Внеплановый бонус
Как много существует различных фраз, высказываний и цитат о случайных встречах, что предоставлены судьбой. Встречи, которые меняют жизни.
Чон Чонгук, когда-то обычный старшеклассник одной из стандартной южнокорейской школы, парень из простой семьи ничем ни отличающейся от средней массы населения, встречал много таких слов и читал множество книг, где по воле судьбы главный герой или героиня встречают человека, который изменился ради кого-то. Чонгук не верил в судьбу, не верил в то, что люди могут меняться, не верил в жизнь со всеми исполненными мечтами. Пока не встретил того, чей голос снится каждый год в одну и ту же пору и зовёт вернуться, прийти, обнять и забрать.
***
— Чон Чонгук!
Крик вытягивает Чонгука из сна, и он подрывается на месте, рассеяно смотрит и пытается вернуться к реальности. С полминуты приходит осознание того, что он уснул за рабочим столом, проспал весь обед, и разбудил его коллега.
— А я говорил, что ты в последнее время неважно выглядишь и явно не спишь, — продолжал причитать сотрудник. — Вечно уставший, мрачный и злой. Ты знал, что распугиваешь своим видом не только клиентов, но и других работников в офисе?
— Прости, — бубнит извинения Чон.
— Так, — серьёзно говорит коллега. — Ты знаешь, что наш босс ежегодно раздаёт лучшим работникам путёвки на курорт с горячими источниками в Японию. И из года в год ты отказываешься. Всё. Хватит. На этот раз ты поедешь и привезёшь мне себя здорового, бодрого и готового работать, а не спать на рабочем месте.
Коллега завершает свою речь хлопком в ладоши и скрывается из виду, а ещё сонный мозг Чонгука пытается осмыслить произошедшее.
***
Чонгук не помнит как, почему и зачем, но он в Японии. Прямо сейчас поздний вечер и, он стоит посреди леса со своим чемоданом перед гостиницей с теми самыми нахваленными горячими источниками, где Чон и коллеги, с которыми он поехал, должны отдохнуть. Те, в отличии от Гука, что стоит перед дверьми, уже зашли внутрь и, возможно, подтвердили бронирование комнат. У Чонгука же какое-то странное чувство и желание вернуться домой, в Корею. И тут как напоминание звучат слова его напарника об ужасном состоянии.
Тяжело вздохнув, Чон всё же заходит, подтверждает бронирование и идёт к себе. К счастью, у него отдельная комната. Заняв её и переодевшись в гостиничный халат, Чонгук отказывается от совместного времяпровождения с коллегами и ложиться спать. Он слишком устал для того, чтобы травить шуточки и терпеть нелепые подкаты девушек. Усталость берёт верх, и Чонгук засыпает быстро и без проблем, только ненадолго.
«Чонгук. Чонгук», — звучит чей-то голос. Он зовёт его каждый раз, как Чон позволяет себе заснуть. Голос этот знакомый, но в тоже время Гук не знает, чей он.
«Чонгук»
Чонгук натягивает одеяло на голову, недовольно морщась.
«Чонгук»
Чонгук переворачивается на живот, утыкаясь лицом в подушку.
«Чонгук»
Чонгук привстаёт, чтобы взять подушку, и утыкается носом в матрац, придавливая голову подушкой сверху.
«Чонгук. Чонгук. Чонгук»
Чонгук просыпается как и всегда, не смея терпеть больше. Он сидит с минуту, потирая ладонями лицо, после чего подрывается, берёт сменную одежду, полотенце и решает, что горячая вода поможет ему расслабиться.
На источнике ни единой души. «Ну да, кто ещё будет здесь ночью?» — хмыкает Чонгук.
По сколько никого нет, Чон минует раздевалку и проходит к ваннам. Подальше от воды ложит сменку, а подойдя к вымощенному камнем бортику, скидывает гостиничный халат и залазит в воду. Тепло сразу охватывает тело, от чего по коже мандраж. Со временем Чонгук привыкает к воде и расслабляется. Посидев немного, он задерживает дыхание и опускается с головой, позволяя согреться всему телу.
Надолго воздуха не хватает, поэтому вскоре Чонгук выныривает обратно. Он садится, положив руки по обе стороны на бортик. Решив посидеть так немного, Чонгук прикрывает глаза и откидывает голову назад. Чон, расслабившись окончательно, и не заметил, как уснул.
Он бы и продолжил спать, если бы не почувствовал прикосновения чужих рук. Продолжая держать глаза закрытыми, Чон ощущал, как, ему кажется, в его сне чужие ладони нежными движениями водили по рукам Чона, после чего несмело перешли на грудь. Поводя несколько раз круговыми движениями, чужие руки переместились выше, на заднюю часть шеи, и начали разминать её, от чего Чонгук не смог сдержать негромкого стона, полного удовольствия, и наклонил голову вперёд. Спустя пару минут Чонгук уже собирался вновь отойти в царство снов, как руки прекратили массировать шею и аккуратно вернулись на грудь. Чон вернул голову в первоначальное положение, давая чужим ладоням больше свободы. Те поглаживали мягкими движениями, спускаясь понемногу всё ниже и ниже. И только когда чужие ладони дошли до живота, Чонгук осознал, что движения были не только мягкими и нежными, но и возбуждающими. В один миг бьёт осознание того, что снится это ему навряд ли будет, а в реальности кто-то доводит его до пика. Тем временем чужие руки дошли до непозволительно низкого положения, чем придали Чону скорости в действиях.
Резко распахнув глаза, Чонгук хватается за руки и тянет за них так, что чьё-то тело падает в воду недалеко от Чона. Гук ожидает, когда человек вынырнет, но того долго нет. Переживания стали прокрадываться, но Чон отметнул их, медленно приближаясь и осматривая место, где по идее тот человек должен упасть, но никого нет. Проигнорировав мысль о поиске, Чонгук спешно вылазит из ванны, одевается и возвращается в свою комнату. Сил нет ни на что, поэтому он улаживается спать.
«Прости, Чонгук»
***
Чонгук чувствует себя как никогда хорошо. Он выспался. И если бы не солнечные лучи, плпадавнтенв лицо Чона, и не затёкшее тело, Гук бы позволил себе ещё поваляться. Он сладко зевает и хочет потянуться, но почувствовал тяжесть на руке, что мешает ею двигать. Лицо вмиг становится серьёзным, а тело напряжённым. Чон, не отрывая взгляда от потолка, пробует ещё раз дёрнуть рукой, но не выходит. Чонгук ощущает тепло, исходящее от кого-то рядом, а также понимает, что видение, будто кто-то прилёг рядом с ним вчера, больше таковым не является. Гук молиться, чтобы эта была шутка их коллег, иначе он не знает, как ему тогда поступить.
В полной нерешительности Чон поворачивает голову, и перед его взором предстаёт то, что повергает Гука в безмолвный шок. Парень. Невероятной красоты парень сладко сопит на правой руке Чона и время от времени мило подёргивает носиком с маленькой, почти незаметной точечкой-родинкой на кончике. Длинные, пышные ресницы тоже подрагивают время от времени, что так завораживает. Чонгук касается указательным пальцем левой руки белоснежной щеки, чтобы проверить реальностью ли видением является эта красота. Парень морщиться пару раз от слабого тычка в щёку, но продолжает спать. Невольно взгляд Чонгука привлекает юркий язычок, что быстрым движением смачивает аккуратные, алые губки, что так и манят прикоснуться.
За такие мысли Гук даёт себе мысленную пощёчину и, осторожно положив ладонь левой руки на плечо парня, потряс того в надежде разбудить. Парень вновь морщиться, но на этот раз хлопает сонно пышными ресницами, в конце концов открывая глаза и смотря на Чонгука. Гука же затягивает глубина и красота этих карих глаз, что «уж лучше бы он продолжил спать».
Парень смотрит в ответ несколько секунд, после чего широко улыбается и говорит:
— Доброе утро, Чонгуки.
Чонгук узнаёт этот голос, именно он не даёт ему уснуть, зовя, после того случая, когда… В подтверждение своей догадки Чон переводит взгляд на голову парня, замечая большие лисьи уши, стягивает с них обоих одеяло, проверяя наличие лисьего хвоста. Мозг посылает яркие воспоминания о смешной встрече, смущённом знакомстве и трогательно растовании.
— Да быть такого не может… — бормочет еле слышно Чонгук. — Ты же в лес ушёл.
— Если ты ещё не заметил, — вновь подаёт голос парень, — то мы и так в лесу.
Они молчат с минуту, после чего Чон подрывается с места, поднимая тем самым и парня.
— Тебя не должно быть здесь, — бесчувственно говорит Гук, не смотря на собеседника. — Уходи.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что ты здесь, — на этой фразе Чонгук всё же разворачивается и смотрит в глаза парню, как и тот в чонгуковы. — Я же тебя звал, и ты наконец пришёл. Я не могу просто так уйти…
— Как это был ты? — перебивает Чонгук.
— Что? — не понял, про что спрашивает Чон.
— Это ты звал меня по ночам и мешал тем самым мне нормально спать? — зло спрашивает Чонгук.
— Прости, я не хотел тревожить твой сон, — искренне извиняется парень перед вскочившим Чоном. — Правда в том, что только через сны я и мог с тобой связаться…
— Зачем ты меня звал? — злой тон убавлял уверенность парня, но он всё равно продолжал смотреть прямо в глаза и говорить.
— Чтобы ты пришёл.
— Зачем?
— Не знаю… Но мне так нужно было. Наверное, я всё же тогда привязался к тебе и…
— Хватит, — снова прерывает парня Гук. — Я понял. Теперь. Уходи.
— Нет, ты не понял, — опровергает слова того. — Если бы понял, то не прогонял бы сейчас…
— Уходи, я сказал!
Парень опускает голову вниз, больше не смотря на Чонгука, договаривает тихое «прости» и правда уходит. Чон бросает взгляд на уходящего, замечая стекающую по щеке слезу, зарывается ладонями в свои волосы, потрепав их и подёргав пару раз, раздосадовано простонал и побежал за парнем.
«А он быстрый», — подумал про себя Чонгук, когда замечает одинокую фигуру за пределами курорта. Парень сидел на камне, подтянув к себе ноги и положив на коленки подбородок, хвост накрывал обхватывающие ноги руки, а взгляд был направлен на лес. Парень даже не пошевелился, когда Чонгук подошёл и стал рядом с камнем.
— Прости, — грустно говорит парень. — Я правда не хотел мешать тебе жить, но и по другому не мог.
— Нет, — уже спокойно говорит Чонгук. — Это ты меня прости, я не должен был срываться и приказывать тебе уйти, тем более кричать. Виноват я. Прости.
— И всё же я не должен был тебя тревожить, — тихо отвечает парень, — а спокойно умереть через лет так пять от невыносимой тоски.
— Что? — ужасается речи Гук. — Умереть?
— Не волнуйся, — усмехается парень, видя реакцию Чона. — Просто я стал бы обычной лисой.
— Не шути так больше, — строго говорит Чонгук.
— Хорошо, — соглашается парень.
Между ними повисает долгое молчание. Чонгук подбирает слова, чтобы как-то поддержать разговор, но по виду парня на камне не скажешь, что он того хочет.
— Так тогда, значит… — несмело начинает Гук, не зная, как выразить свои мысли. — То есть я всё-таки помог тогда, да?
Чону хотелось дать себе хорошего леща за свою тупость и неумение формулировать то, что нужно и когда нужно. Но парень понял его и лишь усмехнулся.
— Нет, — отвечает он. — До леса я добрался сам, пусть и на той машине, что заказал ты. Ты спас меня немного раньше, когда мы вместе лежали на твоей кровати. Я тогда был не в очень стабильном эмоциональном состоянии, а ты меня успокоил и уложил спать. Позже я всё же понял, что это вроде спасения, ведь что бы было, будь я не в себе.
— Вот как, — не найдя больше слов, отвечает Чонгук.
Они снова замолкают на время, но Гук вновь начинает первым:
— Может зайдём внутрь, а то холодно?
— Ты меня прогнал.
— Теперь приглашаю обратно.
Чонгук договаривает и протягивает парню руку, чтобы помочь слезть с камня, но тот даже взглядом не повёл.
— Тэхён, — тихо позвал Чонгук, от чего названный вздрогнул и посмотрел на Чона.
— Я думал, ты забыл, — шепчет Тэ.
— Тебя, даже если захочешь, не забудешь, — отвечает ему Гук.
— То есть ты хотел забыть меня? — выносят из этого свой вердикт.
— Нет, ты что, ни за что! — серьёзно восклицает Чонгук.
Тэхён снова усмехается и влаживает свою ладонь в ладонь Гука. Тот сжимает поданную руку и тянет парня на себя. Они возвращаются в комнату Чона. Тэ тянет Гука снова занять лежачее положение, тот не особо противиться лежащему на его руке существу.
— Почему не интересуешься, что тебе нужно сделать для того, чтобы вернуться в лес? — в который раз нарушает тишину Чонгук.
— Почему ты думаешь, что я хочу вернуться в лес? — вопросом на вопрос отвечает Тэхён.
— А разве кицунэ не стремятся вернуться в лес, если покинули его?
— Только если не связаны с человеком.
— То есть теперь я тот, кто является твоим домом, и вариант видеться один раз в год не подходит?
— Звучит странно, но да, пока я не выполню перед тобой долг, вернуться в лес будет для меня самой последней задачей. А ещё я очень не хочу видеть тебя только один раз в год.
— Но как же быть с твоей сущностью в городе? — Чонгук садиться и поворачивается к сползшему с руки Тэхёну.
Тот, услышав вопрос, удивительно быстро подскочил на ноги и стал расписаться о том, как главная кицунэ рассказывала, что молодые тоже могут скрывать свои уши и хвост, только это длиться не долго и отнимает много сил.
— Я практиковался и могу держать человеческую форму в течение десяти минут. Только потом теряю сознание и отсыпаюсь очень долго в лисьей форме.
— Ты молодец, — видя, с каким восхищением Тэхён рассказывал о своих успехах, Чонгук улыбается и хвалит за старания. — Только ты сам понимаешь, что этого времени мало для того, чтобы перелететь в Сеул.
От последних слов кицунэ поник, что было видно по прижавшимся ушам. Видя это, Чонгук подозвал Тэхёна к себе, и они приняли то положение, в котором лежали до этого.
— Эй, не грусти, — говорит Чонгук. — Я придумаю что-нибудь и заберу тебя с собой.
Они продолжили лежать в тишине, каждый думая о своём, пока Тэхён не перевернулся на бок лицом к Чону и не положил руку на грудь того.
— О, — резко говорит Гук, от чего Тэ дёргается.
— Ты чего? — интересуется он.
— Да вспомнил кое-что, — отвечает Чон.
— Что именно? — покраснев, спрашивает Тэхён.
— На одном из источников вчера случилось кое-что, — говорит Гук, а заметя, как кицунэ покраснел ещё больше, уточняет: — Только не говори, что это был ты.
— Хорошо, — тихо говорит Тэ, отводят глаза, — не говорю, — и этого достаточно, чтобы Чонгук всё понял.
— Зачем? — спрашивает он.
— Ты был таким красивым и доступным, что просто невозможно было сдержаться, — быстро и тихо бубнит Тэхён.
На милое поведение Чонгук лишь улыбается, а после смущённого вопроса:
— Ты же не оставишь меня здесь после того, как узнал?
… и вовсе рассмеялся. За это он получил красную словно помидор, но милую мордашку и пару лёгких ударов.
— Нет, — насмеявшись, отвечает Чонгук, — не оставлю.
— Обещаешь?
— Обещаю.