Игра началась
12.59 am.
Джульетта.
Это имя плотно засело в его голове. Иногда Бэк думал, что проще пустить себе пулю в лоб, чем перестать думать об этой девушке.
Она была сукой. Мерзкой, отвратительной, грязной. Но он никогда не переставал желать её.
Ангел днём, ночью сущий дьявол. Она притягивала всех своей красотой, мимикой, жестами, но Бэк видел весь её фальшь.
Иногда, когда она проходила мимо него в школе, он чувствовал легкий, едва заметный запах её духов. Это сводило с ума. Ему тогда непременно хотелось схватить её за руку и хорошенько впечатать в шкафчик. А потом целовать.
Грубо. Мерзко. Как можно более отвратительно. Делать это так, как не делал бы никто.
И она об этом знала. Знала все его взгляды, значения всех его смешков и ухмылок. Отличала все категории улыбок, словно оттенки цветов на палитре.
И ей не надо было говорить что-то, хватать за руки, стаскивать со стула, чтобы она пошла за ним. Сегодня она знала, что не время перечить ему. Улыбка Бэка сегодня была особенной. Выражала все его отвращение и выглядела так пугающе, что Джульетта просто встала и пошла. Вслед за ним.
Вслед за самой сладкой и желанной ошибкой всей её жизни.
1.07 am.
Обычно места, где пахнет сыростью пугают и отталкивают. А люди? Люди, от которых за версту веет холодом и неприязнью, отталкивают?
Да.
Джульетта бы во все горло кричала, что Бэк ей противен. Но понимала, что будет врать. Потому и молчала.
Блядский Бэк.
Его блядские руки, прикосновения, поцелуи. Блядская жизнь, в которой он ей повстречался. Кто бы знал, как сильно она ненавидит все это.
Парень закрывал дверь медленно, пока они оба не остались в кромешной темноте подвала. Он зажег свечу на маленьком столике посреди комнаты и сел в кресло.
Пальцем поманил ее к себе и поднял подол юбки. Совсем немного, так, чтобы показался край ее чулок. Потом смотрел на неё. И в этом взгляде было так много боли. Он будто выл и рассыпался.
Как раненое животное.
А Джульетте непременно захотелось зализать его раны.
Она села на его колени и обняла за шею. Вдыхала горький запах мятной конфеты и сигаретного дыма. Кажется, он весь был пропитан им.
Уголки губ Бэка поднялись вверх. Джульетта никогда не знала эту улыбку, и сейчас парень благодарил Бога, что она ее не видит.
Потому он был счастлив. А это плохо.
2.17 am.
Она засмеялась. Прямо ему в лицо. Глаза ее будто горели.
Бэк ударил ее. Дал пощечину и заплакал.
Стирал слезы с щек, как карандаш с листа. И ему казалось, что весь он горит, тлеет, вот-вот рассыплется, как кучка пепла.
Сел, закурил.
Засмеялся.
Теперь они смеялись в унисон. Джульетта касалась своей щеки, проводила по ней кончиками пальцев и чувствовала тепло его ладони. И если ее щека пылала после удара, она бы никогда не смогла заслонить жар ее глаз. Она знала только то, что в конце концов все внутри нее начнет тлеть. Она рассыплется на миллионы мелких частиц. До невозможности глупых, никому не нужных. Они не будут знать, куда надо лететь, к чему стремится, чего ждать. Будут просто стоять в воздухе, медленно опадать на холодный крашеный пол.
А Бэк обязательно затопчет их всех.
Как мелких жуков. Она знала это.
3.22 am.
Джульетта выхватила сигарету из зубов молодого человека и затянулась. От души выдохнула дым в его лицо.
Улыбнулась.
Он покачал головой и носом втянул воздух. Ладонью прошелся по внутренней стороне бедра девушки. Ее кожа была холодной.
Если бы он мог что-то чувствовать, то обязательно бы почувствовал.
Притянул ее к себе, вдыхая запах шелковой майки под грудью. Сердце билось быстро. Гналось за чем-то. Стало скорым поездом от станции "Жизнь" к станции "Смерть".
Не замедляло ход, а только набирало обороты. Давало надежду на непонятно что. Просто билось.
Раз-два.
Раз. Два.
Раз.
Два.
Раз...
И когда Джульетта оказалась на столе. Когда он снимал с девушки майку, убирал волосы с плеч и оставлял красные пятна на шее, сердце не прекращало биться ни на секунду.
Не пропускало ударов.
Не замирало.
Он подумал, что, должно быть, влюбился. Самой чистой и светлой любовью любил эту девушку.
Любил и губил.
Делал все верно.
4.05 am.
Madness - is just a side effect of love.
Она не была любовью. Не была нежностью или легкостью.
Джульетта была проблемой. Его проблемой.
От неё не пахло цветами, кожа рук её не была мягкой и она не читала любовных романов.
Она напоминала Бэку розу. Розу, налитую кровью, обсыпанную шипами.
Возьмешь в руки и непременно поранишься. Возможно, именно это ему и нравилось. Она калечила его почти так же, как он ее. Значит они квиты. Значит все честно.
Не взять ее прямо здесь и сейчас было просто преступлением. Но он все равно остановился. Не стал.
Испугался? Едва ли.
Просто сегодня все было по-другому. Кто-то в конце должен был уйти. Кто-то из них, в конце концов, должен довести другого.
До чего?
До смерти, конечно же.
Они опять смеялись. Просто так, без повода. Просто потому что хотелось. Джульетта сидела на его коленях.
Ей было хорошо? Определенно да.
Признается ли она в этом? Конечно, нет.
Бэк нежно гладил плечо Джульетты. Касаться ее было его главной зависимостью. Кажется, сейчас он бы не прожил и секунды без спасительного прикосновения.
То, что она делала с ним, казалось ему проблемой. То, что он к ней чувствовал – ужасным недоразумением. И он не знал, что ему с этим делать.
Она улыбалась, чувствуя его прикосновения. Тянулась к губам, целовала, брала за руку. Делала все те вещи, которые обычно совершают влюбленные.
А Бэк не знал, что ему с этим делать.
5.54 am.
Джульетта больше не смеялась. Сидела на полу около кресла и смотрела на парня. Ей хотелось поцеловать его, но непроницаемая маска безразличия на его лице не позволяла ей это сделать.
Джульетта думала, что теперь ему наплевать и после этого умозаключения не могла себя пересилить и коснуться даже его руки.
Но он потянулся сам.
Схватил ее за волосы, встал из кресла, протащил полметра и толкнул на пол. Бэк выглядел таким властным, в душе же был жалким. Он обхватил ладонями лицо Джульетты. Хотел сказать что-нибудь обидное, грубое, то, что навсегда оттолкнул бы ее от него, но не мог. Единственное условие их сегодняшней встречи – молчание. Общение без единого слова.
Это все начинало выводить его из себя.
Больно сжав ее лицо, Бэк понадеялся увидеть в глазах хотя бы отголоски той самой ненависти, к которой он стремился. Там было пусто и страшно. Ни боли, ни сомнений, ни ненависти только пустота.
Это забавляло. Бэк бы сделал много разных действий, страшных и неподдающихся объяснению, но он не хотел.
Просто не хотел.
Если после всего, что Бэк сделал, Джульетта все еще любила его, то она была полной дурой.
6.02 am.
Клуб закрывался.
Кресло залило кровью, да и волосы были испачканы ей же. Пистолет упал рядом, рука больше не могла держать его, повисла, будто у тряпичной куклы.
Пустые глаза отражали силуэт, удаляющийся из душного полупустого помещения.
Кто вышел последний – проиграл, тот, кто не вышел – мертв.