Люси
Люси оправлялась от потери несколько месяцев. Нацу поддерживал её, стараясь всё время помогать и быть рядом. Она была благодарна ему за это. В один из пасмурных дней она как никогда затосковала по маме. Сразу после занятий она направилась на кладбище.
«Мама... иногда мне кажется, что я осталась совсем одна. Это так тяжело... Мне так не хватает твоих нежных рук, перебирающих мои волосы...» — думала девушка, подходя к воротам кладбища. В нескольких десятках метров она замерла, увидев Фрею. Блондинка решила проследить за одноклассницей, и незаметно пошла за ней.
Дреер остановилась у Белой мраморной плиты и упала на колени, пустыми глазами глядя на портрет женщины, так похожей на неё.
— Ты плохой шпион, Люси, выходи.
Хартфилия, густо покраснев, вышла из-за стоящего неподалёку памятника и приблизилась к подруге. Фрея пристально на неё посмотрела.
— Ты и подумать не могла, что я сюда хожу? – мягко улыбнулась она и перевела взгляд на надгробие. – Я очень скучаю по маме. И эта тоска никуда не уходит. Но здесь я могу поговорить с ней. Мне так становится легче, — беловолосая помолчала. – Люси, тебе очень повезло.
— О чём ты? – не поняла девушка.
— Нацу. Тебе просто сказочно повезло, что он рядом с тобой в тяжёлое для тебя время. Половину твоей печали он забирает себе. Так легче. Цени это, потому что мне когда-то пришлось всё переживать одной.
Дреер поднялась с колен и ушла, оставив Люси в глубоко задумчивом состоянии. В уме всплывали разные отрывки из недавнего прошлого. «Люси, а когда у тебя закончатся эти твои дни, мы с тобой...», «Лю-чан, Гажил сказал мне истину: по-настоящему почувствовать, что парень твой, ты можешь только тогда, когда он внутри тебя, и он чувствует, что ты – его девушка. Это совсем другое состояние близости».
— Я ведь так люблю его... – тихо прошептала Люси.
***
— Нацу, ты знаешь, я влюбился! – Хэппи запрыгнул на кровать брата и выжидающе уставился ему в спину.
Драгнил старший оторвался от математических формул и удивлённо обернулся, оглядев младшего с ног до головы. Двенадцатилетний Хэппи Драгнил нетерпеливо болтал ногами, его глаза светились радостью, а непослушные синие волосы, казалось, лежали ещё более беспорядочно, чем обычно. Они были очень похожи.
— И кто же она? – подмигнул Нацу.
— Венди Марвелл! Она к нам неделю назад перевелась! Красивая-я-я-я... – блаженно протянул мальчишка, ложась на спину. – Нацу, как думаешь, если я подарю ей букет полевых цветов, она не обидится?
— А на что она должна обидеться? Девочки любят цветы, — удивился старший брат.
— Но это же будут всего лишь полевые цветы... не покупные.
— Хэппи! Насчёт этого вообще не волнуйся, ей будет даже приятнее!
— Правда? – оживился мальчик.
— Спрашиваешь! – Нацу стукнул себя в грудь. – Уж я то знаю!
Радостный Хэппи, провожаемый снисходительным взглядом брата, выбежал из комнаты, взяв курс на парк. Нацу поднялся из-за стола и спустился вниз, чтобы закрыть за братом дверь, но как только он потянулся к замку, прозвонил дверной звонок. Драгнил открыл дверь.
— Люси?
Хартфилия глубоко дышала, опираясь на дверной косяк. Было видно, что она бежала. Девушка подняла на Нацу глаза, и парень обомлел: они горели огнём, никогда он не видел у Люси ТАКОГО взгляда.
Девушка, не церемонясь, переступила порог и обвила руками шею парня, сомкнув губы в страстном поцелуе. Драгнил быстро проникся её настроением и, пинком ноги закрыв дверь, подхватил Люси на руки и устремился наверх, в свою комнату.
Там они возобновили поцелуй, принявшись срывать друг с друга одежду. Яростная буря чувств разрушила спокойствие Драгнила. Руки девушки лишили его воли: они скользнули по его спине и плечам, пока он стягивал с нее рубашку. Через секунду его брюки тоже оказались на полу. Её пальцы судорожно сжались на его плечах, когда он склонился над ней и настойчивыми губами поймал напрягшийся сосок.
Жар его крови стал еще сильнее, когда он почувствовал, как она открывается навстречу ему. Он хотел любить ее медленно, чтобы доставить ей наслаждение, и бурлящая страсть не оставила в нем ничего, кроме жадной потребности погрузиться в ее плоть и кровь, стать кусочком ее жизни, забыв обо всём.
Взяв лицо Люси в ладони, Нацу всмотрелся в ее ослепительно блестящие глаза и медленно начал движение, которое их соединит. Он хотел бы навсегда запечатлеть ее лицо в своем сердце. Оказавшись в ее жарком лоне, он издал звук, похожий на рычание. Ничто не смогло бы сейчас остановить его. Это жадное горячее соединение с Люси копилось в нем, как гроза.
Ее страсть охватила его, взяла в плен, лишила рассудка. Не существовало ничего, кроме этого калейдоскопа чувств, мощных, неудержимых. Когда Люси приподняла бедра, втянув его еще глубже, у Нацу перехватило дыхание. Никогда еще он не испытывал подобного блаженства, наслаждаясь вкусом ее губ, погружаясь в роскошные глубины ее трепетного тела.
А потом не осталось ничего, кроме их тел, атласного и огненного. Люси была нежная, щедрая и со сладкой готовностью встречала его желания. Нацу был жаден и требователен, он врывался и брал. Аромат её духов окружал его, когда он зарывался лицом в ее разметавшиеся волосы. Слишком скоро его подхватила волна невыносимого блаженства, так что он, ахнув, застыл неподвижно. Когда она качнула бедрами, Нацу не смог удержать себя — так же как дождь не мог бы не пролиться на плодородное тело земли.
А потом время остановилось, и Нацу долго лежал, позабыв обо всем. Приподняв голову, он заметил, что пальцы его по-прежнему запутаны в волосах Люси. Он должен был чувствовать ее — боялся, что она ускользнет от него, что все это только сон, который развеется, стоит лишь открыть глаза. Ресницы девушки затрепетали — и он утонул в бездне ее карих глаз.
— Я словно в раю,— прошептал он.
Давно пора было подарить Нацу невинность, теперь Хартфилия понимала это, рассматривая его нежные зелёные глаза. Девушка провела рукой по прессу парня, и он, вздрогнув от такого прикосновения, поцеловал её в плечо. И сильные руки Нацу, его красивое тело, его трепетные прикосновения и поцелуи будоражили кровь. Люси была счастлива.
Некоторое время улыбающиеся влюблённые лежали, смотря друг другу в глаза. Теперь они были по-настоящему близки, и Люси чувствовала это. Всё было именно так, как сказал Гажил.
— Нацу, я так счастлива... Я хочу, чтобы такие моменты были как можно чаще...
Некоторое время они оба молчали, а потом Драгнил посмотрел на Люси прямо и нежно. Лицо его в желтоватом свете настольной лампы казалось столь же мягким, ранимым и далёким, каким бывает порой лицо женщины, когда она вдруг глянет на тебя, оторвавшись от собственных мыслей, и промолчит. И тогда Хартфилия увидела, и очень отчётливо, то, что всегда хотела в нём увидеть: он был в той же степени серьёзным, что и дурашливым. Всякая необходимость объяснять причину её внезапного порыва улетучилась, Люси осталось, в конце концов, просто принимать его таким, каким он был.
— О-о-о... – хитро улыбнулся парень. – У нас с тобой столько времени впереди...