Часть 14.2
Мне если честно не особо верится, что ещё 15, 16, 17 и 18 части и история закончится.
Ваша Юлька
____________________________________________________________
В пять часов вечера они как по расписанию стоят вдвоём в приёмном покое. Егор знает, что примерно в это же время Мария Сергеевна заканчивает обход своих пациентов и сдаёт их данные администратору, поэтому нагло пользуется ситуацией каждый раз.
- Здравствуйте, Иван, привет, Егор, - кивает терапевт, сгружает на стойку стопку медицинских карт и кивает в сторону
.- Егор, можно тебя на минутку?
Егор сдержанно кивает, ощущение неясной тревоги поднимается внутри его груди. Они отходят на пару шагов в сторону, пока Иван заполняет журнал, и Егор тут же встревоженно интересуется:
- С Валей что-то случилось? С ней всё хорошо?- Она пришла в себя, - кивает Мария Сергеевна, но при этом совсем не выглядит радостной.- Егор, поговори с ней, пожалуйста. Она не хочет ни с кем разговаривать. И она наотрез отказывается есть.
Егор внутренне выдыхает. Это еще не самое худшее, что могло бы быть.
- Она не ела со вчерашнего дня. Попробуй донести до неё, что это необходимо. Может быть, хотя бы тебя она послушает. Или даже попробуй покормить её сам, - Мария Сергеевна с надеждой смотрит на него.- Мы очень надеемся на тебя, Егор. Если она и дальше будет отказываться, нам придётся кормить её силой. Мне бы очень не хотелось принуждать её к чему-то.
Терапевт на самом деле выглядит расстроенной и Егор соглашается. Конечно, он соглашается. Мария Сергеевна провожает Егора до двери в палату Вали, передаёт ему под нос с ужином, и удаляется.
Егор топчется на пороге палаты и рассматривает больничный ужин. На поднос ечашка с полупрозрачным чаем, ложка, а в тарелке непонятного цвета жидкая каша. Вале всё еще нельзя есть твёрдую пищу. Вся посуда и столовые приборы заменены на металлические. Стекло и пластик использовать нельзя. Потому что пациент может их разбить ивскрыть себе вены. Или перерезать горло.
Или...
Егор трясёт головой, прогоняя ужасные мысли, и пинком открывает дверь.
Дедушка Гриша тепло приветствует его, выходя из палаты навстречу со своей дочкой, Егор автоматически кивает и переводит взгляд на дальнюю кровать. Валя впервые за несколько дней не спит. Она полусидит на кровати, опираясь спиной на подушки, и смотрит перед собой знакомым, ничего не видящим взглядом. Руки лежат поверх сдерживающих ремней.Но в этот раз она хотя бы не прячет лицо и кисти под одеялом. Егору очень хочется верить, что Валя преодолела свой страх внешности, но на самом деле он понимает, что Валя перестала прятаться просто потому, что ей уже всё равно. Егор неуверенно подходит к ней и ставит поднос с едой на тумбочку у кровати:
- Привет.
Валя молчит. Не смотрит на него.
- Мария Сергеевна сказала, что ты ничего не ела сегодня, - робко говорит Егор, он уже, кажется, и забыл каково это - общаться с "такой" Валей.- Я принёс тебе кашу, чтобы ты поела. Выглядит она, конечно, не очень, но зато питательная и полезная. Тебе надо есть, чтобы набраться сил.
До этого дня он пару раз видел, как кормили Валю, но ему ещё никогда не приходилось делать это самому. Он знает, что Валя ещё не может держать в руках тонкую ручку ложки, её моторика всё ещё недостаточно хороша для этого, поэтому её обычно кормит кто-то из медсестёр. Егор неуверенно берет с подноса тарелку с кашей, зачерпывает эту субстанцию ложкой, и тянется ко рту Вали. Когда до её губ остаётся пара сантиметров, Валя внезапно резко отворачивает голову в сторону, молчаливо выражая свой протест. Ложка с кашей опускается в руке растерявшегося Егора:
- Валь, тебе нужно есть... - негромко просит он.- Если ты не будешь этого делать, тебе снова будут вводить все питательные вещества внутривенно, а ты же знаешь, что это неприятно.
- Я не хочу! - вдруг вспыхивает Валя и резко отбрасывает руку Егора в сторону. Каша брызжет на одежду Егора, ложка со звоном катится по полу.
Егор замирает. Валя устало откидывается на подушки и закрывает глаза. Вспышка гнева пропадает так же неожиданно, как и появилась. Они сидят в молчании около минуты. Потом Егор достает салфетки из тумбочки и молча убирает последствия небольшого погрома. Поднимает ложку, споласкивает её в раковине, возвращается обратно на стул, и предпринимает очередную попытку достучаться до Вали:
-Что "ты не хочешь"? Ты не хочешь есть эту кашу? Если так, то я могу поговорить с Марией Сергеевной, чтобы тебе поменяли рацион, - сумбурно предлагает варианты Егор.- Я могу прямо сейчас сбегать на кухню и попросить повара переделать ужин и приготовить тебе что-то другое. Или даже я могу заказать тебе какую-нибудь еду из любой службы доставки... Так что "ты не хочешь"?
Он ожидает услышать, что угодно. Что угодно. Но никак не это слово, которое одним ударом вышибает весь воздух из его лёгких.
- Жить.
Подрагивающая рука Егора с ложкой медленно опускается.
"Она не будет есть".
"..."
"Она снова мне не доверяет".
Валя накрывается одеялом с головой, закрываясь от него, и оставшиеся два часа проходят в глухом молчании. Егор знает, что пытаться разговорить Валю бесполезно. Валя знает, Егор не уйдёт. Время для посещений подходит к концу и дедушка Гриша возвращается в палату. Егор молча собирается, берёт поднос и идет на выход. У самой двери его неожиданно догоняет тусклый голос Вали:
- Егор.
Егор порывисто оборачивается, едва не опрокинув на себя больничный ужин. Сердце радостно бухает внутри.
"Она позвал меня!"
- Да? - с надеждой тянет он....и эта надежда с грохотом разбивается, когда Валя внезапно говорит:
- Не приходи ко мне больше. И снова накрывается одеялом.
~~~***~~~
Во вторник Егор всё равно упрямо приходит в больницу. Сначала он по привычке подходит к двери и даже думает войти внутрь, но останавливается в самый последний момент. Валя вчера ясно сказала, что не хочет его видеть. А вдруг он сейчас войдет и этим спровоцирует новый приступ у Вали?.. Поэтому Егор остается сидеть на стуле в коридоре.
Он здоровается со всем проходящим медперсоналом, копается в телефоне, читает статьи про пластическую хирургию, пару раз подходит к двери, но так и не решается зайти внутрь. Через три часа одуревшего от безделья Егора забирает Иван.
В среду день повторяется точно так же. Егор сидит в коридоре и безучастно пялится на дверь перед собой. Спустя пару часов рядом с ним кто-то опускается на соседний стул. Егор переводит меланхоличный взгляд в сторону и совсем не удивляется, когда видит там Марию Сергеевну:
- Вы поссорились? - участливо спрашивает она.- Вчера у меня был отгул, так что я не в курсе, что между вами произошло. Почему ты сидишь здесь?
"Здесь, а не там с ней?" - повисает в воздухе между ними.
- Валя не хочет меня видеть, - честно отвечает Егор.- А еще она сказала, что не хочет жить.
Мария Сергеевна подавленно кивает:
- Вам нужно помириться, Егор. Ей стало хуже без тебя.
- Как хуже? - вся меланхоличность тут же слетает с Егора, он подскакивает на стуле и испуганно заглядывает в лицо терапевту.
- Она всё ещё отказывается есть, и нам снова пришлось перевести её на внутривенные инъекции, - признается она. - Из-за недостатка питательных веществ анализы стали хуже, она снова начала стремительно худеть. А ещё... А ещё утром Валя пыталась вытащить иглы из вен, поэтому нам опять пришлось привязать её к кровати, чтобы она не навредила себе...
Не дослушав до конца, Егор резко вскакивает и направляется в сторону двери.
Но опять застывает на пороге, схватившись за дверную ручку. Стоит. А потом снова возвращается назад. Падает обратно на свой стул:
- Я не могу зайти туда.
Скрючивается на стуле и с отчаянием запускает пальцы в волосы:
- Она не хочет видеть меня.
Терапевт сидит рядом и сочувствующе на него смотрит:
- Я не так хорошо с ней знакома, Егор, и многого о ней не знаю. Но вы ведь, кажется, друзья, поэтому я думаю, что твоя поддержка ей сейчас важнее, чем моя.
Егор никак не реагирует на её слова, и тогда женщина неуверенно продолжает:
- Если ты думаешь, что она не хочет тебя видеть, попробуй сделать так, чтобы захотела. Если она говорит, что не хочет жить, так напомни ей ради чего она жила.
"Если бы я сам знал..." - безнадёжно думает Егор.
На часах уже почти восемь. Время для посещений подходит к концу и коридор потихоньку наполняется людьми.
- Эй, Егор, привет! - вдруг слышит он голос дедушки Гриши.
- Ты что-то не заходил вчера. Хорошо, что сегодня пришел, я хочу познакомить тебя со своей внучкой. Смотри, эта красавица - Лиза.
Егор поворачивается на голос и видит улыбающегося старичка. За его правую руку держится девочка лет пяти-шести. Девочка.
ДЕВОЧКА.
Егору кажется, что его бьет молния.
"Я знаю!"
Он суматошно подрывается и бросается в сторону лифта.
- Спасибо, Мария Сергеевна! - кричит Егор напоследок, и створки лифта за ним захлопываются.
~~~***~~~ В четверг Егор нервничает так, что кусок в рот не идёт.
Он с трудом дожидается вечера и в пять часов ровно уже стоит у стойки администратора. В руках у него один из его старых телефонов, накануне Егор перерыл весь дом, чтобы найти парочку ненужных, но работающих смартфонов. Один из них оставил старой воспитаннице в приюте, а второй принес с собой в больницу.
- Мария Сергеевна! - подскакивает он, когда видит знакомое лицо за кипой медицинских карт.- Вы мне нужны! Он хватает её за рукав, тащит на пятый этаж и объясняет свой план.
- Ты думаешь это сработает? - удивляется женщина.
- Я надеюсь, - кивает Егор и набирает номер. Сначала в трубке идут гудки, потом они пропадают и появляется старушечий голосок:
- Добрый вечер!- Здравствуйте, Василиса Егоровна! - немного нервно выпаливает Егор.- А София сейчас рядом?
- Да, она здесь, - улыбается воспитательница, и следом в трубке слышит сятонкий девчачий голосок:
- Валя? Это ты?
Егор пихает телефон в руки Марии Сергеевне и практически силком вталкивает её в палату, а сам остается в ожидании в коридоре. Буквально через три минуты терапевт выходит обратно в коридор, таща за собой под ручку дедушку Гришу с шахматной доской под мышкой.
- Пусть они спокойно поговорят, - шепчет она ему на ухо.- Зайдёте обратно чуть позже.
- Ладно, - соглашается миролюбивый старичок и раскладывает доску на стуле. - Егор, давай сыграем партию?
Делать всё равно нечего и, чтобы убить время, Егор соглашается.
Мария Сергеевна изредка заглядывает в палату, чтобы проверить, как там Валя и убедиться, что всё в порядке. На четвертый раз она видит, что разговор закончен и заходит внутрь. Её нет довольно долго, около десяти минут, и Егор весь изводится от этой неопределённости. Он нервно буравит дверь взглядом и стучит ладьёй по доске. А потом Мария Сергеевна выходит обратно.
Она улыбается:
- Валя сказала, что ты можешь зайти. Егор одним махом вскакивает на ноги и подлетает к двери. Замирает на пороге и слышит, как за его спиной терапевт ловит уже поднимающегося вслед дедушку Гришу и сажает его обратно:
- Ну, куда же Вы? А со мной партию сыграть? - смеётся она, и Егор чувствует невероятную волну благодарности к этой понимающей женщине.
Он выдыхает и заходит внутрь, тихо прикрывая за собой дверь. Медленно подходит к дальней кровати и заглядывает за высокие бортики. После всего ранее пережитого увиденное его не шокирует, но ему всё равно ужасно неприятно видеть новые ремни, опоясывающие грудь и руки Вали, и крепко привязывающие её к кровати. Валя похудела ещё больше. Щёки ввалились сильнее. И, кажется, что на этом измученном лице остались только её большие глаза. Уставшие, измученные, покрасневшие глаза.
"Она плачет", - в ужасе понимает Егор и видит, как еще одна слеза скатывается по её лицу.
Валя не может двигаться, она крепко привязана. Телефон лежит на подушке возле её головы. Наверное, и разговаривала она подобным образом. Волна благодарности тут же уступает место волне возмущения, и Егор тянется кремням, чтобы убрать их.
И резко останавливается, когда Валя дёргается от него в сторону. Точнее, пытается дёрнуться, но ремни держат крепко.
"Точно. Она же мне всё еще не доверяет", - горько понимает Егор.
И теперь уже осторожно тянет руку вперед и робко спрашивает:
- Можно?..
Валя долго сверлит его взглядом и только потом коротко кивает, разрешая дотронуться до себя. Егор очень аккуратно принимается расстёгивать ремни, стараясь ненароком не потревожить Валю, и вздрагивает, когда слышит её голос:
- Шестнадцать раз.
- Что? - пищит Егор, замирая с ремнём в руке.
Валя смотрит куда-то в сторону, не на Егора:- За эти три дня ты подходил к моей двери шестнадцать раз.
- Как ты... Откуда ты... - разом теряется Егор.
- Ты всегда топчешься у двери несколько минут перед тем, как зайти, - поясняетВаля и, наконец-то, переводит взгляд на Егора, смотрит в упор.- И я знаю звук твоих шагов.
Егор замирает под этим взглядом, теряясь настолько, что забывает про своё занятие и только пораженно хлопает глазами. Потом спохватывается, разгибается, тянется за салфетками на тумбочке и снова разворачивается к Вале:
- Можно... Вытереть их?..
Вместо ответа Валя закрывает глаза и поднимает голову чуть повыше, чтобы Егору было удобнее. Егор впервые думает, что, возможно, тремор рук передаётся воздушно-капельным путем, потому что его собственные руки дрожат сейчас так, как будто он был в страшном запое, как минимум неделю. Он бережно промокает слезы, едва прикасаясь к лицу. Почти неуловимо проводит по щекам, взглядом спускается к губам... и испуганно дёргается, когда слышит вопрос:
- Зачем ты приходишь? Валя смотрит пронзительно. Так, что Егор окончательно тушуется под этим взглядом и замирает каменным истуканчиком, комкая салфетки в руках.
"Потому, что ты нужна мне", - панически думает он и не может произнести это вслух.
Сегодня Валя не похожа сама на себя и это сбивает с толку. От неё веет какой-то обреченностью. И эта же обреченность проскальзывает в её взгляде. В её кривой ухмылке.
- Срок твоих исправительных работ уже давно закончился. Ты можешь больше не приходить сюда, - она, наконец, закрывает глаза и Егор позволяет себе немного расслабиться.
- Я просто... Просто хотел показать тебе, что еще остались люди, которым ты нужна, - тихо говорит он и вздрагивает от хриплого смеха Вали.
Этот смех звучит так же безнадёжно, как и вопрос, заданный следом:
- Нужна? Разве я кому-то нужна? - она лежит с закрытыми глазами и не видит, как молниеносно вспыхивает Егор, когда слышит продолжение её слов.- Кому нужна уродливая калека?..
"Мне, - бьётся в голове у Егора, пока он яростно сжимает руки в кулаки. - МНЕ. Мне ты нужна, идиотка!"
- Не называй себя так! - вместо этого рявкает он.
Валя распахивает глаза, смотрит на взбешённое лицо Егора, на сжатые кулаки и снова улыбается. Зло. Ехидно
.- Напомнить тебе, кто меня такой сделал? Хотя ты, кажется, помнишь... -кривой усмешкой кивает на его руки.- Думаю, тебе никто не говорил в детстве, что не всё в этом мире можно решить кулаками, Егор.
А Егор кипит. Внутри него сейчас бушует столько тщательно сдерживаемой ярости, что он с трудом сдерживает себя от того, чтобы как следует не наподдать этой новой, неприятной стороне Вали. Егор крепко зажмуривается, старательно пытается досчитать про себя до десяти, но сбивается, когда слышит насмешливый голос Вали:
- Что же ты остановился? Струсил?.. Ты же всегда бил меня первым. Егор застывает. А Валя то ли не замечает, то ли нарочно его провоцирует... Но она совершенно точно знает, куда надо бить. И её следующие слова одним движением срывают чеку с гранаты мнимого спокойствия Егора:
- Как в том переулке, например. Тогда ты тоже ударил первым.
Егор сдавленно рычит и подскакивает к Вале, хватает её за воротник больничной пижамы, дёргает на себя и замахивается. А Валя колко улыбается и сама тянется вверх, подставляя ему щёку:
- Созрел, наконец? Ну, давай же, давай! Ударь меня! Она закрывает глаза и сама подставляется под удар.
Егор видит прямо перед собой яркий, кривой шрам, судорожно сжатые, мокрые ресницы и жилку на шее, заходящуюся бешеным пульсом.
"..."
"..."
"..."
Он медленно опускает поднятую вверх руку, склоняется ниже и тихо, измученно выдыхает ей в щёку:
- Не всё в этом мире можно решить кулаками, Валя.
А потом целует. Чувствует под губами нежную кожу едва зажившего шрама, солёную влагу слёз, вдыхает запах больничного мыла и понимает, что ярости в нём больше нет. Вместо этого другое, тёплое чувство заполняет его грудь. Оно светится и ласково тянется своими лучиками к Вале...И в этот момент Валя вдруг отшатывается и широко распахивает свои большие глаза. И паника в этих глазах окатывает Егора ледяной волной. Ещё спустя мгновение эта волна откатывается прочь, забирая с собой всё тепло из его груди. Егор вздрагивает. Разжимает руку, стиснутую на вороте. Отступает на шаг назад. И опрометью бросается вон из палаты.