Солнечный мальчик

Мое утро начинается с чашки кофе, но она все равно не бодрит, и я зевая собираюсь на работу. Правду говорят: "Понедельник—день тяжелый".
А невыспавшийся актер—плохой актер. Я выхожу из квартиры и вижу под дверью конверт. Адрес мой. Только вопрос, кто отправил письмо?
Прочитаю на работе, если мое любопытство не возьмет верх и я не вскрою его где-нибудь в автобусе.
***
Благо, я приехал, а конверт остался невскрытый. Но любопытство все же переполняло меня, и, когда я зашел в здание, то сразу схватился именно за письмо. Что же там?
«Арсений» - было написано вверху более крупно. Чуть пониже красивым плавным подчерком были выведены слова: «Представляешь, меня отправили в командировку в Италию! На три недели! Прости, что не попрощался с тобой. Я думал, что ты спишь и будить тебя не хотелось... Но ты позвони, пожалуйста, как прочтешь, я буду ждать:)
Антон»
Я схватил свой телефон и начал набирать уже выученный наизусть номер. Послышались долгие гудки...
—Алло?
—Антон! Привет.
—Привет, Арс,-тихо сказал он, но его улыбка чувствовалась через экран телефона.
—Как командировка? Доехал без проишествий?
—Да, все хорошо, не беспокойся, мама,-хихикнул он.
—Думаю, что больше подходит папа, а не мама, Тош,-весело отозвался я.
—Хорошо, папочка,-последнее слово он произнес почти по слогам и очень тихо.
—Ладно, что делаешь сейчас?
—На кровати валяюсь.
—Ну и как? Весело?
—Так себе занятие, если честно. А ты что делаешь, Арс?
—На работе сижу, вот.
—Скучно?
—Ага.
Мы перекинулись парочкой банальных фраз, а затем он отключился.
Я был уверен—он мне нравится, но я его не люблю. Это большая разница, но между ними небольшое расстояние, не так ли? Может я переболею? Все равно Антон еще в деревне дал ясно понять мне, что шансов на отношения с ним у меня нет. Или есть? Сначала он трахается со мной, соблазняет, потом говорит, что у него есть девушка, и опять трахается. Что за человек-ветер? Наверное, он не знает, какие чувства я испытываю по отношению к нему, а возможно даже и не догадывается. Тем более, откуда ему знать, какие у меня к нему чувства?
Арсений лежал укутавшись в плед с головой. Этот вечер выжал его окончательно. Почему он так реагирует  на Антона и на все, что с ним связано? Такой легкий вопрос остается без ответа. Почему же? Ответ очевиден, но дедушка боится согласиться с ним.
Арсений любит Антона до сих пор.
Сколько лет прошло? Двадцать? Сорок? Он все еще помнит его ласковые руки, его поцелуи запомнились навсегда, его глаза, зеленые, как молодая травка, его красивый, чуть хрипловатый голос, его всего. А Алена...она была лишь заменой Антона. Не больше, не меньше. Она была похожа на парня, но все же довольно отличалась. Как там говорится? Мы просто ищем замену тому, кто не может быть рядом? Может не слово в слово, но суть вы поняли.
Я лежал и смотрел в потолок. Скоро закончится и моя командировка, я уеду в дождливый, вечно серый Питер, и забуду зеленоглазый лучик солнца, что освещал мне путь. Два месяца так быстро прошли... Почему я привязываюсь к людям так быстро? Почему не могу просто жить спокойно? Без проблем? А знаете, он недавно написал мне, что у меня красивые глаза...
«Мне нравятся твои глаза, знал?  Такие голубые, словно волны в океане. Когда ты злишься, то в этих океанах бушует шторм. Когда ты спокоен, волны плавно перетекают из одной стороны в другую. А когда возбужден—твои глаза темнеют и становятся синими-синими. Они блестят, блестят так же, как звезды в ночном небе. В твои ужасно красивые глаза я хочу смотреть вечно...».
Можно ли это считать признанием? Об этом я еще подумаю, а пока что мне приходится ответить незамысловатой фразой: «Ох, спасибо, Антош)».
***
Он приехал. Мне позвонили в дверь,  и я сорвался, будто знал, что за ней стоит Антон. Он весело улыбнулся и уткнулся мне в шею, бормоча что то типо «Арсюшка, как же я скучал! Я больше никогда тебя не отпущу!».
—Тош, я уезжаю через неделю,-сказал я, когда у нас с Антоном закончились темы для разговоров. Парень заметно погруснел.
—Ну что ты расстраиваешься? А хочешь, поехали со мной? Я, ты, Машка?
—Арс...
—Что "Арс"? Втроем веселее будет.
—Мы мешать тебе будем наверное...
—Я бы предложил это, если бы вы мне мешали?
—...
—Вас что-то держит здесь?
—Нет, просто неудобно как-то.
—Вот и ладненько, иди сюда обниму.
Мы просидели обнимаясь довольно долго. Антон рассказывал про Испанию, а я слушал его.
—Антон,-вдруг сам того не понимая заговорил я.
—...Там такие красивые пейзажи, не представляешь! А, что, Арс?
—А давай встречаться?-на одном дыхании выпалил я, а Шастун замер, открыв рот.
—Давай,-тихо произнес он, медленно поворачивая ко мне лицо. Он разглядывал меня, но его взгляд остановился на губах. Я понял этот хищный взгляд. Поддавшись вперед я поцеловал его первым. Возбуждение стало медленно растекаться по телу, и мы уже были не в силах остановиться.
—Арсений, Антон!-послышалось откуда то из прихожей.
—Кто-нибудь есть?!-снова сказал кто-то. Мы отстранились друг от друга, а затем посмотрели на взволнованную Наталью Степановну.
—Антон, Маша заболела, ее на Скорой увезли!-проговорила женщина, пытаясь отдышаться. Видимо то, за чем она нас застала ее даже не удивило. Мы подорвались с места и быстро, на сколько могли, выбежали на улицу.
Больница нас втретила криком какого то малыша и противным запахом медикаментов.
—К вам на Скорой должна была поступить Мария Шастун,-быстро проговорил Антон, опираясь на высокий стол медсестры.
—Да, поступила,-писклявым голосом осведомила нас девушка.
—С ней все уже хорошо? Можно к ней?
—Да, 14 палата.
Никогда бы не подумал, что буду волноваться за ребенка из-за банальной, пусть и сильной, простуды.
И при том, что ребенок не мой. Но я прикипел к Маше и готов был разорвать любого, кто причинит ей вред. 
—Как у нее самочувствие?-спросила Наталья, крутя кольцо на среднем пальце.
—Температура тридцать восемь и пять, слабость. Если хотите, то спросите у Дмитрия Тимуровича,  детского врача, он все подробно расскажет,-она улыбнулась, смотря куда то нам за спину.
—А вот и Дмитрий!-указала медсестра на невысокого мужчину в очках и белом халате.
—Дмитрий Тимурович, здравствуйте. Осведомите нас, пожалуйста, о здоровье Марии Шастун,-просит Антон.
—Мария, Мария...А, девчушка с прикольными хвостиками и с медведем в руке? С жаром поступила?-вспомнинает врач, поправляя очки.
—Именно.
—Пройдемте в четрынадцатую палату, навестим ее.
Мы пошли по длинному коридору. По обеим сторонам были расставлены лавочки. «Десятый, тринадцатый...Вот!»-мысленно читаю таблички на дверях. Когда мы зашли, Маша встретила нас сильным кашлем.
—Машка!-легко улыбнулся Шастун, подбегая к девочке.
—Ты нас напугала!-говорит Наталья, держа меня за рукав кофты.
—Маш, как ты себя чувствуешь?-спрашиваю я, рассматривая девочку. Она лежит на большой для ее маленького тела койке, накрытая белым одеялом.
—Ой, да у тебя температура большая!-нахмурился Антон, положив руку на лоб Маши.
—Нет у меня температуры, все хоро..апчхи! Все хорошо,-сказала девочка, шмыгнув носом.
—Видим мы,-мягко улыбнулся я, подходя ближе к кровати.
—Арс, не пугай Машу, ты улыбаешься как маньяк!-пошутил парень, пытаясь не засмеяться.
Я легонько стукнул его по бедру, мол, дома поговорим и сел на край больничной койки.
—Голова не болит? А горло? -налетела с расспросами Наталья.
—У меня все хорошо!
—это хорошо.
Мы поразговаривали с Машей еще минут двадцать, а после вышли из палаты, договорясь заранее о том, что сейчас все едут домой, а Антон за вещами, что бы жить временно с Машей, пока ее не выпишут.
—А у вас с Арсением как? Все хорошо,-серьезным тоном, справшивает Наталья. Не спокойным, а скорее осуждающим. В ее глазах давно забегали искорки, что если посмотришь в них, то они сожгут заживо. Лицо не показывает ни единой эмоции. Оно спокойно, хотя каждый знает, что творится внутри этой милой старушки. Она разочарованна в нас?..
—Тетя Наташа...-начинает было свой рассказ Антон, но в ту же секунду в него врезается полный ненависти взгляд.
—Кхм..все нормально. Один, два, три...-считает она. Мы с Антоном забываем как дышать и стоим будто нашкодившие подростки. Хотя нам уже второй десяток пошел, между прочим!
—Я не хочу больше слышать о вас обоих ничего. Как только вылечится Маша, я прошу Майю забрать несчастную девочку. В крайнем случае попрошу, что бы я ее воспитывала. Антон, ты—позор нашего дома! От тебя я такого не ожидала, что уж говорить о тебе, Арсений!-и много, много, много оскорблений в нашу сторону.