IX глава «Тонкая грань»
5 октября, 16:03 дня, Орландо, штат Флорида
Дождь стучал по окнам мелкой, но упрямой дробью, будто специально стараясь не оставить тишине ни единого шанса. Аманда сидела в старом кресле с потертыми подлокотниками в своей небольшой квартирке на окраине Орландо. Квартира была простая: маленькая кухня с облупившейся краской на шкафчиках, узкий коридор, ведущий к спальне, где всегда пахло слегка сыростью. Из-за постоянных дождей в комнате казалось мрачно и пасмурно, словно серое небо просочилось сквозь стены и осело прямо в воздухе.
Она сидела, поджав колени к груди, и смотрела, как дождь полосует стекло тонкими дорожками. В голове снова и снова всплывал тот момент в кафе, когда она ляпнула Лиён про Джорджа и его «малолетку» в саду. Слова вырвались, как пуля — обратно их не засунешь.
Аманда закусила губу. «А если я влипла? И её заодно потянула?» Мужчина этот... по всем слухам, с ним лучше не шутить. В «Your Sky» стоило спросить — и люди начинали говорить тише, а глаза уводили в сторону. Холодный, как лёд, всегда с лицом будто всё под контролем. Только вот там, на банкете, он дал трещину. Агрессивный, сорванный, готовый рвануть — и именно это Аманде запомнилось сильнее всего.
Она закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. В груди неприятно щемило чувство: тревога вперемешку с какой-то чужой ответственностью. «Я сделала правильно, что сказала ей? Или теперь мы обе идём по тонкому льду?»
Аманда машинально потянулась к пачке сигарет, но передумала. Голова и так гудела. Вместо затяжки — только горькая мысль:
«Ну и как я, чёрт возьми, могу ей помочь?»
Перед глазами снова всплыл сад: Джордж, эта слишком юная блондиночка, взгляд полный страха. А потом — те фотографии. Слишком уж всё в одной линии. Случайные измены так не выглядят. Здесь ниток больше, чем на её старом пальто.
Она скривилась, сжав брови. Если кому-то нужно было специально подкинуть Лиён эти снимки — значит, кто-то играет грязно и в долгую.
И тут до неё дошло.
— Мартин... — усмехнулась она, почти сквозь зубы.
Толстяк, один из её первых «любимых» клиентов. Щёки блестят жиром, дорогие костюмы сидят так, будто вот-вот разорвутся на пуговицах. Любитель похвастаться — деньгами, машинами, домами, а главное, «связями в верхушке». Слизняк, вечно навязчивый. Каждый раз, когда он поправлял свой дурацкий галстук пухлыми пальцами, Аманда еле сдерживала желание вытереть руки, как после чего-то липкого.
И вот он снова, этот приторный Мартин, через «Your Sky» настойчиво требовал именно её в сопровождение на очередной приём. Настойчиво до тошноты.
«Опять жирдяй лезет со своим зудящим вниманием...» — скривилась Аманда, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.
Но чем больше она об этом думала, тем очевиднее становилось: в его липком приглашении есть польза. Мартин крутится в том же свете, где вертится и Джордж. И если мужа Лиён там не будет, то кто сказал, что нельзя выудить что-то у этого самодовольного болвана? Главное — задеть его эго, подбросить парочку вопросов между коктейлем и его бесконечными хвастовствами. А уж он, в своей любви раздувать щеки и хвалиться связями, обязательно что-то ляпнет. Может, даже больше, чем нужно.
Аманда тихо усмехнулась и откинулась на спинку кресла, проведя пальцем по губам.
— Ну что ж, толстосум... — протянула она почти ласково, — пожалуй, ты всё-таки пригодишься.
Внутри было противно признавать: в этой грязной игре именно он может оказаться её ключом.
Аманда откинулась на спинку кресла, лениво обдумывая свой план, когда вдруг уловила тихое мяуканье. Спустя секунду её пушистая кошка ловко запрыгнула ей на колени. Та устроилась поудобнее, понюхала розовые пряди волос хозяйки и, замурлыкав, улеглась прямо у неё на груди.
— Ну что, Китти, похоже, у нас снова будут приключения, — пробормотала Аманда, машинально почесав кошку за ушком.
Она понимала, что игра становится всё опаснее, но сидеть в стороне, когда Мин Лиён так явно запутана в чужой лжи, было бы ещё тяжелее. Сделав глубокий вдох, Аманда потянулась к телефону, пролистала контакты и выбрала нужный номер.
— Алло, это Аманда. — её голос прозвучал хрипловато, будто от усталости. — Помните того мужчину, который всё настойчиво требует меня в сопровождение? Да. Я согласна. Договоритесь с ним о встрече.
Она отключила звонок и на секунду прикрыла глаза, ощущая, как кошка теплее прижимается к ней.
Иногда ей всё же вспоминался тот проклятый отель на окраине Орландо.
Мужчина с дорогими часами, набитым портмоне и охраной. Ещё ночью он был чертовски жив, когда лез к ней под юбку. А утром — холодный и мёртвый, будто из него вытянули всё за один миг. Почему? Что с ним случилось? Сердце? Отравление? Или ещё какая-то богатая гадость, которая доводит этих «успешных» до гроба?
Аманда никогда не пыталась это выяснить. Идиотка, конечно. Вместо того чтобы звонить в скорую, вызвать полицию... она сняла с него часы, вытащила из портмоне пачку купюр — и деру. Через чёрный вход, через персонал.
А потом — эти два мордоворота. Псы, которые вечно держались в тени, но всегда были рядом. Они почти нагнали её, уже дышали в затылок, и только случайность спасла: старик, который пустил её в машину, когда она с криком рвалась в неё.
С тех пор Аманда гнала эти мысли прочь. «Не нашли? Значит, и не ищут». Но каждая встреча с подобными типами — жирными, самодовольными, уверенными в своей безнаказанности — возвращала тот липкий холод в груди. И Мартин, этот надушенный идиот, невольно напомнил ей о той ночи.
Она сама не понимала, чем думала, когда сунулась к Лиён. Ни образования, ни нормальной работы за плечами. Круглосуточные магазины? Уборщица? Да там не выживешь, не то что жить будешь. А в «Your Sky» хотя бы платили за красоту, за умение улыбаться и делать вид, что всё вокруг блестит и сверкает.
Хорошо, что была школьная знакомая. Та, что когда-то тоже крутилась в эскорте, а потом выскочила замуж за богатенького папика и теперь жила в своё удовольствие. Пришлось унижаться: упрашивать, платить, лишь бы та свела её с Лиён.
И Лиён — удивительно — не оттолкнула. Даже взяла к себе.
Аманда до сих пор не понимала, чем думала. Влезть в эту грязь снова, подставить себя? А теперь — ещё и связываться с её мужем, с этим холодным типом?
Но внутри крепла странная решимость.
Она хотела помочь Лиён. Хотела расколоть эту гниль и вытянуть наружу.
Правда, говорить об этом самой Лиён пока было бессмысленно. Та бы только вспыхнула, оттолкнула, да и опасно это — для неё самой.
Нет. Аманда справится сама. А потом уже решит, стоит ли открывать ей все карты.
Аманда потянулась за тетрадью на столе, но случайно задела ногой низ кровати. Из-под неё чуть выехала потрёпанная коробка из-под обуви.
Сердце неприятно кольнуло.
Чёрт... давно она туда не заглядывала.
В коробке лежали остатки той «удачной» ночи в отеле. Пачка купюр, уже потрепавшихся от её рук. И часы. Тяжёлые, блестящие, такие дорогие, что даже держать их было странно — словно чужая жизнь на запястье.
Аманда села на край кровати и взяла часы в ладонь. Металл был холодным, и от этого внутри тоже всё холодело.
«Ну и что я с тобой сделаю? Продам? Кому? У меня же нет ни документов, ни коробки, ничего. Скажу правду: стащила с мертвеца?»
Она усмехнулась сама себе. Даже в ломбарде подумают, что часы краденые, и тут же сольют её.
Иногда казалось, что эти часы — как привязанный груз. Вроде блестят, стоят как полквартиры, а толку никакого. Она могла бы сдать их, исчезнуть куда-нибудь подальше, забыть обо всём. Но... каждый раз останавливало странное чувство. Будто они ещё пригодятся. Будто история с ними не закончена.
И похоже, чем чаще она будет встречать таких, как Мартин, тем сильнее будут накатывать мысли: а если за ней всё ещё следят? а если эти псы ищут её? а если она тупо сидит и ждёт, пока кто-то постучит в дверь?
«Идиотка», — зло подумала Аманда, пряча часы обратно в коробку и задвигая её глубже под кровать.
Коробка тихо скрипнула картоном, будто напоминая: от прошлого не спрячешься.
Она выключила свет и села в темноте, прислушиваясь к тишине квартиры. Но тишина не успокаивала — наоборот, только сильнее давила.
***
Сегодня утро оказалось на удивление солнечным. Сквозь огромные окна в пол, которые Мин Лиён накануне забыла зашторить, в спальню щедро хлынул свет. Лучи лениво скользили по её лицу, пробирались на подушки и застилали белоснежное постельное бельё золотым сиянием. В пентхаусе стояла тишина, и лишь тихий гул кондиционера напоминал, что где-то там, за пределами этой комнаты, кипит жизнь.
Лиён перевернулась на другой бок, зажмурилась и натянула одеяло повыше, но назойливая трель телефона на тумбочке рядом не оставляла ей шансов снова погрузиться в дремоту. Она приоткрыла глаза, уставилась на экран, мигающий вызовом, и с лёгкой досадой вздохнула.
Время показывало почти полдень. «Выходной же... я же хотела просто поспать», — промелькнула мысль. Рядом кровать уже остыла — Джорджа не было, он, как всегда, исчез ещё ранним утром, оставив после себя лишь слабый аромат духов.
Собравшись с силами, она приподнялась, подхватила телефон и, всё ещё сонным голосом, ответила:
— Алло?
— Лиён! — в трубке раздался звонкий, энергичный голос, полный солнечного задора. — Узнаёшь меня? Это же Изабелла!
Мин Лиён моргнула, пытаясь окончательно проснуться, и машинально села на кровати, прижимая телефон к уху.
— Изабелла?.. — повторила она с лёгким удивлением.
— Ну конечно! — засмеялась женщина. — Я в Орландо, представляешь? Мы с Роберто прилетели по его делам, но, раз уж мы здесь, я не могла не позвонить тебе. Cara mia, сколько лет прошло! Я соскучилась!
Сонная тяжесть начала уходить, уступая место лёгкому волнению. Перед глазами Лиён всплыли смутные воспоминания о старой подруге — шумной, импульсивной, вечно сияющей, как солнце над Римом.
— Да, правда давно... — осторожно отозвалась она, но договорить не успела.
— И не думай увиливать! — перебила Изабелла. — Сегодня вечером я заеду за тобой. Надень что-нибудь красивое, будь при параде. Мы должны как следует отпраздновать встречу! Roba mia, я даже не помню, когда мы виделись в последний раз!
Лиён слабо улыбнулась, глядя на солнечные блики, что играли на стенах спальни. В её жизни сейчас было слишком много напряжения, и часть её тянулась спрятаться, сославшись на усталость. Но настойчивость Изабеллы не оставляла пространства для отговорок.
— Хорошо, — тихо ответила она. — Вечером.
— Bravissima! — радостно воскликнула подруга. — Я знала, что ты не подведёшь! Я жду твой адрес в SMS! До вечера, cara mia!
Звонок оборвался, оставив после себя пустоту и лёгкую неуверенность. Лиён опустила телефон на тумбочку и снова откинулась на подушки. «Вечером... при параде», — повторила она про себя и закрыла глаза, понимая, что до вечера ей придётся собраться не только внешне, но и внутренне.
Лиён ещё несколько секунд лежала, глядя в потолок, и в голове постепенно оформлялась мысль: может быть, это действительно к лучшему. Всё, что навалилось в последнее время — фотографии, сомнения, тревога — словно давило на грудь тяжёлым камнем. А Изабелла... Изабелла всегда была как порыв тёплого ветра, как шумная волна, сметающая скуку и мрак. Может, встреча с ней действительно станет хоть маленьким глотком свежего воздуха.
Она глубоко вздохнула, откинула одеяло и медленно поднялась с кровати. Потянулась, выгибая спину и запрокидывая голову назад — мышцы приятно заныли, будто напоминая, что тело всё ещё живое, гибкое, способное радоваться мелочам.
Подойдя к высоким окнам, Лиён отдёрнула лёгкую ткань и прищурилась от яркого света. За стеклом Орландо сегодня сиял как будто по-летнему: небо было чистое, глубокое, а солнечные лучи играли на крышах домов и в листве пальм. После длинной полосы пасмурных дней это казалось почти чудом.
С тихой улыбкой на губах она развернулась и направилась в ванную. Мраморный пол приятно холодил босые ноги, а в голове вертелась мысль: может, сегодня стоит позволить себе быть просто женщиной, а не только хранительницей тайн и обязанностей.
Вечер подкрался незаметно. Казалось, только что Лиён стояла у окна с чашкой кофе, а теперь уже мягкий электрический свет заливал её спальню, отражаясь в широком зеркале на туалетном столике. Она сидела, чуть наклонив голову, и вставляла в уши тонкие серьги с прозрачными каплями камней, которые мягко переливались при каждом движении.
Её густые тёмные волосы были уложены в изящный низкий пучок с парой свободных прядей, спадающих к лицу и придающих образу лёгкой небрежности. На карих глазах мягко поблёскивали тёплые тени с золотистым отливом, тонкая стрелка подчёркивала разрез глаз. Лёгкий румянец оживлял фарфоровую кожу, а пухлые губы, покрытые полупрозрачной розовой помадой, выглядели свежо и соблазнительно.
На ней было струящееся платье глубокого изумрудного цвета с открытыми плечами — элегантное, но в то же время не чересчур официальное. Линия талии подчёркивала её стройность, а мягкая ткань красиво ложилась складками, едва касаясь коленей.
Лиён посмотрела на своё отражение и впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Пусть. Сегодня она решит послать всё к чёрту: проблемы, сомнения, тень фотографий. Изабелла всегда умела вытянуть её из мрака, а значит, сегодняшний вечер будет принадлежать только им. Что бы там ни задумала её старая подруга — Мин Лиён была готова.
***
«SIZAM – FEARSTbeats»
«Find Me – Mos Elian»
На парковке у подземного выезда элитной высотки, где жила Мин Лиён, уже стоял чёрный блестящий Maserati с тонированными окнами. Водитель в идеально сидящем костюме держал дверь открытой, словно ждал только её.
Лиён скользнула взглядом по дорогому авто и усмехнулась уголком губ: конечно же, Изабелла не могла явиться иначе.
Когда она опустилась на мягкое кожаное сиденье заднего ряда, внутри её уже ждала подруга — яркая, выразительная, с безупречным макияжем и жестикулирующая так, будто весь мир был её сценой.
— Cara mia! — воскликнула Изабелла, заключая Лиён в полу-объятие и сразу оценивающе оглядывая её наряд. — Боже, ты великолепна! Я знала, что ты не подведёшь.
Машина мягко тронулась с места, а Изабелла, откинувшись на сиденье, возбуждённо продолжила:
— Сегодня мы идём не куда-нибудь, а в The Velvet Room. Это не просто клуб, а настоящий рай для избранных. Там собираются только люди, у которых слишком много денег и слишком мало времени. Музыка, шампанское, приватные залы, сделки под музыку хауса... Ты понимаешь. — Она хитро подмигнула. — Нам надо отдохнуть именно там.
Мин Лиён слегка приподняла бровь.
— Ты уверена, что я должна туда идти?
Изабелла заливисто рассмеялась, звонко, почти по-детски:
— Amore mio, уверена? Да я абсолютно настаиваю! Сегодня ты забудешь обо всём и просто будешь сиять. Пусть твой муж хоть тысячу контрактов подпишет — сегодня твоя ночь!
И, словно подкрепляя свои слова, она жестом велела водителю прибавить скорость.
Мин Лиён и Изабелла доехали до центра города почти незаметно: пробки, шум улиц — всё оставалось за тонированными стёклами, словно они ехали в своём отдельном мире.
Когда автомобиль свернул к частной арке с золотистой подсветкой, Лиён сразу поняла — они приехали. У входа в «The Velvet Room» не было привычной толпы. Лишь несколько дорогих машин в строгом ряду и пара охранников в идеально сидящих чёрных костюмах, которые держали двери так, будто это был вход не в клуб, а в личные покои какой-то династии.
На фасаде — никаких неоновых вывесок, только тёмная эмблема, похожая на бархатный узор, сияющая в свете фонарей.
Водитель обошёл машину и открыл дверь. Изабелла, как королева, первой ступила на красный коврик, поправив свою лёгкую шелковую накидку. Лиён вышла следом, ощущая на себе несколько оценивающих взглядов: охрана, лакеи, администраторы клуба — все здесь смотрели на гостей так, будто проверяли их «уровень допуска».
Внутри Мин Лиён словно окунулась в другой мир. Атмосфера «The Velvet Room» напоминала одновременно частный музей и футуристичный бар. Высокие потолки с тёмным зеркальным стеклом отражали мягкие огни хрустальных люстр, стены были обтянуты глубоким бордовым бархатом, а в центре зала возвышалась сцена с живым диджеем, играющим хаус с примесью джаза.
По залу разносился аромат дорогих духов, перемешанный с нотками шампанского и сигар. Мужчины в дорогих костюмах и женщины в платьях haute couture сидели в полутемных зонах с низкими диванами, переговариваясь вполголоса, словно каждая фраза стоила миллионы.
Изабелла с довольной улыбкой наклонилась к Лиён и прошептала:
— Вот здесь рождаются слухи, рушатся браки и заключаются сделки. Но сегодня, mia cara, мы не будем ни слухи собирать, ни сделки заключать. Мы будем блистать.
Она взяла Мин Лиён под руку и уверенно повела к их столику — полукруглая зона на возвышении, откуда открывался лучший обзор на весь зал.
Девушки устроились за своим полукруглым столиком, обтянутым мягкой кожей, словно созданным для длинных вечеров, шампанского и секретов. Почти сразу к ним подошёл официант в идеально выглаженной униформе, и Изабелла, даже не глядя в меню, легко бросила:
— Две бутылки «Dom Pérignon», и что-нибудь лёгкое закусить.
Она откинулась на спинку дивана, закинув ногу на ногу, и улыбнулась подруге.
— Знаешь, Лиён, — начала она, игриво покручивая телефон в руке, — я вот давно решила, что жизнь слишком коротка, чтобы ждать, пока муж освободится от своих дел.
Мин Лиён слегка приподняла бровь. Изабелла тем временем продолжала с тем же живым блеском в глазах:
— Мой дорогой Роберто думает, что управляет нашей семьёй. Но, cara mia, — она театрально приложила руку к груди, — я управляю собой. И этого достаточно.
Она рассмеялась, откинув голову назад, и этот звонкий смех как будто впитал в себя все огни клуба.
— У меня в Риме был адвокат... mamma mia, какой мужчина. А потом ещё один художник. Роберто бы упал в обморок, если б узнал. Но я же не собираюсь рассказывать, верно?
Она подмигнула, и Лиён невольно улыбнулась.
Вскоре на столе заискрились бокалы с шампанским, и женщины чокнулись, словно скрепляя какой-то негласный союз — хотя бы на этот вечер.
— Сегодня, — сказала Изабелла, подняв бокал, — мы отдыхаем. Ни мужей, ни проблем, ни мыслей о том, что завтра будет. Только музыка, только мы, и этот прекрасный город.
Мин Лиён сделала глоток и ощутила, как лёгкие пузырьки ударили в виски, принося с собой странное облегчение. Смеясь вместе с Изабеллой, она впервые за последние недели почувствовала, что может позволить себе просто жить.
Часы текли незаметно, и бокалы то и дело наполнялись вновь. Изабелла умела создавать вокруг себя праздник — даже если праздник состоял только из двух человек. Она что-то рассказывала про свои итальянские дни, шутливо изображала голос мужа и так заразительно смеялась, что и Лиён невольно подхватывала её смех.
Музыка в клубе становилась всё громче и ритмичнее, огни мелькали, резали тьму, и в какой-то момент Изабелла потянула Лиён за руку:
— Andiamo! — выкрикнула она, вставая. — Хватит сидеть, мы должны танцевать!
Сначала Лиён хотела отказаться, но шампанское и лёгкая эйфория сделали своё дело. Она поднялась, и они оказались в своей зоне, где можно было танцевать без лишних глаз. Но несколько мужчин тут же приблизились, улыбаясь, предлагая угостить их ещё или составить компанию.
— Ragazzi, идите-идите, — с лёгкой насмешкой отмахнулась Изабелла, обвивая рукой талию подруги. — Сегодня мы сами себе компания.
Мужчины усмехнулись, пожали плечами и ушли, а музыка качала воздух так, что невозможно было устоять.
Сначала они просто двигались в ритме, смеясь и подпевая. Но чем дальше, тем теснее становились их движения. Изабелла, смеясь, положила голову на плечо Лиён, та в ответ — на её талию, и обе уже не сдерживали ни смеха, ни прикосновений.
— Ты только посмотри на нас, — сквозь смех сказала Мин Лиён, прижимаясь лбом к щеке Изабеллы. — Мы же как студентки после экзаменов!
— И прекрасно! — выкрикнула Изабелла, обнимая её крепче.
Их волосы путались друг с другом, духи смешивались в один тёплый аромат, и со стороны могло показаться, что они уже давно забыли, кто они — жёны богатых мужчин или просто две пьяные женщины, которым сегодня всё равно, с кем смеяться и танцевать.
В какой-то момент на столике завибрировал телефон Изабеллы. Она мельком взглянула на экран и, звонко рассмеявшись, сказала:
— О, mio marito! — и, закатив глаза, театрально вздохнула. — Конечно, именно сейчас...
Не переставая хихикать, она обняла Лиён ещё раз и, прижав палец к губам, пошатываясь, удалилась в сторону, чтобы ответить.
Мин Лиён осталась стоять одна, чувствуя, как музыка гудит в висках, а тёплый хмель разливается по телу. Она опустилась на мягкий диван в их зоне и, прикрыв глаза, вдруг ясно увидела перед собой лицо Ким Со Джуна. Его холодный, почти каменный взгляд, от которого по коже всегда пробегал холодок.
Она вспомнила их последнюю беседу в машине — как он сдержанно, но резко обрывал её слова, повторяя, что она «лезет не в своё дело». В его голосе звучала сталь, как будто каждое слово — приговор.
«Ты думаешь, это просто школьные разборки? Она не та, за кого себя выдаёт. Не думай, что это просто юношеская игра».
Тогда он смотрел на неё так, будто она была наивным ребёнком, которому нужно всё разжёвывать. А она ненавидела это ощущение — что её опекают и приказывают, будто она не в состоянии сама принимать решения.
Девушка крепче сжала бокал в руке, глядя в пустоту перед собой. Алкоголь лишь усиливал чувство противоречия: внутри неё бушевала смесь раздражения, горечи и какой-то непонятной тоски.
Тяжело выдохнув, она на мгновение прикрыла глаза. Вдруг её пальцы сами потянулись к сумочке, лежавшей рядом. Мин Лиён достала телефон, не вполне понимая, зачем вообще это делает.
Алкоголь затуманил мысли, но в голове вдруг всплыло: «Зачем я вообще сохранила его номер тогда...»
Она помнила тот день — как проверяла его досье на школьном компьютере. И как будто против собственной воли внесла в контакты незнакомую запись. Не «Ким Со Джун», конечно. Муж бы сразу что-то заподозрил. Там было написано: «Выскочка». Просто одно слово, скрывающее от чужих глаз то, что значило для неё больше, чем хотелось признать.
Её палец завис над экраном всего на секунду.
А потом — одно быстрое касание.
Гудки.
Лиён сама не понимала, зачем позвонила. Что она собиралась ему сказать? Обвинить? Пожаловаться? Попросить помощи?...
Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно даже сквозь шум клубной музыки.
Она услышала щелчок соединения. На том конце — тишина. Только дыхание. Мужское, спокойное, чуть тяжёлое, будто он не ожидал этого звонка.
Лиён ухмыльнулась, чувствуя, как шампанское играет в крови:
— Эй, Ким Со Джун... выскочка... ты, наверное, даже не представлял, что я наберу тебе?
Ответ прозвучал холодно, как сталь, но с едва уловимой тенью чего-то ещё:
— Мин Лиён? Ты пьяна?
Она фыркнула, пытаясь казаться дерзкой:
— А тебе какое дело? Не ты ли вечно твердил, чтобы я не лезла не в своё дело? Вот и не лезь.
Несколько секунд молчания. Её сердце колотилось, а он, казалось, подбирал слова.
— Тебе стоит поехать домой, — наконец сказал он. Всё так же ровно. Но за этим ровным голосом она уловила странное напряжение, почти тревогу.
— Ах, хватит мне указывать, — бросила она резко и, не выдержав, сбросила звонок.
Она откинулась на спинку диванчика, нервно рассмеялась, налила себе ещё шампанского — и тут экран мигнул.
Входящий вызов.
«Выскочка».
Она растерялась, уставилась на экран. Сердце подпрыгнуло к горлу.
И, как только она взяла трубку, раздался его низкий, сдержанный голос:
— Где ты?
— Зачем тебе это знать? — Лиён недовольно наморщила нос, держа телефон возле уха. Голос её был чуть хриплый от шампанского и смеха. — Что, решил вдруг стать моим охранником?
На том конце — тишина. Лишь его ровное дыхание. Потом коротко:
— Просто скажи.
— Ха! — она усмехнулась, закатив глаза. — Тебе-то что? Я отдыхаю, и не твоё дело где.
— Мин Лиён, — прозвучало почти как предупреждение. Тон холодный, но в нём всё же сквозила едва заметная, раздражающая её забота.
Она прикусила губу, а потом, будто бросая вызов, назвала название клуба.
— Доволен?
— Подожди там, — отрезал он и сбросил звонок.
— Наглец, — пробормотала она, но сердце у неё всё равно забилось чаще.
В этот момент к столику вернулась Изабелла — смеющаяся, раскрасневшаяся, телефон она уже куда-то спрятала.
— Dio mio! Мой муж опять! — закатила глаза подруга. — Всё звонит, всё спрашивает, где я. Да надоел он со своей опекой, клянусь! Иногда хочется, чтобы он просто исчез на денёк. Мин, вот честно, я бы без него спокойно прожила неделю!
Мин Лиён рассмеялась, глядя на пышный жест Изабеллы.
— Ты неисправима.
— Именно! — подхватила та и тут же махнула официанту. — Ещё шампанского!
Бокалы снова наполнились, и пузырьки весело забегали на свету. Изабелла щебетала без остановки, в её смехе и болтовне чувствовалась лёгкость и наглое презрение к условностям.
— Всё, Мин, вставай! — решительно потянула её итальянка за руку. — Ты слишком красива, чтобы сидеть тут, как статуя. Пошли танцевать!
Она не успела возразить — та уже тащила её из-за стола. Музыка била в виски. Изабелла, смеясь, обняла её за плечи, заставила качаться в такт.
Лиён на миг вспомнила холодный голос Ким Со Джуна: «Подожди там». Её передёрнуло.
— Ну и к чёрту, — подумала она, сжимая бокал в руке и отдаваясь музыке.
И через мгновение она уже смеялась вместе с Изабеллой, кружась и танцуя, не думая ни о звонках, ни о «выскочке», ни о его холодных глазах.
Натанцевавшись обе рухнули на мягкий диванчик, задыхаясь от смеха и танцев. Щёки пылали, волосы выбились из причёсок, и Лиён позволила себе короткий вздох облегчения. На столике перед ними звякнули новые бокалы, а рядом завибрировал её телефон.
Она машинально скосила взгляд и заметила список пропущенных вызовов. Сердце невольно сжалось: Выскочка». Несколько раз подряд. И снова входящий.
Лиён потянулась за телефоном, ощущая, как лёгкая дрожь пробежала по пальцам. Нажала «ответить».
— Выйди, — голос Ким Со Джуна был низкий, ровный, почти ледяной. — Я жду у входа.
Она замерла, глядя на отражение клубных огней в стеклянной поверхности стола.
— Что?.. — голос сорвался чуть тише, чем хотелось бы.
— Машина у входа. Не заставляй повторять.
Тишина повисла в трубке. Лиён сглотнула и нервно провела пальцами по виску.
— Мин, — Изабелла прищурилась, чуть наклонив голову. — Всё в порядке? Ты вдруг такая бледная...
— Да, просто... — она поспешно улыбнулась, пытаясь скрыть смятение. — Кажется, нужно выйти на минутку.
— Ах, uomini! — всплеснула руками подруга. — Всегда портят веселье. Ну ладно, иди, я пока подожду тебя здесь. Только быстро!
Мин Лиён кивнула и, собравшись с силами, поднялась. Тяжёлая музыка клуба осталась позади, когда она толкнула стеклянные двери и вышла наружу.
Прохладный воздух ночи обжёг кожу, заставив её выдохнуть. Словно только сейчас она поняла, как шум и алкоголь распылял её мысли.
И тут же — вспышка фар. Машина стояла у обочины, словно вынырнувшая из темноты, и коротким морганием показала ей, что ждёт именно её.
У Лиён сердце ухнуло куда-то вниз. Она медленно шагала по тротуару, каблуки едва слышно постукивали по плитке. В груди всё неприятно щемило — то ли от шампанского, то ли от странного ожидания. Машина стояла чуть в стороне от входа, строгая, чёрная, будто сама тьма пригнала её сюда.
Она замерла на секунду, почти развернувшись обратно. Но пальцы сами коснулись ручки двери. Щёлк — и она скользнула внутрь.
Тепло кожаного салона окутало её, и первое, что она заметила — взгляд Со Джуна. Он сидел рядом, прямо в темноте, освещённый только уличными огнями, что пробивались сквозь стекло. Его глаза задержались на ней чуть дольше, чем следовало: на раскрасневшихся щеках, на беспорядочно блестящих волосах, на мягкой линии губ, что дрожали от вина и усталости.
Она уловила этот взгляд — и сердце непослушно дрогнуло.
Но в следующее мгновение он резко отвёл глаза, словно ничего не было.
— Ты выпила, — его голос был ровный, но слишком сухой. — С кем ты здесь?
Лиён провела ладонью по виску, вздохнула и почти растерянно улыбнулась.
— А тебе какое дело? — но тон её был не колкий, а скорее мягкий, сбивчивый.
Он повернул голову, снова встретив её взгляд.
— Если ты позвонила мне среди ночи и сказала, где находишься, значит, дело есть.
— Я... — она запнулась, не найдя привычной дерзкой фразы. Горло предательски пересохло. — Просто... не знаю зачем.
На секунду повисла тишина, только гул клуба доносился снаружи.
— Ты всегда звонишь людям без причины? — чуть приподнял бровь Ким, и в его голосе сквознула едва заметная ирония.
Она отвела взгляд к окну, пальцами нервно теребя подол платья.
— Нет... только тем, кто слишком раздражает, чтобы их игнорировать.
И, сама того не желая, тихо усмехнулась.
Он снова посмотрел на неё — на этот пьяный смех, который звучал куда мягче и честнее, чем любые её слова.
Она сидела, прислушиваясь к собственному дыханию, и вдруг, не выдержав, бросила в его сторону:
— Тогда скажи... зачем ты приехал? — её голос дрогнул, то ли от любопытства, то ли от вина.
Со Джун молчал пару секунд. Свет от фонаря скользнул по его лицу, и Мин Лиён заметила: на губе свежая ссадина, а костяшки рук были сбиты и уже начинали заживать. Словно он недавно снова ввязался в драку.
Глаза её расширились, и на секунду она даже забыла о шампанском и музыке, гремящей за стенами клуба.
Он уловил её взгляд, но никак не прокомментировал. Лишь холодно отрезал:
— Я сам решаю, куда и к кому мне приезжать.
Лиён чуть прикусила губу, пытаясь прочесть хоть намёк на объяснение в его лице, но его глаза оставались такими же непроницаемыми, как всегда.
Вместо продолжения он повернул ключ в замке зажигания. Машина мягко вздрогнула, оживая. Гул мотора прозвучал неожиданно громко после их короткого диалога.
— Пристегнись, — сухо сказал он, выводя автомобиль на ночную улицу.
Мин Лиён послушно щёлкнула ремнём и, глядя на пролетающие огни города, вдруг ощутила, что не знает, куда он везёт её... и почему ей становится немного тревожно от этой неизвестности.
Машина скользила по ночным улицам Орландо. Снаружи мелькали витрины, фонари, редкие прохожие — всё это казалось немного расплывчатым для глаз Лиён, в которых ещё плескалось шампанское. Внутри же царила тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателя.
Она то и дело бросала взгляды на профиль Кима. Руки крепко лежали на руле, костяшки всё так же вызывали у неё немой вопрос. Губы были сжаты в тонкую линию. Он выглядел собранным, но в его лице угадывалась какая-то скрытая усталость.
«Зачем он приехал?.. Зачем забрал меня?» — прокручивала она в голове снова и снова, но спрашивать второй раз не решалась.
— Ты всегда так молчишь? — нарушила она паузу, слегка хрипловато, после долгого раздумья.
— Когда не о чем говорить, я не говорю, — холодно отозвался он, не отрывая взгляда от дороги.
Она скривила губы, но спорить не стала. Только отвернулась к окну, где огни города отражались в стекле и ложились на её раскрасневшееся лицо.
Проехав центр, они свернули на более пустые трассы. Лиён нахмурилась, узнав, что дорога ведёт явно не к её дому.
— Мы... не туда едем, — осторожно заметила она.
— Я знаю, — коротко бросил он.
Сердце у неё ёкнуло. На секунду мелькнула мысль, что стоит потребовать остановить машину, но почему-то она не смогла произнести ни слова. В его голосе было что-то, чему хотелось подчиниться.
Минут через двадцать он свернул на неприметный съезд. Асфальт сменился узкой дорогой, уходящей в темноту, а затем перед ними открылся вид: высокий берег с обзором на ночной город. Огни Орландо снизу раскинулись словно россыпь драгоценных камней, мерцая на фоне чёрного неба.
Со Джун заглушил мотор.
— Здесь... — только и сказал он, слегка опуская стекло, впуская прохладный воздух.
Лиён невольно задержала дыхание от этой картины. Её мысли на миг стихли. Всё, что было в клубе, все её сомнения, даже Изабелла с её смехом — всё отодвинулось куда-то далеко.
Она украдкой взглянула на него. Его лицо в полумраке казалось резким, серьёзным, но не таким холодным, как раньше. В этой тишине его присутствие ощущалось особенно сильно. Она то и дело перебирала пальцами цепочку на шее, не зная, куда деть руки. Вид за окном был слишком красив, чтобы его игнорировать, но рядом сидел Со Джун, и от этого сердце упрямо билось быстрее.
— Ты специально привёз меня сюда? — нарушила она молчание, голос прозвучал тише, чем ей хотелось.
Он слегка пожал плечами.
— Здесь спокойно. Тебе это нужно.
Она усмехнулась, склонив голову набок.
— Ты решил, что знаешь, что мне нужно?
Со Джун перевёл на неё взгляд — короткий, тяжёлый, такой, от которого хотелось отвернуться, но не получалось.
— Я вижу, когда человек на грани.
Эти слова кольнули её неожиданно глубоко. Она резко отвела глаза к окну.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— Я знаю достаточно, — его голос прозвучал спокойным, но слишком твёрдым.
Лиён вздохнула, ощущая, как внутри поднимается странная смесь раздражения и... благодарности? Она сама не понимала.
— А ты... всегда такой? Всегда держишься на расстоянии?
На секунду он замолчал. Потом тихо сказал:
— Иногда это единственный способ оставаться в целости.
Она повернула голову, изучая его профиль, и только сейчас заметила, как уголок губ чуть дрогнул — не улыбка, но что-то похожее на признание, что он тоже живой, не только холодный камень.
— Звучишь так, будто ты старик, проживший сто жизней, — усмехнулась она, иронично, но мягче, чем обычно.
Он посмотрел на неё вновь. Долго. И в этот момент её смех почему-то оборвался. В его глазах не было холода. Там было что-то другое — то, что заставило её сердце сжаться.
— Лучше быть стариком, чем дураком, — тихо ответил он.
Он молчал, продолжая глядеть на город перед собой, пока машина стояла на обрыве, а в окно лился мягкий свет от впереди возвышающегося города. Атмосфера была странно хрупкой, будто любое слово могло всё разрушить.
— Почему ты пьёшь? — вдруг спросил он, не меняя интонации.
Вопрос прозвучал так внезапно, что Мин Лиён дернулась, словно от удара. Она усмехнулась, натянуто, почти зло.
— А ты прямо психолог, да? Решил раскопать, что у меня внутри?
— Я просто спрашиваю, — его голос был спокоен, но в этой сдержанности чувствовалось напряжение.
Она облизнула пересохшие губы и резко повернулась к нему.
— А ты? Ты сам-то всегда такой безупречный? — её взгляд скользнул по его лицу, задержался на ссадине на губе, потом ниже — на костяшках рук. — Или это у тебя новый стиль — шрамы вместо украшений?
Он сжал руль сильнее, мышцы на руках напряглись.
— Это не твое дело, — отрезал он, но в голосе мелькнула тень раздражения.
— А вот интересно, — она не унималась, чувствуя, как алкоголь и злость подталкивают её дальше, — ты думаешь, я обязана отвечать, а сам сидишь весь такой закрытый, с видом великого мученика. Удобно, правда?
Ким повернулся к ней, глаза блеснули в полумраке.
— Если бы ты знала, через что я прошёл, ты бы не бросалась словами так легко.
На секунду в салоне воцарилась почти осязаемая тишина. Она почувствовала, как сердце сжалось, но тут же накинула маску.
— А если бы ты знал обо мне, может, тоже перестал бы играть в ледяного спасителя.
Он тяжело выдохнул и отвёл взгляд обратно на огни города.
— Ты думаешь, я спаситель? — голос звучал устало, почти тихо. — Я просто не хочу вытаскивать тебя из дерьма снова и снова.
Она вскинула брови.
— Так не вытаскивай, — бросила в ответ, но уже без прежней злости. Больше похоже на усталую оборону.
— Не могу. — Его слова прозвучали так просто, что на секунду она потеряла дар речи.
Между ними повисла пауза. Только гул далёкого шоссе и её дыхание, чуть сбившееся от алкоголя. Лиён прикусила губу, отвела взгляд в окно.
— Знаешь... — сказала она спустя минуту. — Я позвонила тебе не потому, что мне нужен был водитель.
Он повернул голову, смотрел в профиль.
— А почему?
— Потому что... — она замялась, в груди защемило. — Потому что больше некому.
Эти слова сорвались с её губ неожиданно даже для неё самой. И, кажется, впервые за долгое время в её голосе не было ни сарказма, ни бравады.
Со Джун долго смотрел на неё, словно пытаясь уловить, врёт ли она или впервые говорит честно.
— А муж? — спросил он неожиданно, почти тихо.
Она будто обожглась. Лиён резко отвернулась к окну, сквозь зубы выдохнув:
— Не лезь.
— Просто спросил. — Его голос оставался ровным, но за этой ровностью слышался вызов.
Она вскинулась, глаза блеснули от злости, смешанной с чем-то ещё — болью, которую она не собиралась показывать.
— Ну так вот и держи свой интерес при себе. Ты не мой исповедник.
Он задержал взгляд на её лице, будто хотел что-то сказать в ответ, но лишь крепче сжал руль.
— Понял, — коротко бросил он.
В машине воцарилась тишина, холодная и вязкая.
Они замолчали оба, понимая, что шагнули слишком близко к границе, за которой начинается откровенность, а откровенность — слишком опасна.
Лиён отвернулась к окну, пряча дрожь в пальцах. Ким,будто сдерживая что-то, завёл мотор. Машина мягко тронулась назад, и каждый изних остался заперт в своём молчании.