Глава 36
Оттого, что человек умер, его нельзя перестать любить, черт побери, особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?
Джером Д. Сэлинджер
13 лет назад
Я лежала на кровати и думала о том, как скоро мои родители уедут в ресторан отмечать свою годовщину свадьбы. И тогда я смогу смотреть телевизор до поздней ночи.
Тяжело вздохнув и соскочив с кровати, я подошла к комоду и взяла резинку, чтобы заплести свои длинные волосы.
На голове был абсолютный бардак: запутанная копна покрывала спину и свисала на лицо. Уложив их в пучек, я одела джинсовые шорты и накинула сверху толстовку.
Я вышла на балкон и вдохнула свежий воздух, прикрыв глаза. Поток прохладного кислорода проник в мои легкие, и руки покрылись мурашками.
Мне всегда нравилась ночь, я чувствовала себя уютно и комфортно. В этот момент я могу побыть самой собой, наедине, в тишине и покое. Ночь не ассоциируется у меня с телевизором или книгой, со сном или музыкой. Почему-то в воображении - обволакивающий бархат темноты, стрекот сверчков, мерцание звёзд. Яркие созвездия, лёгкий ветерок, запах ночных цветов. И я такая, какая есть.
Стоя на балконе и наслаждаясь тишиной, внезапно раздался громкий разговор, но он был похож на крик. Затем я услышала, как кто-то громко стукнул дверью. Повернувшись и посмотрев вниз, увидела, как Ник пулей вылетел из своего дома.
Я развернулась и выбежала из комнаты, тихо спустилась по ступенькам и вышла на улицу. Пересекая нашу лужайку, я остановилась, когда увидела его.
Он ходил туда-сюда, буцая ногой все на своем пути. Ник был злой и явно не в настроении кого-то видеть. Затем он сел на крыльцо и опустил голову на колени, при этом схватив себя за волосы. Ссора в его в доме так и продолжалась.
В последнее время его родители часто цапаются между собой, хотя я всегда думала, что у них счастливая семья. Но из-за их кошмарных скандалов и Нику доставалось, на нем это очень сказалось: он стал часто пропадать из дома, часто стал приезжать поздно ночью. Иногда он был пьян, и его кулаки были разбиты.
Не подумайте, что я слежу за его жизнью, просто он тихо домой никогда не возвращается. Его мать часто жалуется на его поведение, но Ника можно понять, таким способом парень пытается забыться.
Я все еще стояла на месте как вкопанная, бесцельно блуждая взглядом влево-вправо, боясь подойти. Решаясь я тихо подошда к нему. Он поднял голову, и на его лице появилась милая улыбка.
– Привет, – прошептала я.
– Привет, ты долго здесь стоишь? – спросил он.
Ник медленно опускал глаза, разглядывая мой наряд. Мое лицо моментально залилось краской. Сначала он перевел взгляд на мою грудь, потом на живот, плавно дошел до ног и потом снова вернулся к лицу. Поежившись на месте, я подошла к нему и села рядом.
– Эм, достаточно, – немного растерянно ответила ему.
– Опять родители? – кинула я взгляд на дом.
– Да, – он тяжело вздохнув, посмотрев в сторону.
Я опустила голову, нервно теребя свои пальцы.
– Ты чего не спишь? Детское время закончилось, – сказал он.
Я резко подняла голову и посмотрела на него, прищуривая глаза, а затем закатила их.
– Уснёшь тут с вами, – огрызнулась я, прикусывая язык.
Наверное, зря я это сказала.
– Прости, – он снова опустил голову.
– Тебе незачем извиняться, Ник, – произнесла я, почувствовав себя виноватой.
Не ловкая тишина повисла между нами. Мы сидели, смотря в небо, как двигался маленький мигающий маячок, уходя с каждым разом все дальше.
Мне пришла идея. Я подорвалась с места, стряхнув с себя пыль. Ник взглянул на меня, приподнимая свою лохматую бровь.
– Пойдем, – я схватила его за руку и потянула за дом.
– Куда мы идём? – пробубнел он.
– Увидишь.
Пересекая наш двор и дойдя до забора, я отодвинула две доски, которые не были прибиты, и мы пролезли через их. Мы шли вглубь леса по заросшей тропинке. Я так и не отпустила его руку, а Ник шел позади меня и ворчал как старая бабулька.
Когда мы добрались до место, то перед нами открылся вид на поле. Вокруг росла зелёная трава и маленькие жёлтые цветочки. Об этом месте никто не знал, кроме меня. Я сюда всегда приходила с книгой, когда мне грустно или когда же хочу побыть в тишине.
– Ух ты! А почему я не знал об этом месте? – сказал Ник рассматривая все вокруг.
– Ты же всегда был занят, – пожала я плечами.
Я легла на траву, а Ник умостился рядом со мной, и пододвинувшись ближе. Рассматривая звёзды в небе, он показывал мне, где находится малая и большая Медведица, а потом замолчал. И так молча пролежав несколько минут, он все же он и нарушил тишину.
– Эмма... Ты загадывала когда-нибудь желание? – от его вопроса я задумалась.
– Нет, – промычала я.
– Смотри, звезда упала. Теперь можно и нужно загадать желание, – Ник закрыл глаза и взял меня за руку.
Сердце забилось быстрее, захлопали крыльями бабочки в животе... Я напряглась, потому что в этот раз я едва могла сопротивляться своему возбуждению. Посмотрев на то, что наши пальцы переплелись, я тоже закрыла глаза. В этот миг я не хотела, чтобы все заканчивалось. Хотела бы всегда чувствовать его тепло, чтобы он всегда был рядом. И чтобы эта ночь длилась вечно.
Наши дни.
– Эмма, – Марк подошёл со спины и положил мне руку на плечо, чтобы разбудить.
Я уснула на своих руках возле Ника.
– Тебе нужно поехать домой и отдохнуть. Ты уже три недели здесь. Я тебя отвезу, – говорил он.
Поднимая голову и протерев свои сонные глаза, я покачала головой. Мне не хотелось уходить.
Много времени прошло, Ник лежал не реагируя ни на что. Куча приборов стояли возле него, поддерживая в нем жизнь. Я чувствовала себя беспомощной, потому что не могла ничего с этим поделать. Каждый день я пыталась с ним разговаривать и рассказывая о своей жизни без него, мне было сложно видеть его таким.
Я сидела в ожидании, что он пошевелиться или откроет глаза, но этого не происходило. Был момент и мне казалось, что его веки шевелились. Каждый раз я выбегала из палаты и звала врачей, но когда они приходили и осматривали его, то просто говорили: «Судороги».
Самое ужасное - смотреть, как твой близкий любимый человек находиться на волоске от смерти. И как бы ты ни старался, то никаких сил в мире не хватит, чтобы его спасти.
– Пойдем, – Марк взял меня за руку и поднял с кресла.
– Я не могу. А если он проснется, а меня не будет рядом, – сказала я.
– Когда он проснется, не будет восторге увидев тебя, именно от того, как ты выглядишь, Эмма. Посмотри, ты же вся измученная. Пойдем, я тебя отвезу.
Марк вывел меня из палаты, а я поволоклась позади него.
Он прав. Достаточно времени я проводила рядом с Ником, даже не помню, когда я последний раз принимала ванну или пищу.
Через некоторое время мы приехали к дому. Войдя квартиру в ней было так, одиноко, только тихий шум ветра проносился по пустым комнатам.
– Эмма, мне сейчас надо отъехать. Я вернусь вечером и привезу покушать. Тебе что-то ещё нужно? – Марк прошел прихожую и поставил сумку с вещами на стол.
– Нет, – безразлично ответила ему.
– Мм... Ну ладно. Иди отдыхай. Буду вечером.
Он подошёл, обнял меня и ушел в сторону лифта, а я проводила его взлядом.
Когда Марк ушел, я стояла ещё пару минут и смотрела в одну точку. Не могла никак решиться пройтись по квартире.
Сделав шаг, затем ещё шаги, мне было не по себе. Такая тишина меня пугала. Не было слышно, как Ник на первом этаже изводил себя тренеровками или как он готовил еду.
Пройдя в комнату, я завернула в ванную комнату. Набрав воды, легла в нее.
Горячая вода обловокла мое тело, кожа покрылась краснотой. Я сидела в кипятке и обнимала свои ноги, а дурные мысли не давали мне покоя. Каждый день себе твержу: «Все будет хорошо! Он вернется ко мне!»
Как долго мне предстоит жить с этой мыслю, что, возможно, Ник не проснется?
После ванны я вернулась в комнату. Проходя к шкафу и достав любимую серую рубашку Ника, накинула ее на голое тело кутаясь в нее. Его запах до сих пор оставался на ней. Невольно принюхиваышись к воротнику, слеза упала на ткань. Развернувшись и направившись к кровати, я залезла на нее и обняла одеяло.
Я представила, как Ник сейчас рядом со мной. Он лежит, смотрит на меня и улыбаясь, поглаживает своей рукой мой живот, рисуя пальцем узоры, а волосы его были лохматые после сна. Ник был счастлив, как и я с ним.
Сжимая одеяло и уткнувшись головой, я зарыдала, потом закричала, меня переполняла злоба, обида и боль.
За что меня так наказали? Никогда в своей гребаной жизни не поступала ни с кем плохо. Я всегда была послушной дочерью. Почему именно так судьба распорядилась мной? Почему она решила забрать именно его? Это несправедливо! Каждый день приходить в тот ад и видеть его, как он мучается, это просто невыносимо.
🌠🌠🌠
Стоя возле плиты и поставив чайник, я достала кружки и кофе.
– Эмма, я тут такое привез. Закачаешься, – с восторгом произнес Марк, поставив пакеты на стол.
Марк достал упаковки с гамбургерами и картошкой фри из Макдональдса. Наверное, он почувствовал, чего мне не хватало. Я посмотрела на еду, и мой желудок предательски заурчал.
– Походу не один я голоден, – улыбнулся он.
Я налила кофе и поставила кружку на стол.
Мы кушали в полной тишине. Марк постоянно что-то клацал в телефоне, пересматривая свои социальные сети. Он попытался заговорить со мной, но потом резко передумал. Ему было неловко и в то, же время жаль меня, я и не особо сейчас хотела говорить.
Я встала и начала убирать все упаковки, пакеты в мусорку. Кинув их и облокотившись на гранитную поверхность островка посреди кухни, я сорвалась.
– Почему? – разрыдалась я.
– Эмма... – Марк встал и обнял меня за плечи, поглаживая по голове.
– Все хорошо. Все будет хорошо, – твердил он.
Я ухватилась за его рубашку, сжав в кулаке, ещё сильнее захлебывалась в слезах.
– Он обязательно выкарабкается. Надо верить в лучшее. – Марк посмотрел на меня с грустью в глазах, и стал вытирать мне слезы.
– Ты веришь мне? – произнес он ожидая ответа.
– Д-да... – судорожно сглотнула я, шмыгая носом.
Он снова обнял меня и в этот раз очень крепко. Я расслабилась в его объятиях и успокоилась. Снова посмотрев на меня, он вытер мои щеки. И на мгновение мне показалось, что я увидела Ника. Когда я опомнилась, поняла, что Марк поцеловал меня.
Я отвесила ему пощечину быстрее, чем он успел сообразить, что происходит.
– Прости, я не знаю как это получилось, – ответил он на свое оправдание.
– Убирайся, – закричала я.
– Пошел вон! – снова крикнула я.
Обходя Марка и выходя в коридор, я указала ему рукой на выход, смотря сквозь его.
– Эмма, я... – растерянно говорил он.
– Марк, ничего не говори. Просто уходи, – тихо сказала я, прервав его.
Марк стоял пару секунд в сомнениях и затем направился к выходу.
– Прости, – произнес он на пол пути, опустив глаза.
Оставшись наедине с собой, я скатилась спиной по стене на холодный пол. Я сидела, била руками и ногами в истерике, а горячий поток слез окутало лицо.
Мне было плохо, и даже не знаю, что заставило меня так переполошиться. Может, нужно было его выслушать? Это же все произошло из-за нервов, мы все на взводе. Его тоже можно понять, Марку тоже больно.
К горлу подступила тошнота, волной прокатившаяся по желудку. Затем началось головокружение.
Быстро поднявшись, я побежала в уборную. Все что съела, вышло из моего желудка. Я встала с колен и развернулась к раковине, чтобы умыться. После, вытерла полотенцем лицо и оперлась руками на край. Посмотрев на себя в зеркало, заметила, что мои щеки впали, лицо было покрыто маленькими капелярами, а глаза опухшие от пролитых слез. Девочка в зеркале была убита горем.
Сколько ещё она сможет это выдержать?