4 день. 38,7.
Я лежу на полу в своей комнате, а вокруг меня кровь. Всё тело очень болит, особенно руки. Отдалённо слышу мужской крик:
- Антон, что ты сделал?! Зачем ты это сделал?! - Подождите, это же голос Арсения! - Антоша, я же тебя люблю, - я чувствую лёгкие прикосновения его рук на своих руках, - останься со мной, Тоша, - я чувствую его дыхание на своём лице, и чувствую его губы на своих губах и...
Просыпаюсь. Чёрт.
***
Что за бред мне снился? Кровь, вены, поцелуй... Стоп! Поцелуй? Он меня хотел поцеловать? Неожиданно. Да ещё и голова болит. И морозит. Я упаковался в одеяло и пошёл на кухню. Там уже сидела мама:
- Привет, Антон. Выглядишь не очень.
- Привет. Мне холодно и голова болит.
- В комнате у Юли градусник. Померь температуру, - без каких-либо эмоций, просто "Померь температуру и решай свои проблемы сам, Антошенька".
Я как чёрный плащ, только белое одеяло, пошёл в комнату сестры. На столе и правда лежал градусник. Я засунул его подмышку и сел на диванчик в комнате. 5 минут и он запиликал. Я, не предвещая беды, достал его и посмотрел на экранчик. Охренеть! 38,7. У меня глаза на лоб полезли. Я с градусником пошёл на кухню, чтобы узнать дальнейшие действия:
- Ничего себе! Антон, у тебя температура выше, чем у Юли. Ты сегодня точно остаёшься дома. Лечишься сам и лечишь Юлю. Ну, раз ты дома, то я иду на работу. И ещё, Антон, я сегодня в ночь. Пока, - вот так, не дав мне и слово вставить, мама оставила меня с сестрой, лекарствами, температурой и ножами. Здорово.
Я пошёл обратно спать. А что мне ещё делать? Спать весь день и пить лекарство. Ах да, ещё давать лекарства Юльке.
***
Грёбанный телефон. Какая тварь мне звонит? Так, я же никому не сказал, что заболел. Твою мать! Щас будет вынос мозга от друзей:
- Шастун, скотина ты такая, ты где? - проорал мне в ухо Позов.
- Дома, а что? - каким-то не своим голосом ответил я.
- Да так, ничего. Просто пятница, все учатся, а ты дома сидишь. Всё, как всегда. Ты совсем охренел?
- Да успокойся ты, истеричка, у меня температура 38,7. Я болею!
- А... Да? Болеешь? Ну прости. Просто звонок, а тебя нет. Да ещё и Арс волнуется. Чуть пытать нас не стал, где ты. Матвиенко уже шуток напридумовал кучу. А ты заболел.
- Ну прости, что не оправдал ваши надежды. Стой, Арсений волновался? - это самый интересный вопрос.
- Ну да, как увидел, что тебя нет, начал расспрашивать где ты, как ты, писал ли вчера кому-нибудь. Ну ладно, щас ему скажем, что ты болеешь. Пока.
- Пока, Серому привет.
Арсений за меня волнуется. Арсений за меня. Неужели. Хотя... Нет. Смысл ему за меня волноваться. Я ему никто. Сейчас ему скажут, что я болею, и он забудет об этом. Он ведь учитель - должен знать, где его ученики. За меня ведь никто не волнуется. Я никому не нужен...
Тише, Антош, не плачь. Тебе ещё сестру лекарством поить. Потом провернёшь акт самосожжения. А сейчас к сестре. И самому эту гадость пить. Главное, чтобы слёзы не покатились. Юля ещё спала. Я еле как её разбудил:
- Тося, я не хочу эту гадость пить.
- Юль, мне тоже нужно пить это. Давай вместе.
- Ну Тось...
- Юля, - включил я старшего брата, - пей.
- Ты первый, - мне пришлось пить это гадское лекарство первым. Даже обидно.
- Всё, - сказал я, как допил, - твоя очередь, - и протянул ложку сестре. Она морщась, выпила и обратно легла спать. А у меня сон пропал.
Интересно, что будет, если в школе кто-то узнает мои планы? Наорут, выгонят из школы, в больнице закроют или забьют. Как же хочется рассказать кому-нибудь, как же хочется, чтобы было не так больно. Но, кому? Позову и Матвиенко? Они тогда перестанут общаться со мной. Зачем им нужен друг - суицидник? Родителям? Очень смешно. Арсению? Да он меня даже не знает, а я ему буду говорить, какая у меня жизнь тяжёлая. Нельзя об этом говорить. Но очень тяжело. Я знаю только один способ покончить с этой болью сейчас. Один, но качественный. Добавить шрамы. Я уже давно себя режу, но, чтобы никто не видел следов, я режу ноги и торс. Пару раз сделал красиво, на запястьях, так остались Шрамы из-за которых я всё время ношу браслеты.
Я достал своё лезвие, закатал шорты и... Порез. Второй. Третий. Кровь пошла. И стало легче на душе. И вдруг звонок в дверь. Твою мать! Кому пришло в голову прийти в такое время. Я пошёл открывать. Шорты неприятно прилипали к свежим ранам. Я, не спрашивая кто за дверью, открыл её:
- Арсений Сергеевич? - прохрипел я, - а что вы тут делаете?
- Во-первых, привет, Антон. Во-вторых, я пришёл тебя лечить.
- В смысле лечить? - мне кажется, у меня щас мозг лопнет.
- В прямом, Тоша, в прямом. Я позвонил твоей маме, она сказала, что вы с сестрой болеете, а она на работе. Я спросил у твоих друзей, сможешь ли ты сам лечиться. Они сказали, что ты быстрее с окна выпадешь, - хм, выпрыгнуть из окна. Надо будет подумать об этом, - Я решил, раз уж ты сам не справишься, помочь тебе. А теперь запустишь меня? - чёрт, я забыл, что Арсений всё ещё на пороге. Я отошёл, чтобы учитель смог войти.
- Спасибо.
- Арсений Сергеевич, у вас важных дел, что ли, нет? Зачем вам я? - последний вопрос был даже не про ситуацию.
- Кроме тебя, Тося, у меня вообще дел нет, - он запомнил это «Тося»? Ну чёрт.
- Так, и что же вам нужно?
- Чтобы вы с сестрой выздоровел. Где она?
- Спит. Что ей ей ещё делать? - Сказав это, мне резко стало холодно и я дёрнулся от мурашек.
...
Ребзя, кто-нить знает, что с Арсом сегодня случилось? Какой-то он сегодня грустный.
...
Я тоже заметила это. Он как утром в класс зашёл, изменился сразу же.
...
А знаете, что с Антоном случилось?
И тут мой выход:
Вы.
Антон на месте.
...
О, Шастун, ты где был сегодня?
Вы.
Да нормально всё. Заболел я.
...
Арс сегодня у всех распрашивал где ты. Чуть не заставил переписку с тобой показывать.
Вы.
Ему же Поз рассказал всё. Он что, всё равно расспрашивал?
...
Нет, потом он стал грустным...
...
Псс, народ, а это не связано?
...
В смысле?
...
Ну Шаста не было, и Арс стал грустным. Совпадение? Не думаю...
Вы.
Что ты придумываешь?
И тут мне пришлось выйти из ВК, так как в комнату зашёл Арсений:
- Антон, быстро телефон убрал и лёг под одеяло.
- Арсений Сергеевич, это очень странно слышать от человека с подносом в руках. Подождите, а что у вас на подносе? И как вы так быстро разобрались с Юлей?
- С Юлей мы договорились, что если она пьёт лекарства, то я на выходных веду вас в детское кафе.
- Нас?
- Да, Тося, вас, потому что ты тот ещё ребёнок. А на подносе у меня лекарства, которые ты должен выпить. А ещё я принёс тебе покушать.
- Я не хочу есть. И лекарства тоже не хочу. Они горькие.
- Я же говорю ребёнок. Юля сама ела, а тебя кормить надо, - и тут Арсений взял ложку и начал меня кормить, - Давай, Тоша, за маму...
- Арсений Сергеевич, не надо, я не хочу, - и тут я мысленно добавил «я не хочу есть за маму и за папу»
- Тогда открывай ротик, - я не смог отказаться, - вот и умничка.
Арсений до самого вечера сидел со мной. Он много чего рассказывал интересного из своей жизни. Когда он в очередной раз пошёл к Юле, я задумался, как мне заполнить дневник. Арсений сказал, что останется со мной на ночь. И ещё сказал, что отказы не принимает. Я ничего не смог сделать. Через силу, я встал и взял дневник, и начал быстро его заполнять. Пока я писал, в комнату зашёл Арсений Сергеевич:
- Что пишешь, писатель?
- Да так, ничего особенного, - не отрываясь, ответил я.
- Ну ладно, не буду тебя пытать.
Я быстро всё дописал. Арсений, как порядочный человек, даже не смотрел в сторону тетрадки. Примерно через полчаса после этого я заснул.
***
Дорогой дневник!
Сегодня у меня была температура 38,7. Здорово, правда? Вот странно, но да, здорово. Потому что я выяснил, что Арсений за меня переживал. А после того, как узнал, что я болею, вообще приехал ко мне и начал лечить нас с Юлей. Кстати, он и сейчас сидит рядом. Он меня кормил с ложечки, как маленького ребёнка. А ещё обещал сводить в детское кафе. Может, я для него не пустое место?
Мне сегодня захотелось рассказать кому-нибудь о суициде, и вообще, о проблемах. Но, так и не выбрал кому. Решил заглушить боль порезами. Теперь у меня ноги в полосочку. Но, это не проблема, было уже такое.
4 день. 4 сентября. Антон.
______________________________________
Переписка говно получилось. Ну надеюсь норм это читать.