице блуждает ехидная полуулыбка. Весь его корпус развёрнут в мою сторону, пытаясь укрыть собой. Заслонить. Спрятать.
От нежности, щемящей грудь, я тоже перестаю замечать кого-либо вокруг. Вижу лишь его — парня, который в мгновение ока преобразился в мужчину, готового защищать свою женщину до последнего. А прямо сейчас я ощущаю себя именно его женщиной. Что бы это ни значило.
Это чувство глубже любого признания в любви. И я вдруг понимаю, каким-то шестым чувством, что Егор не шутил насчёт своей семьи. Он просто напросто вынашивал эту идею у себя в голове, ожидая подходящего момента в наших отношениях. Ожидая, когда я созрею.
Как давно эта мысль оформилась и укоренилась в его голове? А что если… Додумать мне не дают.
Происходят сразу две вещи одновременно: Николай строго кивает сыну в сторону выхода, а моя мать, кипя от негодования, что её назвали пираньей, краснеет вся, как рак, в несколько шагов преодолевает расстояние между нами, и дёргает меня за запястье.
— Хватит, моё терпение лопнуло,Валя. Быстро домой! — Она едва держит себя в руках. Я чувствую, как мать потряхивает от злости — её рука, больно вцепившаяся в мою, дрожит.
Николай, поднявшийся, чтобы выйти и поговорить с Егором наедине, хмурится и медленно опускается обратно на стул. Ему явно не нравится, как моя мать ведёт себя. И если мэр ещё обдумывает мысль вмешаться или нет в уставы чужой семьи, то Кораблин не раздумывает ни секунды.
Изумрудная радужка темнеет, когда брюнет поднимается с места, вцепляется в предплечье матери и точно так же, как и она минутой ранее, отдёргивает руку родительницы в сторону.
— Не смейте прикасаться к Вале. Ей восемнадцать. Она сама вправе решать, куда пойти и где ей оставаться. — Низко рычит брюнет.
Мать по-настоящему пугается, стоит ей взглянуть на разъярённого Егора. Она сглатывает, кидает взгляд на Николая, ища у него помощи или поддержки, но не находит ни того, ни другого. Её грудь быстро вздымается и опускается. Она уже не в состоянии контролировать себя. На лице Ольги появляется гримаса из целой смеси непередаваемых эмоций.
— Ты об этом пожалеешь, Валя! Помяни моё слово. Сама приползёшь к порогу родного дома и будешь вымаливать прощение, когда твой защитничек с тобой наиграется. — Выплёвывает мать. Что-то внутри меня неприятно сжимается от её слов. — И вы тоже пожалеете. — Тычет пальцем в Кораблина старшего. — Видит Бог, я хотела по-хорошему! — Она разворачивается на каблуках и, не говоря больше ни слова, вылетает из квартиры, громко хлопая дверью.
У Николая вырывается нервный смешок, глядя матери вслед. Осуждающе качая головой, он поражённо выдыхает:
— Действительно, пиранья.
— Разве я когда-нибудь ошибался в женщинах? — Парирует Егор. Его теплая ладонь ободряюще сжимает моё плечо, усаживая одеревеневшую меня, обратно на стул. После чего он сам садится рядом.
Николай окидывает сына долгим, задумчивым взглядом, прежде чем тихо подтвердить:
— Никогда.
Мне так стыдно за мать, что я не могу подобрать слов. Извиниться за её поведение — меньшее, что я могу.
— Простите, пожалуйста, что вам пришлось… — Начинаю я, но депутат сдвигает брови и как-то устало отмахивается.
— Оставь это, Валь. Родителей не выбирают. Я, как видишь, тоже не образчик примерного отца. — С этими словами он отводит взгляд и глядит перед собой. — Можешь поинтересоваться у Егора.
Лезть в чужие семейные взаимоотношения кажется мне чем-то неправильным, поэтому я тактично помалкиваю.
— Зачем приехал? — За меня тему переводит брюнет.
— Ольга заявилась к нам домой сегодня ни свет ни заря. Была взволнована, сказала, что потеряла Валю. Из её сумбура я понял только то, что ты к этому причастен и Валя сейчас находится с тобой. Подумал — бред. — Мужчина разводит руками и лукаво косится на сына. — Дома ты давно не появлялся, поэтому я предположил, что ты в городской квартире сейчас. Взял Ольгу с собой, она выглядела очень переживающей. Ну, а дальше вы знаете.
— Она упоминала про компенсацию?
— Ты же знаешь, что женщины очень эмоциональные существа. Я решил, что она просто сильно злится и переживает за дочь, поэтому не придал этому значения.
Воцаряется тишина. Каждый из мужчин думает о своём. А вот мне жутко неловко. Я чувствую себя не в своей тарелке. Мать перешла все видимые и невидимые границы. В открытую шантажировать мэра, заявиться к нему домой… Благо, что Николай Дмитриевич оказался мировым мужиком. А если бы..?
Даже думать не хочу.
— Ну, раз уж мы остались наедине, а от невесты у тебя секретов, как я понимаю, нет, поговорим о предстоящей свадьбе, сынок? — В уголках глаз Кораблина старшего собираются лучики-морщинки, когда он улыбается, тепло глядя на сына.
Наблюдая за ними, я не могу представить, что Николай плохой отец. Может, между ними произошло что-то такое, что заставило их выстроить стену друг между другом? Или это «на публике» мэр так же, как и моя мать, играет определённую роль? Он ведь сам только что сказал, что не самый лучший отец.
— Мы ещё не обговорили этот момент с Валей, я не собираюсь сейчас это обсуждать.
Вы с Ольгой вынудили наперёд сказать то, что было только в планах. — Егор морщится и косится на меня с извинением.
Я смущённо отвожу взгляд.
Поверить не могу… В какой момент всё стало настолько серьёзно между нами?
Я и Егор… Муж и жена… Неосознанно трясу головой, чтобы выбросить из головы этот образ, потому что не могу до конца осознать всё. Наши взаимные чувства и без того стали для меня неожиданностью, с которой я только-только примирилась. А тут свадьба… Настоящая свадьба!
Надеюсь, Егор всё-таки просто защищал меня перед матерью таким способом.
Только сейчас замечаю, что мужчины наблюдают за мной. И не выдерживаю.
Подрываюсь с места и, бормоча извинения, скрываюсь в ванной.
Пусть сами разбираются! С меня на сегодня хватит потрясений!