Глава 6
Гаврилина очень надеялась, что круги под глазами ей всё же удачно удалось замазать консилером. Всю ночь с воскресенья на понедельник она удобряла слезами подушку, что, конечно, имело некоторые последствия, которые отразились на её обычно свежем личике.
То, что сейчас творилось вокруг неё, просто крушило всё внутри у этой светловолосой куклы.
Бывает такое, живешь спокойно, всё вокруг кажется устоявшимся и таким правильным, что сейчас любят называть «зоной комфорта», и вдруг из этой самой зоны тебя так беспардонно вырывают, окуная в холодную воду.
Вот есть у тебя лучшая подруга. Душа в душу, все секреты друг другу рассказываете, и ближе неё никого у тебя нет, на самом деле. И ты даже смирилась с мыслью о том, что тебе нравится её молодой человек. Ну, Бог с ним, правда, ты ведь сильная девочка, справишься, верно? Эта симпатия пройдёт рано или поздно, главное не думать о нём слишком много.
Но как теперь не думать, если он целовал тебя так… сладко? Если теперь постоянно смотрит на тебя в школьных коридорах, словно испытывая на прочность. Ждёт, когда ты сдашься, когда отпустишь свои принципы и страхи и окунёшься с головой в этот омут.
Юная до сих пор не понимала, зачем Карина и Даней продолжают встречаться. Причём причины были не ясны с обеих сторон.
Рыжая, как оказалось, была влюблена в другого мужчину, тогда зачем связывать себя отношениями с другим человеком? Её аргумент о том, что ей нужно было отвлечься, совершенно не укладывался в голове Гаврилиной. Возможно, она излишне наивно смотрела на этот мир, но для неё отношения были чем-то серьёзным, тем, что должно быть по любви, во что вкладываешь душу.
Даня же клялся в том, что без ума от неё, Юли, и это тоже совершенно не желало доходить до сознания малышки. Она верила в его искренность, потому что его голубые глаза просто не могли врать. Но и понять, почему он до сих пор не расстался с Кариной, Юля не могла.
Всё казалось таким сложным и неправильным. Ей безумно хотелось, чтобы в одночасье всё встало на свои места, ведь… как бы сильно Гаврилина ни хотела быть с Милохиным, раньше всё было гораздо проще. Не надо было выворачивать себя наизнанку при каждом разговоре с Даней, не надо было врать лучшей подруге. Не надо было бы врать матери, которая уже не верит, что эти всхлипы за стенкой принадлежат героине сопливого сериала, а не собственной дочери.
Юная зарылась пальцами в волосы, посмотрев на часы на тоненьком ремешке, которые всегда носила на левой руке. До звонка на первый урок оставалось чуть больше пяти минут, и девчонка решила подняться в кабинет, потому что сидеть одной в закутке около раздевалки уже порядком осточертело. Да и со стороны это выглядело немного странным: проходящие мимо одноклассники непонимающе смотрели на неё, одиноко сидящую на собственной сумке. Не могла же она сказать, что просто не хочет видеть Карину и Даню. Её бы не поняли ещё больше.
Уже на подходе к нужному этажу, Гаврилина остановилась. Она стояла в пролёте между лестницами, когда услышала голоса своих друзей. Хотя Даню язык не поворачивался назвать друго.
Юля осторожно перегнулась через перила, наблюдая за стоящими на третьем этаже ребятами. Милохин в излюбленной привычке провёл пятернёй по светлым волосам, зачёсывая их назад, и раздражённо закатил глаза. Парень стоял около зеркала, потому юная хорошо его видела, хотя он стоял к ней почти спиной.
— Рыжая, ты издеваешься? Ты чего докопалась до меня, а? – рассерженный тон Дани ввёл Юлю в ступор: под кожу пробрался мелкий страх, вдруг Карина что-то узнала и теперь ссорится с Даней из-за этого?
— Мне просто надоело твоё враньё, – Давыдова закинула свою сумку на плечо и повела бровью. – Я же вижу, что что-то не так. Я не глупая, Даня.
— Я знаю, Карин. Но я не понимаю, чего ты от меня хочешь, – в его голосе сквозила усталость. Юле вдруг подумалось, что Милохину, наверное, тоже сейчас тяжело. Возможно, он и сам запутался, но никто не даёт ему однозначных ответов на его вопросы.
— Я хочу, чтобы ты перестал постоянно отвечать «всё в порядке» и честно сказал, что происходит. Конечно, я далеко не идеальная девушка, у самой скелетов в шкафу дохрена, но я имею право знать, что случилось! У меня в последнее время складывается впечатление, что мы стали абсолютно чужими друг другу людьми, – девушка злилась, и Юле вдруг отчаянно захотелось подбежать к лучшей подруге и прижаться к ней, постараться успокоить. Признаться, что это она! Она! Юля во всём виновата!
Слёзы совсем неожиданно потекли из глаз, Гавриловна всеми силами старалась не всхлипнуть, чтобы не выдать себя.
— Всё в порядке, рыжая, – Даня пытался сгладить конфликт, но эта фраза была для Давыдовой, как красная тряпка для быка.
— Да пошёл ты, Милохин, – резко бросила рыжая и поднялась по лестнице на следующий этаж.
Юная затаила дыхание, когда вдруг заметила, что Даня смотрит прямо на неё через отражение в зеркале. Он чуть склонил голову в бок и улыбнулся. Как-то совсем устало и равнодушно. Словно ему уже было плевать на всё, что происходит вокруг. Милохин кивнул головой в сторону лестницы наверх, словно приглашая последовать за собой.
Они вместе поднялись на последний этаж и прошли к одному укромному месту, которое находилось под лестницей на крышу школы. За всё время обучения в этой школе Юля здесь ни разу не была, но вот Даня бывал здесь с завидным постоянством. В основном с девчонками, конечно.
Тут всегда было тихо и пусто, школьники редко забредали сюда, а видеть сейчас кого-то кроме Юли Дани хотелось меньше всего. И вот она стояла перед ним, нервно теребя лямку рюкзака, и смотрела как-то совсем испуганно.
— Я думаю, ты должен найти в себе мужество, и всё ей рассказать, – тихо начала блондинка, опуская глаза. – Карина скоро догадается, это же очевидно. Лучше, если ты признаешься во всём сам. А потом и я с ней поговорю. Хотя мне не принципиально, можно и наоборот.
Блондин сел на ступень лестницы, что находилась позади него, и внимательно посмотрел на Гаврилину. Его восхищала её решительность, эта малышка действительно его поражала. С виду казалась такой хрупкой, но на деле была сильной девочкой.
— Я поговорю с ней, Юль, – с одной стороны девушка была рада это услышать, потому что ситуация между ними явно выходила из-под контроля, но её сердце одновременно болезненно сжалось. – Но ты должна мне кое-что пообещать.
— Что?
— Ты будешь моей, – Гаврилина недоверчиво нахмурила бровки и сложила руки на груди. – Не корчи мне рожицы, я не шучу. Я поговорю с Кариной, только если буду уверен, что после этого разговора ты не сбежишь от меня.
— Тебе не кажется, что шантажировать меня в этой ситуации – слишком подло. Даже для такого как ты.
— Такого как я? – его комично поднятые брови выводили брюнетку из себя ещё больше.
— Да. Такого эгоиста.
— Плевать, – малышка стояла всего в полуметре от него, чуть возвышаясь, потому что парень сидел на лестнице. Ему не составило труда дотянуться до Юли рукой и схватиться пальцем за шлёвку на её джинсах, вынуждая приблизиться. Малышка не позволила себе сесть к нему на колени, потому опустилась на собственные колени на ступень, которая находилась чуть ниже той, на которой сидел Даня. Их лица были на одном уровне, а тот факт, что сейчас девчонка для удобства стояла на коленях между его разведённых ног, казался самой Юле знаком покорности. Ей хотелось быть покорной ему, потому что сейчас она не могла представить ни одного молодого человека рядом с собой, кроме Даниила. Но она не имела права быть с ним рядом. – Малышка, возможно, это сложно будет понять, – он провёл большим пальцем по её щеке, внимательно глядя в её зелёные глазки. – Я и не прошу этого. Лишь хочу сказать, что Карина – единственный мостик, который будет соединять меня с тобой, если ты мне откажешь. Если ты потребуешь оставить всё, как есть, я продолжу встречаться с ней, чтобы приходить к ней в гости, когда ты будешь там, чтобы напрашиваться на прогулки вместе с вами. Чтобы иметь возможность хотя бы проводить время рядом с тобой. И я разорву отношения с Кариной, только если буду знать, что после нашего разрыва я буду вместе с тобой. Потому что мне кажется, что если прямо сейчас всё расскажу рыжей, то ты будешь всяческими способами меня отталкивать. А мне нужны гарантии.
— А где мои гарантии, Даня? Где гарантии того, что я не потеряю лучшую подругу, что за моей спиной не будут шептаться и называть шлюхой, если я начну встречаться с тобой?
— Боишься осуждения кучки подростков?
— Я боюсь того, что буду осуждать сама себя, в первую очередь. Порядочные девушки не уводят парней у своих подруг, – малышка устало выдохнула и наклонилась к Дане, утыкаясь лобиком в его грудь.
Она сжала в кулачках его свитер и затрепетала, когда почувствовала, как руки Милохина обвили её спину. – Пожалуйста, отступись, Даня. Пойми, у нас ничего не может быть, я не могу всё это держать в себе, но если мы постараемся забыть, то Карине не обязательно будет рассказывать, – она подняла на блондина свои глаза, в которых очень быстро собиралась влага. – Перестань смотреть на меня в школе, перестань пытаться зажимать меня в укромных уголках при первой же возможности, не карауль меня у подъезда. Оставь меня, я тебя прошу.
Даня было невыносимо видеть, как из глаз Юли текли слёзы. Он начал утирать их большими пальцами рук, но они всё равно продолжали течь, а Милохину казалось таким важным их сейчас остановить. Потому он не переставал стирать пальцами скатывающиеся слезинки. Не понимая, зачем это делает.
— Юль, перестань, – парень осторожно поцеловал её губы и снова отстранился, пытаясь понять реакцию девчонки. Гаврилина захлопала глазами, но всё равно, поддаваясь низменным желаниям, потянулась к его губам. Инстинктивно. Неконтролируемо.
И они целовались, пытаясь погасить друг в друге это безудержное желание, которое овладевало ими обоими, когда они оставались наедине. Даня трепетно прижимал к себе её тельце, а Юля так крепко сжимала его плечи, что им обоим казалось, что они единое целое сейчас. Один сгусток эмоций, выворачивающий всё внутри. Они целовались глубоко, с влажными звуками, которые распаляли их страсть, играли языками, словно пытались доказать друг другу, как сильно нуждаются в этом поцелуе. Иногда это походило на лихорадку, потому что они сталкивались зубами и кусали губы друг друга.
Всего на одно мгновенье, когда рука Дани потянула за волосы блондинку, и он припал губами к её шее, Юля почувствовала стыд.
И этого мгновения хватило, чтобы малышка набралась сил и оттолкнула Милохина.
— Даня, мы не должны…
— Это ты хочешь забыть? – резко перебил Юлю Милохин, наклоняясь к ней ближе. – Отвечай на вопрос, Юля. Это. Ты. Хочешь. Забыть? Вот так, когда в лёгких воздуха не хватает, а ты всё целуешь и не можешь остановиться. У меня никогда не было такого ни с кем. Никогда, ясно? И пусть я буду последним мудаком на планете, считай меня конченной гнидой, бесчувственным козлом – мне похуй, Юля. Не на твои чувства. А на твоё мнение. Потому что твои чувства я вижу, я знаю, что тебе так же сносит крышу, и ты не знаешь, что с этим делать. Говорят, по-настоящему влюбляешься один раз в жизни. И я не намерен это проебать.
Он резко поднялся с лестницы и, поцеловав в лоб совсем не сопротивляющуюся Юлю, пошёл в сторону школьных кабинетов. Кажется, звонок на урок давно прозвенел.
— Куда ты? – хрипло спросила Гаврилина, глотая подступивший к горлу ком.
— На урок. А ты приведи себя в порядок и тоже подходи. А ещё лучше иди домой, чтобы не вызвать лишних разговоров, я скажу преподавателю, что встретил тебя у медпункта и тебя отпустили домой из-за того, что у тебя болит голова, хорошо? – он видел, как поникли плечики блондинки, и понял вдруг, что ни за что её не отпустит.
Пусть его возненавидит Карина, пусть перестанут уважать друзья – Юля слишком глубоко внутри него, чтобы просто вычеркнуть её из жизни. – Я не хотел тебя обидеть, малышка. Просто знай, что я не отступлюсь. Я не буду давить, я хочу, чтобы ты приняла это решение осознанно, хорошо? И я буду ждать столько, сколько нужно.
— Так говоришь, словно у меня нет выбора. Словно я всё равно приму именно это решение. Быть с тобой.
Даня грустно улыбнулся, и перед тем, как оставить девушку одну со своими мыслями, бросил:
— Так и есть, кукла.
***
— Ты чего так рано? – голос матери заставил малышку вздрогнуть: родители должны были быть на работе, потому, войдя в квартиру, малышка даже не думала утирать слёзы.
— У меня просто… голова заболела, меня отпустила медсестра, – с ходу ответила Юля, и даже не соврала.
Хорошенько умыв лицо в школьном туалете, девушка действительно заглянула в медпункт и попросила освобождение, сославшись на головную боль. Скорее всего, по зарёванному лицу было ясно, что дело вовсе не в головной боли, но самое главное, что освобождение Весниной дали, и проблем с учителями не будет.
– Я в комнату, ладно? Кушать не хочу.
Блондинка поспешила ретироваться в собственную спальню, пока мама не заметила что…
— А почему глаза на мокром месте? – ну, вот. Не успела. – Тебя кто-то обидел, Юль?
Девчонка лишь неопределённо помотала головой, поспешно ушла в свою комнату и улеглась на мягкую кровать, желая лишь, чтобы эти предательские слёзы уже перестали течь из её глаз. Она так устала за эти недели, что прошли после их первого поцелуя с Даней, что чувствовала себя такой опустошённой.
Юная заплакала ещё сильнее, когда почувствовала ласковую руку матери, которая перебирала её длинные волосы. Всегда так бывает. Вроде, уже успокоилась, но тебя начинают жалеть, и хочется зарыдать ещё громче.
— Мам, я так его люблю, – и ей ни на минуту не показалось, что её слова прозвучали слишком категорично. Юля была на все сто процентов уверена в своих словах, потому что это чувство теплилось в ней уже давно и прошло многие проверки. Оно не угасло со временем, не притупилось, когда Даня стал встречаться с Кариной, и уж тем более не пропало после их поцелуя. Только разгоралось ярче. – Так люблю, мам. Так сильно…
Женщина понимающе улыбнулась, хоть этого и не видела маленькая брюнетка. Мама Сони легла позади неё, обнимая свою дочь со спины, прижимая её крепче.
— Моя хорошая, перестань плакать, – она осторожно поцеловала волосы дочери. – Что это за мальчик?
— Даня, – его имя быстро сорвалось с губ Юлии, и она тут же всхлипнула.
— Твой одноклассник? Который с Кариной встречается? – когда малышка зарыдала ещё громче, матери не понадобились ответы на заданные вопросы. – Ну и чего сырость разводишь? Если они друг друга любят, то ведь сама понимаешь, что ничего не поделать.
— Мам, он её не любит. И она его тоже. Кариша влюблена в кого-то другого, а с ним просто так встречается, чтобы отвлечься, она мне сама сказала. А Даня хочет быть со мной, потому что я ему нравлюсь, и… мы с ним целовались, в общем. Это так отвратительно с моей стороны, но я никак не могу с собой справиться. И хочется, и колется, как говорят.
— Знаешь, Юля. Один раз живём. Карина, если ничего к нему не чувствует, поймет. Вы ведь подруги, не чужие друг другу люди, а если решит прекратить с тобой общение, значит, она не твой человек, хотя мне так не кажется. Конечно, она должна на тебя злиться, но Карина желает тебе только счастья, я уверена. А сама она не будет счастлива с Даней, как и он с ней, правильно? – Юля покивала головой, поцеловав руку матери. – Ты поговори с ним, решите, как лучше всё рассказать Карине. В любом случае, даже если твоя подруга воспримет всё слишком тяжело, с этим мальчиком она уже не будет.
Мне с высоты прожитых лет, может, и легко говорить. Но ведь решать что-то тоже нужно, хоть это и очень трудно. Ты уже совсем большая стала, Юль.
Учись решать свои проблемы не только слезами, и будь ответственной за свои слова и поступки. Нехорошо, что ты за спиной Карины целовалась с её молодым человеком, но что было – то было, нужно просто признать свои ошибки.
Юля выдохнула и кивнула.
— Мне нужно немного времени, чтобы всё осмыслить. Мам, спасибо тебе огромное.