98 глава
На бледной физиономии Малфоя отчётливо проступал, словно знак качества, след от пощёчины. Скептически изучив оный с разных ракурсов при помощи зеркала, Драко нагнулся над умывальником и протёр лицо водой. Убрать след магическим способом было совсем нетрудно, но юноша сомневался, что готов расстаться с отпечатком ладони любимой.
Дверь туалета открылась, и в помещение заглянул Теодор Нотт.
- Драко... - начал он, и запнулся, увидев след от пощёчины на холёном малфоевом лице. - Э... тебя Снейп вызывает, - промямлил Теодор, таращась на интересное новое украшение смазливой физиономии сокурсника - Драко был законодателем мод в Слизерине - может это последний писк? Нотт сделал себе пометку: спросить у Блейза.
Малфой поморщился - и чего Снейпу от него надо.
- Хорошо, иду, - сказал Драко, с сожалением подумав, что придётся стереть заклинанием след от пощёчины.
И Нотт, ещё раз с любопытством посмотрев на Малфоя, скрылся за дверью.
Стукнув пару раз в дверь кабинета слизеринского декана, Малфой неторопливо вошел.
- Вызывали? - развязно ухмыляясь ввернул Драко и... подавился ухмылкой.
Из камина на него таращился Тёмный Лорд.
- Что так долго? - вопросил Волдеморт склочным тоном, и тут же: - Круцио! - Драко согнулся от внезапной боли. - Круцио! - на этот раз пошатнулся Снейп, и, так как побледнеть ещё больше в его случае было нереально, слегка позеленел. - Впредь прошу не опаздывать, - предупредил Лорд чопорным тоном оскорбленного работодателя.
Обнадёженный этим «впредь» Малфой очень захотел послать Его Темнейшество к троллям, но Драко удержался и лишь зашипел сквозь зубы.
Это понравилось Волдеморту. Ему вообще импонировало сопротивление, вот почему Гарри Поттер был ещё жив.
- Наступление... - начал Лорд и покосился на Снейпа. - Северус, подожди за дверью, - и, когда выставленный из собственного кабинета Снейп вышел, хлобыстнув дверью, снисходительно добавил: - Он нам не нужен. Только я и ты, мой Преемник.
Но Драко не поверил, невольно скривившись от грубой волдемортовой лести.
- Ещё Круцио? - Тёмный Лорд понял по-своему своего юного паладина.
После окончания Хогвартса молодой тогда ещё Том Реддл желал остаться в школе в качестве преподавателя Тёмных Искусств, предмету, неверно именуемом ныне Защитой. Все тайны Хогвартса были бы в его полном распоряжении. Так же как и будущие новобранцы, которых Реддл видел в школьниках. Но бдительный Дамблдор вовремя пресёк тёмные поползновения своего не в меру талантливого ученика. Итогом стало проклятие должности преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. А новоявленный Тёмный Лорд, и не думая прощаться со своими амбициями, принялся собирать тайны целого мира, не ограничиваясь одним замком, а свои педагогические позывы удовлетворил созданием маленькой домашней армии Упивающихся Смертью. Прототипом которой для Тома Реддла стал клуб Слагхорна: лживой, насквозь протухшей организации, смердящей эгоизмом в самом худшем его проявлении. Слагхорн не был врагом, но его непреходящая глупость уже однажды привела к беде.
Вид младшего Малфоя вызывал у Волдеморта воспитательные потуги. Из тех соображений, что и в 1935 году, когда Генрих Гиммлер объявил о создании арийского генофонда: «чтобы в семьях солдат СС было как минимум четверо детей, с тем расчётом, что, если двое погибнут в боях, оставшиеся будут нести оружие». Так в нацисткой Германии возникла организация под названием Лебенсборн - «Источник жизни». Также и Волдеморт пытался создать из подвластных ему слизеринцев подобие нацистского проекта по удержанию магической популяции в своём подчинении.
К сожалению, Тёмный Лорд видел в воспитании только ещё один способ властвовать, не понимая, что Драко просто физически неспособен к подчинению.
И это было плохо.
В коридоре злился Снейп, не смея, как войти в собственный кабинет, так и отлучится от дверей оного. Благо, поблизости не ошивалось настырных поттеров, дабы наблюдать позор профессора ЗОТИ. На всякий случай опытный легилимент мысленно обшарил коридор.
Из-за двери не то чтобы вышел, а скорее даже вывалился Драко, и сказал нарочито небрежным тоном, призванным скрыть ярость и боль:
- Ваша очередь, сэр.
Снейпу некогда было анализировать умонастроение Малфоя-младшего, он лишь фыркнул и рванул в свой кабинет.
Драко постоял ещё пару минут у спасительной вертикали стены, помогающей сохранять положение, приличествующее потомку homo erectus'a*. И даже сумел отлепится от этой вспомогательной поверхности, найдя в себе homo habilis'a. Плетясь коридорами Хогвартса, Малфой не отдавал себе отчёт, куда он направляется. Ощутив неприятную влагу на щеках, он нашел дружеский отклик воды - в раковине, после общения с Его Лордством чувствуя позыв помыться. Или утопиться.
Из глаз текло непрерывно и бесконтрольно, как дождь. И из носа, тоже. Созерцание собственной бледной и несчастной физиономии в зеркале над раковиной тоже не принесло желаемого удовлетворения. Почему кулак Драко, описав стремительную дугу, вмазался в собственное отражение в зеркале. Зеркало растрескалось, но не разбилось. Что обнадёживало.
Но тут нечто полупрозрачное поднялось за его спиной.
- А!.. - от неожиданности завопил Малфой, оборачиваясь. - Ты кто?!
Над полом висел призрак девочки в круглых очках с толстыми стеклами. Драко немного успокоился, приведения были не редкостью в стенах Хогвартса. На каждом факультете был даже свой собственный призрак. Слизеринский Кровавый Барон, к примеру, был весьма расположен к Малфою, видя в юноше продолжение романтических традиций.
- Я Плакса Миртл, - хмуро представилось привидение.
- А я Малфой, - автоматически представился Драко, отворачиваясь к зеркалу, и, увидев собственное зарёванное отражение, добавил в приступе самоиронии: - Плакса Малфой.
- О, ты тоже, - грустно теребя край своей школьной мантии, ответила Миртл. - А я всё жду, когда ОН придёт ко мне, - сквозь грусть проглянула кокетливая мечтательность. - Ведь он обещал заглядывать ко мне. Но я его несколько месяцев не видела, - печальный вздох Миртл не мог теперь потревожить и паутинку, зато ощутимо отдавал призрачным холодком. - А я-то думала, что нравлюсь ему. Теперь я знаю - от мальчиков много ждать не приходится, - укоризненно посмотрела она на Малфоя, как на одного из представителей сего ненадёжного контингента. - О... - одного взгляда для Миртл оказалось достаточным, чтобы пересмотреть свои приоритеты: - Ты гораздо симпатичнее, - подплыв к юноше очень близко, заявила Миртл. - У нас так много общего. Уверенна, ты это чувствуешь.
- Я чувствую холод, - Драко не слушал слов призрачной девочки, но невольно подыграл ей.
- Это означает, что ты тоже очень впечатлительный, - авторитетно сообщила Миртл. - Люди с тобой обходятся грубо? - с жадным любопытством спросила она.
- Точно, - пробормотал Малфой, с внезапной тоской вспомнив, что Гермиона ему не дала.
- Ты одинок? С тобой никто не разговаривает? - допытывалась девочка-призрак, и на непривлекательной её детской мордашке расплылась почти счастливая улыбка. - Тогда не стыдись показывать свои чувства и плачь, - со снисходительностью профессионала перед любителем посоветовала она.
- Да, спасибо, - Драко закрыв глаза, усмехнулся сквозь слёзы.
- Ну, а всё-таки, - спохватилась Миртл, - что произошло?
- Кажется, у меня истерика, - неуверенно предположил Драко, который не закатывал истерик с пяти лет и потерял квалификацию.
- Это видно, - лаконично признала Миртл за новообретённым знакомцем предрасположенность к тонкому искусству истерики.
Истерика у Драко случилась, потому что он, как уже было сказано выше, не умел подчиняться. Что это значит? Способность к подчинению необходима беспомощному детёнышу чтобы выжить. Это закон природы. И подчинение вырабатывается со временем под давлением окружающих - родителей, опекунов - тех, кто занимается воспитанием потомства. Но в семье Малфоев с Драко пылинки сдували. Принудить дитятко к чему-либо, особенно такое сопротивляющееся, Малфоям-старшим и в головы не приходило. Особенно, если учесть, что истерика ребёнка-мага влекла за собой последствия в виде бесконтрольного и внезапного выброса магической силы. Детская комната Драко, к примеру, походила на укреплённый бункер, чтоб он поместье не разнёс.
В школе Драко, разумеется, столкнулся с дисциплиной. Но не в той мере, какой следовало. Снейп слишком часто потакал своим подопечным. Даже строгая МакГонагалл не вмешивалась, предпочитая сдавать нашкодивших слизеринцев их декану. Так что непознанная Малфоем-младшим, и поэтому столь притягательная, способность подчиняться, могла быть испытана им только при служении легендарному Тёмному Лорду. Юный возраст алчет героизма.
Но легенда на проверку оказалось не столь героической. А ещё Драко никто не предупредил, что создавать легенду окажется столь грязным, опасным и кровавым делом.
Но самое кошмарное: получив, наконец, долгожданное задание, подкреплённое волдемортовым Круцио, и его же фирменными угрозами всему семейству Малфоев, Драко оказался не готов взять на себя ответственность, и убить уйму народа за здорово живёшь.
А ещё он понял кое-то про себя самого...
Подняв взгляд к растрескавшемуся зеркалу, Драко увидел за своей спиной вытаращившего глаза Гарри.
Вид глуповато-очкастого лица Поттера оказалось последней каплей в переполненной чаше терпения Драко Малфоя. И, то, что слизеринец выхватил палочку и начал бомбардировать Гарри невербальными заклятиями, являлось продолжением истерики и отражением его яростного нежелания подчиняться кому бы то ни было.
В туалете Плаксы Миртл летали заклинания, разбивая предметы, и металось громкое эхо от ударов, взрывов и пронзительного визга Миртл.
Бой, как ни парадоксально, привёл Драко в чувство. Он и сам уже не понимал, что заставило его ввязаться в драку. Но и на попятный идти не хотелось. Вздумав припугнуть Поттера, Малфой, скорчив страшную гримасу, закричал:
- Круци...
- СЕКТУМСЕМПРА! - Гриффиндорец всего этого знать, понятно, не мог. И лишь делал то, к чему привык за все эти шесть лет - то бишь, отнёсся к Малфою как к врагу, озвучив найденное в учебнике Принца-полукровки заклинание «от врагов».
Гарри вовсе не ожидал, что из лица и груди Малфоя выплеснется столько крови.
Драко тоже ничего такого не ждал от туповатого Поттера, опрокинувшись от удара на спину, в лужу собственной крови. От шока Малфой не почувствовал боли, машинально скребя руками залитую кровью мантию на груди, потому что стало трудно дышать. Он чувствовал себя нанизанным на булавку насекомым - зрелище, виденное в гостях у Нотта, собиравшего энтомологическую коллекцию. Теперь-то он на собственной шкуре ощутил, каково было несчастным букашкам. И как-то некстати вспомнилось, как мама в детстве не позволяла ему давить муравьёв и прочих козявок.
...........................
Только тобой искуплен...
...........................
*Примечание: Homo erectus - человек прямоходящий.
Homo habilis - человек умелый.