-12-
Арсений довольно растянулся на всей кровати, и лениво перевернулся.
Он зевнул и, уткнувшись лицом в подушку, вновь отдался царству Морфея.
Вдруг, коварный луч зимнего солнышка скользнул в комнату сквозь щель в жалюзи, и медленно поднялся на кровать, а затем — прямо в глаза Попову.
Мужчина что-то недовольно проворчал о тупом солнце с самого утра и, отвернув голову, ткнулся носом в шею Антона.
Он вдохнул еле уловимый запах одеколона юноши и еле ощутимо мазнул губами по затылку подростка, укрывая себя и парнишку одеялом.
Волосы Антона растрепались по всей подушке, а утренние лучи лениво скользили между его светло-русых волос.
Арсений улыбнулся и, расслабленно выдохнув, подался вперед и протянул руку, чтобы запустить её в волосы ученика.
После этого он начал мягко массировать ему кожу, и услышал мурлыканье сквозь сон.
Брюнет улыбнулся и, удобно устроившись рядом, заправил стик в айкос, а затем продолжил своё увлекательное занятие.
В один момент он чуть поднял голову, и прислушался к звукам в коридоре.
На удивление было тихо, и когда он взглянул на часы, то увидел, что всего лишь восемь утра.
Теперь стало ясно почему их ещё не разбудили — ребята всё ещё спят, как и многие посетители отеля.
Арс чуть помассировал шею, и перестал портить Антону причёску.
После, учитель мягко обнял его и, прижав к себе, постарался ещё раз отдаться царству Морфея.
Спустя некоторое время он почувствовал, что выпускник поерзал, и перевернулся на другой бок.
Старший вновь попытался уснуть, но у него не вышло, поэтому Попов встал и, кое-как одевшись, тихо вышел из комнаты, и пошёл в бар, чтобы купить воду. Хоть и выпил он немного, сушило его знатно.
Телефона при себе не было, поэтому он пошёл в свой номер, чтобы поискать его там. Наверное, выпал из кармана брюк.
Арсений аккуратно и тихо открыл дверь, на цыпочках зашёл в номер и направился в сторону шкафа, где оставил портфель и чемодан, но увидел, что парни уже не спали и о чём-то тихо говорили, обнимая бутылки с водой.
Посмотрев вокруг, мужчина ахуел и замер. В комнате был неистовый бардак.
Почему-то штаны Позова валялись возле кровати, его галстук на прикроватной лампе, что стояла на тумбочке возле той стороны кровати, где он спал, чьи-то носки были аж на подоконнике, но парням было откровенно похуй.
После попойки у них были такие смешные, уставшие, сонные и запухшие лица, что Арсений позабыл о головной боли и, прижавшись к дверному косяку, громко заржал.
— Попов, завались сейчас же! — Матвиенко тихо простонал, и схватился рукой за голову, — и без твоего смеха голова болит.
— Доброе утро парни, — брюнет улыбнулся, и окинул их оценивающим взглядом.
— Добляе утла, — хвостатый перекривил друга и, открыв бутылку воды, начал жадно пить воду.
Позов тоже что-то невнятно проворчал и, взяв таблетки, выпил несколько штук запив водой, а после него так же сделал и физик.
Матвиенко был сонным, с кустом на голове, и такой помятый, что Арсений не удержался и вновь начал громко смеяться.
— Чувак, по-моему, тебе нельзя много пить. Выглядишь.. не очень.
Физик ткнул ему средний палец и, схватив полотенце со стула, швырнул в парня, но тот ловко уклонился, и оно пролетело мимо него.
— Так ещё и мазила. И кто только брал тебя в команду по игре в футбол за школу?
— Пошёл ты, — фыркнул тот, поджав губы.
— Ну что? Похмеляться будете?
— Я бы холодного пивка бахнул, — мечтательно отозвался Позов.
— Да и я бы не отказался, — добавил Серый.
Попов вновь тихо рассмеялся, убирая в комнате.
Матвиенко ловко попал брюнету в висок пустой пачкой от сигарет, а Позов хрюкнул от смеха.
Арсений на это никак не отреагировал, лишь молча продолжил уборку.
— Ты чего такой бодрый?
— Да потому что я не пил вчера до посинения, как свинья.
— Ты забыл, как ты в юности бухал? — заржал Серый, за что в него полетела подушка.
Голубоглазый быстро всё убрал и увидел телефон возле кровати, где спал Серёжа.
Видимо, действительно выпал с кармана, когда он пытался уложить пьяного друга.
— Как же меня штормит, — проворчал Дима.
— А зачем столько пить, алкоголики? — хохотнул тот, поднимая телефон и делая глоток воды.
— О, а сам то! Вот как сушит! — выпускник потёр висок, и вновь поморщился от боли.
Арсений довольно улыбнулся и вновь тихо рассмеялся.
— Ну это не такая беда, как ваша головная боль.
Он зевнул и уже собрался идти в номер к Антону, но в последний момент остановился.
— Вы голодные? Кушать будете?
— Нет, меня тошнит, — отозвался Дима.
— А я не голоден, — парировал Матвиенко.
Через несколько минут Арс вернулся от Тоши и принёс парням ещё таблетки.
Парочка залипала в телефонах и подыхала от будуна.
— Арс, Тоха ещё спит? — спросил Позов, оторвавшись от мобильного.
— Да, не трогайте его, а-то пизды оба получите, поняли меня? — спросил Арсений, выходя с номера.
— Да понял я, понял, — обиженно отозвался тот и с гордым видом пошёл курить.
Мужчина вернулся в номер и лёг на кровать, чтобы ещё немного поспать.
***
Выспаться мне явно не было суждено, ибо именно в это холодное декабрьское утро солнце решило светить особенно ярко, и начало бессовестно слепить меня, поскольку я спал лицом прямо к окну. Как говорится: на том свете и высплюсь.
Из-за этого я недовольно зажмурил глаза и, тихо пробормотав ругательства, перевернулся на другой бок и тут же уткнулся в чей-то затылок.
Я моментально проснулся, и чуть не подпрыгнул на кровати от шока.
Я потер глаза и посмотрел на того, кто спал на второй половине кровати, но из-под одеяла было видно лишь волосы.
Убрав одеяло, моему взору предстала темная макушка Арсения, и его спокойное и умиротворенное лицо.
Однажды я привыкну к тому, что теперь буду просыпаться не один, а с Арсом.
Мужчина на миг поморщился от яркого света, но не проснулся, а просто перевернулся на другую сторону, уткнувшись лицом в подушку.
Я лег на бок и, положив руку на талию Попова, прижал его к себе, и уткнулся носом ему в затылок.
Через некоторое время я окончательно проснулся и, почувствовав позади себя теплое тело, которое прижимало меня к себе нелепо улыбнулся, и чуть покраснел. Мельком взглянув на часы, я увидел, что уже 11 утра.
Я аккуратно выбрался с железной хватки старшего и, мягко поцеловав его в щеку, слез с кровати, направляясь в душ.
Толстовку найти не удалось, а в футболке было прохладно.
Поэтому, я надел водолазку Арсения и, натянув пижамные штаны, двинулся на кухню, чтобы попить воды.
По пути я решил заглянуть к парням, но в комнате никого не было. Значит, свалили курить.
Я направился в кафе на первом этаже, чтобы взять кофе и позавтракать и увидел там парней.
— Эй, Шаст! Пиздуй сюда! — крикнул Дима с полным ртом еды с конца зала, из-за чего многие посетители недоуменно обернулись в мою сторону.
Питерская интеллигенция, мать вашу.
Я подошёл к ним и тут же заржал. Точно русские, ничего не скажешь.
Матвиеныч устало жевал оливье, а Димка постоянно стонал, и ворчал о том, как же ему плохо, но в какой-то момент он притих, и внимательно посмотрел на меня.
— А где Арс?
— Спит ещё, — ответил я, садясь напротив них.
— Шаст, на коньках или лыжах умеешь кататься? — спросил Серёга.
— Коньки обожаю, — ответил я, изучая меню.
Я подозвал официанта, заказав американо с молоком и салат Цезарь.
— Предлагаю пойти на каток, как вам идея? — физик уставился на меня, в ожидании ответа.
— Я согласен, — улыбнулся Поз.
— Я тоже.
— Отлично!
Тут мы увидели, что в кафе вошёл Арс и направился к нам.
— А я то думаю, где же моя водолазка, — хохотнул тот, садясь возле меня.
Я повернулся к нему и, улыбнувшись, чмокнул в губы.
Дима подавился оливье, которое отобрал у физика, а Серый быстро начал стучать по его спине.
— Вы уже вместе? — завизжал тот.
Я смутился и отрицательно помотал головой.
— Арс, мы собрались на каток, ты с нами? — перевёл тему Серый.
— Конечно, — улыбнулся тот, отбирая мой салат.
Мы доели и пошли по номерам, чтобы одеться.
Я быстро переоделся и, взяв сигареты, пошёл на балкон, чтобы позвонить маме по видео-связи.
— Где мой второй ребёнок? — спросила мама, улыбаясь.
— В смысле? — недоуменно спросил я, выдыхая дым, — Димка переодевается, сейчас подойдёт.
— Тётя Майя, здрастеее! — ворвался на балкон улыбающийся Позов, выхватив у меня телефон.
— Видимо, я тут лишний, — я улыбнулся и закатил глаза.
— Димка, а-ну признавайся: Тоша уже нашёл себе там какую-то даму сердца?
Поз тут же перевёл на меня взгляд, пытаясь сдержать смех, а я — подавился дымом.
— Мам! — возмутился я.
— Да шучу я. Потому что ты скорее мальчика найдёшь.
— Мама, блин! — возмущённо завопил я.
— А что? Это сейчас нормально, — смеялась та.
Я фыркнул и с гордым выражением лица покинул балкон, оставив их наедине.
Ладно, радует сам факт, что мама моя явно не гомофоб.
В дверь номера постучали.
— Заходите! — крикнул я, лёжа на кровати и щёлкая каналы на телевизоре.
Парни ввалились в комнату.
— Димка где? — Матвиенко с разбега плюхнулся на меня, а я сдавленно проскулил.
— Больно же, идиот, — я зажмурился от боли, ибо он заехал мне с локтя прямо в ребро.
— Да не тяжелый я! — возмутился тот.
— Слезь.. — взмолился я.
Мужчина молча слез и начал искать Поза.
— Он на балконе, разговаривает с моей мамой, так что не пиздани чего-нибудь лишнего, — взмолился я.
— Понял! — тот пошёл на балкон, а Арс уселся возле меня.
Я лёг головой на его колени, а он начал перебирать мои волосы.
— Ну Аааарс! Не порти укладку, — проворчал я.
— Ты как дед старый, Тош, — улыбнулся тот, поцеловав меня в макушку.
Я поднял голову, смотря на него, и.. залип, да.
Мужчина чуть наклонился ко мне, а я подался вперёд, чтобы поцеловать его.
Как только я хотел углубить поцелуй, возле нас раздался шум.
— Эй, писюны! — Димка с такой силой плюхнулся возле нас, что мы аж подпрыгнули на несколько сантиметров.
— Да что ж ты всегда так невовремя приходишь, — проворчал я, отлипая от губ Арса.
— А че вы тут делали?
— Ебались! — возмутился я, а Поз лишь игриво повёл бровями.
— Ебаться полезно для здоровья, — тот невозмутимо улёгся на мою кровать.
— Дим, ты ебанулся? — заржал я.
— Ты ахуел? Я говорю тебе это, как медик, — возмутился тот.
— Мать моя женщина, у меня периодически вянут уши от количества матов в ваших диалогах, и это только от тебя, Антон. А когда вы все вместе, а точнее: ты, Дима, Паша и Лазарев, то это просто взрыв. Ах да, а ещё диалоги с Матвиенко — это тоже отдельный вид искусства.
Мы с Димой заржали.
— Как будто ты не материшься, — фыркнул я, поправляя шапку.
— Ты хоть раз слышал от меня мат?
— Я слышал! — крикнул Позов, застегивая куртку, — сегодня утром! И Серёга слышал!
Я молча повернулся к мужчине, вопросительно выгнув бровь.
— Это вырвалось случайно, — отмахнулся тот, — да и вообще: я взрослый дядя уже.
— Ага, педофил. Который любит школьников, — тихо буркнул я, но он услышал и швырнул мне в спину подушечку.
— Я всё слышу, — отозвался тот, и пошёл обуваться.
Матвиенко вышел с балкона.
— Все готовы?
Мы дружно ответили, что да.
Закрыв номер, мы двинулись в сторону катка.
Дима и Серый всю дорогу бросались в друг друга снежками, или валили друг друга в сугробы.
Мы шли позади них и хихикали с того, что они делали.
Взяв коньки, я первым погнался на лёд.
Сто лет не катался.
Я прикрыл глаза и, ускорившись, начал ехать задом.
Парни минут через пять зашли на лёд, а Димка сразу же полетел на землю, но Матвиеныч кое-как поймал его, не дав разбить нос.
Я подъехал к ним.
— Дима не умеет кататься, — парировал я, помогая физику поднять Поза.
— Почему ты не сказал? — спросил Серый.
— А какая разница? Я всё равно хотел на каток.
— Справишься с ним? — я обратился к хвостатому.
— Да, езжайте и катайтесь.
Арс встал возле меня, наблюдая, как хвостатый пытался помочь Позу устоять на ногах и не сломать себе что-либо.
— Поехали? — мужчина протянул мне руку, улыбнувшись.
Я посмотрел на его руку и невольно рассмеялся.
— Варежки..? Ты серьёзно? — хохотал я, но сжал его ладонь и
начал ехать по кругу.
— Я в руки мёрзну, отвали, — буркнул тот в ответ.
Нормально покататься нам не удалось, так как мы всё время ржали с того, как смешно катались Дима с Серым.
Я отпустил руку Арса и начал ехать задом, но не рассчитал поворот, из-за чего влетел в Поза и мы рухнули на лёд.
— Вы же домой инвалидами доедете, — завопил Серёга.
— Лыжи отменяются? — хохотнул Арс, поднимая нас.
— В пизду ваши лыжи! — крикнул недовольный Поз, — У меня уже всё тело в синяках.
— Понял, понял! Не буянь! — мы поставили Димку на ноги и пошли снимать коньки.
Когда мы вышли, на улице уже было темно.
Мы медленно шли по снежному городу, рассматривая всё вокруг.
Всё было красиво украшено гирляндами, игрушками и мерцающим дождиком. Нет смысла отрицать, что это было всё слишком прекрасно, из-за чего я просто залипал.
Проходя мимо ларька с выпечкой и кофе, я не удержался и, взяв круассан с кофе, остановился возле него с Арсом, лениво наблюдая за прохожими, которые суетливо бегали по улице.
Парни куда-то убежали. Сказали, что за продуктами.
В какой-то момент я заметил Димку, который шёл с полными пакетами и чуть не упал, когда наступил на лёд. Нас это порядком рассмешило, и мы стали сдерживать этот веселый порыв.
— Чего ржём? — Матвиеныч заинтересованно посмотрел на нас и, достав сигарету, закурил.
Арсений от неожиданности дёрнул рукой и пролил кофе.
— Ты знаешь, что я однажды убью тебя за твою тупую привычку подкрадываться сзади? — мужчина недовольно выдохнул, стряхивая теплые капли напитка.
Физик довольно улыбнулся и, выпустив дым в лицо Попова, взъерошил его волосы, отчего тот недовольно проворчал.
— Зай! Ну помоги! — обиженно простонал Дима, неся пакеты.
Матвиенко помог ему и они подошли к нам.
Мы вновь рассмеялись.
Димка обиженно фыркнул, но всё же молча пошёл в сторону отеля.
Мы поняли, что зря ржали над ним и не помогли, но извиняться не стали — гордость не позволяла.
Я фотографировал всё подряд, заливая это в истории и скидывая маме.
Муся, 22:12
''будешь в номере — набери меня, хорошо?''
Как только мы зашли в номер — я тут же шмыгнул на балкон, чтобы поговорить с мамой и поздравить её.
Парни пошли в ресторан бронировать столик и проверить меню.
— С Новым Годом, мам! Люблю тебя сильно-сильно, — я в шутку поцеловал камеру, а мама заливисто рассмеялась.
— И тебя, маленький мой, а где твой Арсений?
Я подавился дымом, вылупив глаза.
— Кто-кто?
— Ну, его же Арсений зовут, если я не ошибаюсь.
— Откуда ты.. Дима, сука! — завопил я, а мама лишь громко рассмеялась.
— Как только прилетите — познакомишь меня с будущим зятем, понял меня? — она шутливо нахмурилась, а я не сдержал улыбки.
— Прости, что сам не рассказал. Я не знал, как ты к этому отнесёшься.
— Малыш, ты — мой сын. Какая разница, что скажут другие? Если ты любишь и ты счастлив, то что мне ещё нужно в этой жизни? И я всегда догадывалась, что ты любишь мальчиков.
Я почувствовал, как заслезились мои глаза.
— Я люблю тебя, мам..
— Беги, празднуй. А я поеду к Наташе, она уже заждалась меня.
— Передавай ей от меня поздравления! Ещё раз с праздником! — я отключил вызов и позволил слезам вырваться наружу.
Это были слёзы облегчения. Я до чёртиков боялся, что мама не примет меня, а ведь она — одна из тех, ради кого я жил.
На балкон вошёл Арс, тут же поднимая моё лицо.
— Маленький, что случилось?
Я поднял на него заплаканный взгляд и сильнее разрыдался.
— Мама.. мама узнала о моей ориентации и приняла меня, — я ткнулся лицом ему в плечо, дав волю эмоциям.
Мужчина прижал меня к себе, поглаживая по спине, а я вскоре успокоился, мелко подрагивая.
— Пойдём в ресторан? — спросил Арсений, целуя те места, где были дорожки слёз.
— Мне переодеться нужно, — я шмыгнул носом и подался вперёд, чтобы поцеловать его.
Арс нежно обнял моё лицо и трепетно поцеловал.
Я невольно сжал лацканы его пиджака, вжимаясь в него всем телом.
— Пошли, парни заждались, — он улыбнулся, а я потопал переодеваться.
Я надел чёрную водолазку, брюки и туфли.
Ясно, мама умудрилась впихнуть мне и туфли.
Взяв рюкзак, я быстро поставил туда подарки парней.
— Арс, я готов! — я вышел в коридор, протягивая ему руку.
Он замер, рассматривая меня, из-за чего я залился краской.
— Чего такое? — спросил я.
Мужчина резко притянул меня к себе, а я — тихо пискнул от неожиданности.
— Ты такой красивый у меня, — прошептал он, целуя меня в скулу.
— Арс! — пропищал я.
— Всё, пошли, — улыбнулся тот, переплетая наши пальцы.
Мы зашли в дорогой ресторан, где уже сидели Дима с Сережой.
Я сел возле Арса, спрятав рюкзак под стол.
— За ахуенный Новый Год? — улыбнулся Матвиенко, протягивая бокал шампанского.
— За ахуенный Новый Год! — ответили мы хором, а я уставился на Арсения, от которого я впервые услышал мат.
— Сегодня можно, — улыбнулся тот.
По телевизору уже показывали куранты.
Мы поднялись, считая от 12 до 1.
— Три, два, один! С Рождеством! — мы дружно крикнули это в один голос и, звонко чокнувшись, выпили.
Праздник только начинался.