8
«Свою симпатию они проявляли грубостью - это делало их еще очаровательнее.»
Ария.
Мне всегда было сложно выдержать взгляд Егора. По крайней мере, потому что он был отвратителен мне, также как и его мотивы. Что уж говорить о его прикосновениях?
— Почти всё. - равнодушно произнес он, когда снимал швы.
Губа по-прежнему болела, но явно не так сильно, как раньше.
Я внимательно наблюдала за его рукой, которая покоилась у меня на бедре.
Егор был странно спокоен, и это тревожило, потому что означало, что что-то происходит за этими темными жестокими глазами. Что-то, что возможно мне не понравится.
Так и было.
— Готово. Можешь не благодарить.
— Я не собираюсь. - дерзнула я, отодвигаясь от него как можно дальше.
— Я не сомневался.
На лице Егора появилась акулья ухмылка, затем он скрылся за какой-то дверью. У меня был шанс осмотреть ангар. Кажется, это было что-то вроде спортзала. Боксерский ринг, боксерские перчатки, разбросанные по периметру в красных и синих тонах, куча гантель, приспособлений и тренажеров. Здесь не было солнечного света. Все окна были забиты, горели лишь пару лампочек. Я сомневаюсь, что Даня закрыл дверь на ключ, но даже если я попытаюсь выйти, Егор перехватит меня раньше, чем я успею сбежать.
— Не вздумай. - сказал он, натягивая серую футболку на блестящее от пота тело.
— Я и не думала. - сказала я. Конечно, не сложно было догадаться о чем я сейчас мечтаю.
— Из тебя хреновая лгунья. - Егор схватил меня за талию, приземляя на пол. Я издала звук протеста, а затем пошатываясь направилась в сторону выхода. Он не возражал. Его оценивающий сзади взгляд безумно раздражал меня.
— Посиди с ней, я приму душ, а потом сменю тебя.
На горизонте появился Даня. Мы обменялись самыми отвратительными взглядами, прежде чем я встала у плиты на кухне. Мой желудок урчал. На удивление, на сковороде разогревалась паста.
— Надеюсь, она отравлена?
— Тебе так не повезёт. - сказал Даня, опустившись на стул. Его взгляд блуждал по моему телу, и я спокойно его выдержала.
— Это вообще безопасно есть?
На самом деле, она выглядела аппетитно. Ароматы итальянских трав вызывали у меня воспитания о беззаботных днях в Сицилии.
— Что там? Это готовила Мартина.
Брюнет закинул грязные ботинки на стол, и я немного была шокирована его поведением. Ну, конечно, это Чикаго. О каком воспитании идёт речь?
— Паста с креветками.
— Наложи и мне, если там нет гребаной травы.
Этот ублюдок решил, что я буду его слушаться?
— Я тебе не слуга. Подними свою ленивую задницу и положи себе самостоятельно. - дерзнула я, обшаривая шкафы в поисках посуды.
Даня удивлённо поднял бровь, а потом загнал меня в угол, расставляя руки по обе стороны от меня.
Я нахмурилась, когда между нашими лицами оставались несчастные пару сантиметров.
— Я не Егор. - тихо сказал он. — Но я Кораблин, и я с удовольствием вырежу твоё гребаное кукольное личико, Ария, а потом скормлю своим любимым домашним питомцам. Я люблю акул. Они были бы счастливы. Особенно Дэймон. Ему нравится вкус человеческой плоти.
Я замерла. Дыхание застряло в моем горле. Его грязно-голубые глаза сверкнули, прежде чем он подмигнул мне. Данил был по-своему страшен.
— Дистанция. - предупредил Егор. Я обернулась на его голос, съежившись под давлением Дани. Стоя в открытый двери братья обменялись взглядами, которые я не сумела прочесть. Брюнет взглянул на меня с презрением, затем отошел на три шага.
Меня усадили за стол и больше всего мне хотелось заткнуть свои уши, дабы не слышать эти мерзкие голоса и разговоры. Кажется, они были бессмысленны. Не знаю как быстро я потеряла надежды на спасение, но каждый день становился тяжелее, чем предыдущий.
— Придурок, - выругался Даня, остановив вилку у рта и закрыв глаза, когда послышались слоновьи шаги на лестнице. На первом этаже едва тряслась люстра. Егор сжал кухонные приборы в своих кулаках, сделав глубокий нервный вдох.
— Привет, Ария. — поздоровался Марк. Я мягко улыбнулась ему, заметив удивление на лицах парней.
Марк подошел к плите и уголки его рта дрогнули.
— Мартина здесь? - удивлённо спросил он. — Выглядит вкусно. Там есть сыр?
— Ты портишь мне аппетит, Марк. И она тоже портит мне аппетит. - фыркнул Даня.
— Наши чувства взаимны. - дерзнула я.
— Ты тоже портишь мне аппетит, но заметь, что я сумел закинуть свой рот. - добавил Марк.
— Ты ходишь, как гребаный слон дома.
— Я рад, что сумел досадить тебе.
Он улыбнулся, схватив солонку. Марк поднимал мне настроение. Наверное, тот факт, что четыре стены в моей комнате всё ещё не сломали меня раньше, чем его старший брат, определенно, было его заслугой. Он, конечно же, не был со мной так близок, как могло казаться, но всё же он старался помочь мне в силу своих возможностей.
— Я наелась. - отчаянно произнесла я.
Еда в моей тарелке так и осталась нетронутой.
Егор равнодушно взглянул на меня, а потом схватил моё запястье. Сопротивляться было бесполезно.
Все те же самые движения.
Грубый захват.
Тихий щелчок дверью.
Ключ в замке звучал, как последний аккорд печальной симфонии. Я обессиленно опустилась на край кровати, уже не в силах понять, что все это значит. Слёзы поволоклись по щекам, оставляя горькие дорожки, застыли, как статуи, лишенные движения. Я пыталась отгонять мрачные мысли, но образ дома не покидал меня.
Сицилия была полна солнца, моря и теплоты, которую я теперь не чувствовала. Воспоминания о родителях, сестрах и братьях служили моим убежищем, но каждое новое запоминание чернело под давлением темноты вокруг. С каждым днем чувство безысходности поглощало меня. Каждый миг, проведенный в этой темнице, становился испытанием на прочность. И кажется, я не прошла его на все десять баллов.
Я старалась держаться, но уязвимость накрывала душу, как смерч. Вспомнив уроки, которые мне давали в детстве: "Семья — это всё", я понимала, что должна выжить, чтобы вернуться домой. Мой внутренний бой не закончился, и я знала — хоть я и не была физически свободна, в глубине души мое стремление к свободе оставалось непокорённым. Я буду бороться, несмотря на то, что теряла. Я буду возвращаться к свету.
Егор.
Каждый шаг отдавался в сердце, как громкий удар колокола, напоминая о том, что теперь я — Капо. Человек, который вырос среди теней, среди лжи и предательства. Я стоял на краю своей жизни, обременённый грузом воспоминаний, которые не давали покоя. Иногда, мне казалось, что я никогда не смогу забыть о своем прошлом. Я потерял часть себя. В нашем мире не было места для доброты и любви; только борьба за выживание. Каждый здесь жил только по закону убить или быть убитым.
Я вздохнул, словно впервые за долгое время, позволяя себе мечтать о возможности сбежать в другой мир, где не будет грязи улиц и крика душ.
Но я точно знаю, что я там, где должен быть.
— Выбрось это дерьмо, - сказал Даня, входя в игровую. Я не отреагировал на него. По-прежнему стоял у французских окон. Он всё ещё не был в курсе дел Семьи.
— Ты отстранился от меня. В чём, блять, дело? — спросил он, раскинувшись на кожаном диване, забросив ноги на журнальный столик, как он делал это всегда.
— Мы братья. Помнишь? Мы прошли огонь ради друг друга. Мы захватили почти все земли Восточного побережья. Мы планируем захват Сицилийской территории. Люди боятся одного упоминания о нашей фамилии. Ты, черт возьми, Капо этого города. Тебя ждут в России.
Я обернулся к нему. Внутри ничего не щелкнуло.
— Нас поставили на колени и мы встали. Мы забыли о своем прошлом. Мы преодолели всё это дерьмо вместе, а сейчас ты избегаешь меня? Серьезно? Это смешно, Егор. Я вижу, что что-то изменилось. - обиженно фыркнул Даня, выпуская пулю в стену.
— Сальваторе не спешит вызволять племянницу. - сказал я, прокусив щеку изнутри.
— Ты сейчас издеваешься? Это причина, по которой ты так хреново себя чувствуешь?
Он яростно взглянул на меня, схватив бутылку виски.
— Иди к черту. Это последнее, что волнует меня.
— Тогда в чём дело? Почему она вообще, блять, здесь? Мне противно находиться в одном доме с итальянкой. Уж тем более в нашем доме! Я слишком брезглив, - он усмехнулся, подпирая затылок двумя ладонями.
— Скажи честно, ты просто хочешь её.
У Дани всегда была отличительный сверх способность. Он умел вымораживать людей. Я выглядел так, словно собирался разрезать его на кусочки. Этот ублюдок был единственным человеком, в которого я не мог вонзить нож, и он пользовался этой привилегией по максимуму.
— Ты хочешь ударить меня из-за неё? - сказал Даня с кривой улыбкой на лице.
— Я хочу ударить тебя по многим причинам.
— Она одна из них?
— Заткни свой гребаный рот чем-нибудь, Даня. Ты действуешь мне на нервы. Прекрати это дерьмо. Мне плевать на неё. Лорети — последнее, о чем я сейчас думаю.
Брюнет заморгал на меня, потом веселье спало с его лица.
— Поговорим о более глобальных проблемах. - сказал он, встряхнув часы на запястье.
— Давай позже.
— Ты сказал тоже самое три дня назад, поэтому пошёл к черту. Чезаре ждёт нас в Нью-Джерси. Если мы рассчитываем на его поддержку в деле Сицилии, мы не должны игнорировать его приглашение.
Чезаре был одним из представителей старших Боссов семьи Карузо, и хоть я нечасто это признаю, но Даня был прав. Нам определенно нельзя было портить отношения с соседями. К тому же, я слышал, что этот ублюдок очень обидчив.
— Это прекрасная возможность показать ему одно из наших достижений, молящихся на этаж выше о милости Господа. - с усмешкой произнёс Даня.
Ария. Итальянская принцесса. Она, действительно, была моим козырем.
— Мы вернемся домой, в Чикаго, в среду, если вылетим завтра. Всего двое суток.
Глаза Дани практически просвечивали меня рентгеном.
— Я бы преподал ей урок, чтобы наша особа королевских кровей, не опозорила нашу Семью перед Карузо.
Мои руки сжались в кулак, но вместо того, чтобы последовать первому импульсу и сломать Дане нос, я закрыл глаза и мысленно сосчитал до семи. Он знал, насколько сильно я жажду сломать Арию раньше, чем это было задумано.
Я сел на такой же диван напротив брата, и залпом выпил стакан виски.
Его взгляд скользнул по моим сжатым кулакам, затем скользнул по лице, прежде чем самодовольно натянуть ухмылку.
— Ты для меня как открытая книга.
— Ты сегодня заткнешься? — быстро пробормотал я.
Даня выставил передо мной средний палец и я дернулся, чтобы сломать его, но вовремя остановился.
_________________________
⭐️⭐️