Железные кольца
Нацу проснулся ни свет ни заря и принялся быстро собираться. Он тяжело вздохнул, надевая чёрный костюм. «Люси... ты не заслужила такого. Почему именно у тебя, у моего ангела, забрали маму?» Парень тихо, чтобы не разбудить остальных домашних, спустился вниз и вышел из дома. Сегодня был день похорон Лейлы Хартфилии.
Только начинало светать, но парень был твёрдо уверен, что его помощь понадобится. Вечером прошлого дня ему позвонил отец Люси и попросил прийти как можно раньше, чтобы помочь, потому что сам мужчина мог быть занят организацией похорон. А оставлять дочь одну он не хотел.
Нацу тихонько вошёл в погребальный зал. Учитывая раннее время, никого ещё не было, только рабочие молчаливо расставляли цветы. Люси стояла возле гроба и пустыми глазами смотрела на лицо матери. За ночь она выплакала все слёзы, и теперь потерявшие блеск глаза были сухими и безжизненными. Лишь золото её волос великолепно сверкало, не желая быть поглощённым чернотой наряда.
Девушка обернулась на звук приближающихся шагов и, увидев Нацу, протянула к нему руки, словно маленький ребёнок. Парень крепко прижал её к себе, он не мог видеть пустых поблекших глаз всегда солнечной девушки. Он чувствовал, как её мелко трясёт, и лишь сильнее прижал девушку к себе. Сердце Драгнила разрывалось на части, ему хотелось вырвать свою душу из тела и отдать её Люси, лишь бы она не чувствовала себя одинокой.
— Спасибо, Нацу...
— Тебе не за что меня благодарить.
Драгнил через плечо Люси глянул на Лейлу. Лицо женщины не было умиротворённым. Она словно морщилась от постоянной боли, губы были сжаты в тонкую линию, между бровей вырисовывалась беспокойная морщинка. Однако была в этом лице доля страха. Не за себя. За тех родных, которые остались без неё.
Они с дочерью были невероятно похожи. Если бы не отпечатки возраста в виде морщинок на лице женщины, их запросто можно было спутать. Но теперь морщинки не имели значения, потому что красивое лицо было омрачено отпечатком смерти.
Нацу отвёл взгляд от покойницы и посмотрел на Люси. Блондинка пустыми глазами смотрела перед собой, как будто сквозь окружающие её предметы. «Мама... почему ты оставила меня? Почему?.. За что мне такое наказание?.. Я ведь не заслужила...» Ей хотелось плакать, но слёз не было, лишь тупая боль терзала душу.
— Люси... давай расставим цветы... — прошептал Нацу.
«Ей нужно быть хоть чем-то занятой, иначе она сама себя доведёт», — думал парень. Блондинка коротко кивнула, подумав так же, и пара попросила рабочих показать, где брать растения. Розы, красные розы, их было очень много. Отец Люси специально заказал их неимоверное количество. Он словно последний раз признавался Лейле в любви. Мужчина был опустошён не меньше дочери, но старался держаться ради неё, поэтому быстро смахивал вырывающиеся слёзы, чтобы Люси их не видела.
Сквозь витражное окно засветило солнце, разбрасывая по полу разноцветных зайчиков. Жёлтый лучик посветил Люси прямо в глаза, девушка зажмурилась и подняла голову на окно, прикрывая глаза ладонью. Ей было тепло, а струящийся свет воплощал надежду, которая была так нужна. Лёгкое подобие улыбки появилось на лице девушки, и Нацу, наблюдавший за ней всё это время, облегчённо вздохнул.
***
Ближе к полудню стали съезжаться родственники и друзья семьи Хартфилия. Нацу ни на шаг не отходил от Люси, и она была ему благодарна за это, ведь ей было легче переносить утрату рядом с ним. Черной вереницей люди подходили к ней и выражали соболезнования. Все, как один, твердили, что всё будет хорошо. Девушка и сама в это верила, но в тот момент слова о светлом будущем пролетали мимо, не оседая в душе.
Больше всего Люси тогда хотелось уйти из зала как можно дальше, чтобы не видеть ни одного лица, чтобы остаться наедине с собой. Ей хотелось расплакаться. Принимая соболезнования от очередного друга семьи, девушка краем глаза заметила, что в погребальный зал неуверенно вошли Гажил и Леви. При виде друзей у Люси словно камень с души упал. «Всегда рядом...»
МакГарден подошла к блондинке, взяла её за руку и обеспокоенно заглянула в глаза.
— Лю-чан, держись...
Люси улыбнулась своей подруге, но вышло как-то криво. Несмотря на это, Хартфилия была благодарна Леви, ведь это было не дежурное соболезнование, синеволосая по-настоящему волновалась за подругу. Гажил не стал ничего говорить. Все его переживания выражала Леви, но Люси знала, что Редфоксу тяжело видеть страдания друзей.
Через десять минут пришли Грей и Джубия. Локсар хотела что-то сказать Люси, но неожиданно расплакалась и припала к плечу подруги. Синеволосая устыдилась своей слабости, взяла себя в руки и лишь молча заглянула блондинке в глаза, пытаясь с помощью взгляда передать ей частичку облегчения. Хартфилия печально смотрела сквозь Джубию. Она была совершенно опустошена. Друзья понимали это.
Нацу увидел, что пришли Лили и Фрея. Старший Редфокс подошёл к парню и тихо поинтересовался, как Люси. Драгнил опечаленно помотал головой. Фрея подошла к блондинке и молча притянула её к себе, крепко обняв. Хартфилия была удивлена этому. «Возможно, она единственная, кто может меня понять, ведь ей пришлось пережить то же самое...» До слуха Люси дошёл едва слышный шёпот беловолосой.
— Душу рвёт на части. Потом будет не так больно.
Словно толчком послужили эти слова, и Люси наконец смогла дать волю чувствам. Крупные слёзы градом покатились из её глаз, она прижалась к плечу подруги, и почувствовала, что Фрея тоже дрожит. Дреер быстро смахнула упрямо текущие слёзы.
Наконец Люси почувствовала понимание. И чуть подрагивающие плечи Фреи, и Леви, держащая её за руку, и все остальные ребята помогли ей отойти на шаг назад от края пропасти.
Возле гроба стал священник, седовласый старик, старый друг семьи Хартфилия, и произнёс небольшую прощальную речь. Старые голосовые связки не позволяли говорить громко, но этого не требовалось, потому что старика все слушали затаив дыхание. Он не растекался мыслью по древу, и в искренности его слов не сомневался никто, ведь он когда-то венчал Лейлу и её мужа. Теперь, по прошествии семнадцати лет, ему было очень тяжело произносить прощальные слова.
Отец Люси закрыл лицо ладонями и беззвучно зарыдал. Перед глазами стоял тот день семнадцать лет назад, когда он надел своей возлюбленной кольцо на безымянный палец и они поклялись друг другу в вечной любви. Он до мельчайшей детали помнил её счастливое лицо, когда они, такие молодые, совсем ещё бедные, в маленькой церквушке обменивались дешёвыми железными кольцами, потому что на золотые попросту не было денег.
Она всегда поддерживала его, с какими бы трудностями не приходилось сталкиваться. Она ни разу не отвернулась от него, и никогда не давала повода сомневаться в её любви. Она подарила ему прекрасную дочь, точь-в-точь похожую на неё, маленькую умницу Люси, ради которой отец сделал всё, чтобы добиться благополучия и обеспечить ей безбедную жизнь. Он был счастлив, что может купить дочери любую интересную для неё книгу, и её это всегда очень радовало, а потом они втроём сидели в гостиной и читали, порой разыгрывая эпизоды.
Лейла всегда очень веселилась, глядя на неумелую актёрскую игру мужа. Но теперь мужчина осознавал, что больше никогда не услышит смеха любимой женщины. Люси подошла к нему и крепко обняла.
— Папочка, прошу, только не плачь, мама... ей никогда не нравились слёзы, — дрожащим голосом сказала блондинка.
Её отец лишь крепко прижал ребёнка к себе. Он посмотрел на два кольца на своём безымянном пальце: одно железное, кривоватое, а второе золотое, которое они вместе выбрали через пару лет.
Настало время, и гроб вынесли на территорию кладбища, поставив рядом с выкопанной ямой. Это было время последнего прощания. Люси с отцом несколько долгих минут стояли, прощаясь со своим ангелом, после чего гроб опустили на дно ямы. Люси опустошённо наблюдала, как рабочие засыпали могилу землёй. «Мы больше никогда не увидимся, мама... Прошу, не забывай меня...» На глаза Люси навернулись слёзы. Она посмотрела на лицо статуи, установленной в изголовье могилы. Её мама с крыльями ангела. Да, именно такой она осталась в её сердце и памяти.
Люси ещё долго стояла рядом со свежей могилой, предаваясь воспоминаниям.