19 глава
Наблюдая, как любимая приходит в себя: морщит нос, зевает, вертится, стремясь сбросить его руки — Драко улыбнулся. Улыбка означала, что пытаться сбросить загребущие малфоевские ручонки с аппетитных округлостей миссис Грейнджер-Малфой бесполезно.
Гермиона открыла глаза, чтобы увидеть как Малфой, блаженно жмурясь, смыкает свои верхние конечности на её теле. Миссис Грейнджер-Малфой осуждающе поджала губы — нет, так они никогда не выберутся отсюда. Но когда у Драко был такой взгляд — взгляд голодного неандертальца, узревшего перед собой беспечно пасущегося мамонта — оттащить Малфоя (неандертальца) от Гермионы (мамонта, если принять во внимание её положение) ни у кого никогда не получалось. Ей ли не знать. Поэтому она решила действовать хитростью.
— Драко, — нежное поглаживание жадных рук, тискавших её грудь, дало обратный результат в виде восстания под мантией Малфоя. — Ах! — ни хитрость, ни сила, ни дождь, ни снег не смогли остановить Драко. Оставалось только принять его в себя, дать прорасти в себе его семени и оставаться пассивно-агрессивной всё время, пока Драко Малфой не удовлетворит ненасытные желания. — Ещё!.. — …и не только свои.
Внезапно Драко поднял лицо, отвлекаясь от облизывания вожделенных выпуклостей своей супруги, и уставился на висящий в воздухе рунический символ. Удивившись нетипичности поведения мужа, Гермиона тоже подняла взгляд на руну, которая безо всякого вмешательства извне, трансформировалась из знака Беркана в знак...
— Инг, — сглотнул Малфой.
— Целебная руна Инг, — определила Гермиона. — Светлый Фрейр ей хозяин… Гм… — ей вдруг пришло в голову, что «Великолепная девятка» любовных рун начинается руной Фрейи, а заканчивается руной Фрейра. — Интересно… Руна среагировала на твою энергию?
— Никогда такого не видел, — пробормотал Драко. Впрочем, он и не занимался сексом в сакральных местах. Школа Магии и Колдовства не в счёт. — И не факт, что на мою энергию. Может — на нашу, — многозначительно коснулся выпуклого животика жены.
— Архетип засеянного поля? Хм… Возможно… Если бы в середине там была точка, — заметила она. — Я читала, что руна Инг олицетворяет спираль ДНК.
— Дезоксирибонуклеииновую кислоту? — Малфой с подачи Гермионы увлёкся маггловской наукой, прочтя все медицинские книги из домашней библиотеки её родителей стоматологов, так что его познания в этой области, некоторым показались бы более чем специфическими.
Он нагнулся и начал подбирать одежду, разбросанную в процессе... углублённого изучения любовных рун.
— Мне всегда казалось странным, что такая положительная руна в «Речах Сигрдривы» именуется «кровавыми крыльями», — проговорила Гермиона, поочерёдно разглядывая висящую в воздухе руну и ползающего вокруг камня Драко.
— Ничего странного, — возразил Малфой. — Инг — руна завершения, а кровавые крылья могут быть у… стервятников.
— Фу!..
— Значит, ты считаешь, что могут быть положительные животные и отрицательные? — насмешливо вопросил Драко. — Тогда вот очень положительные животные — опарыши.
— Гадость! Что может быть положительного в червях, поедающих трупы!
— Ну, — хитро покосившись на жену, протянул Малфой. — Доминик Жан Ларрей счёл их положительными, — и кинул в неё платьем.
— Что? — платье накрыло её голову, и девушка раздраженно его скинула.
— Не что, а кто, — назидательно поправил Драко. — Он первый создал подвижные медицинские формирования «Летучий амбуланс», — и принялся помогать ей с платьем.
— «Скорую помощь» что ли? — нахмурилась миссис Грейнджер-Малфой, капризно подавая руки мужу, чтобы он вдел их в рукава.
— Какую помощь? — не понял маггловских аналогий Малфой.
Уличив в незнании любимого супруга, Гермиона очень обрадовалась и вдруг вспомнила:
— Так это главный полевой хирург французской армии, участвовавший во всех военных кампаниях Наполеона! — воскликнула она. — Во время битвы при Ватерлоо герцог Веллингтон, завидев в подзорную трубу Ларрея с его полевым госпиталем, велел артиллерии прекратить огонь, — это всегда казалось Гермионе непостижимым.
— Ларрей был бароном Империи, — завистливо вздохнул Драко. И принялся сам одеваться.
— Тоже хочешь титул? — ехидно поинтересовалась его уже одетая жена.
— А кто ж не хочет? — вполне искренне откликнулся полуголый сторонник титулованности.
— Я не хочу, — категорично высказалась представительница факультета Гриффиндор. И коварно ухмыльнулась: — Впрочем, будь ты магглом, и соверши что-либо масштабное, общественное и полезное, тебя бы титуловали.
— Ррр! Не хочу быть магглом. Обойдусь и без титула, — высокомерно фыркнул Малфой. — Тем более что не осталось никого настолько значительного, от кого бы я мог его принять.
— Да, среди магов слишком много индивидуалистов, чтобы воспринять хоть какую-то власть, — вздохнула Гермиона.
— Только вот Тёмный Лорд этого никогда не понимал, — резюмировал Драко, все инстинкты которого, в данный момент, вопили о том, что пора хватать благоверную в охапку и сматываться. Ибо руна Инг, среди прочего, символизировала счастливое избавление.
* * *
— Вы арестованы!.. — выкрикнул Эрик Штроссербергер за секунду до того, как его макнули в набежавшую волну.
— Я плавать не умею!.. — истерил МакНейр, пытающийся забраться на спасательный плот, в виде которого представлялся ему аурор.
— Перестань брыкаться, идиот! — Джоша специально учили спасать людей. Например, чтобы паникующий утопающий успокоился, можно было его просто вырубить. Что Трентон и собирался сделать. Спасти, а потом арестовать.
* * *
Избавившись от враждебных энергий, Сила, пробуждённая на острове юными супругами, подуспокоилась и вполне благожелательно наблюдала как юноша, таща за собой за руку девушку, крадучись пробирается между обломками былой роскоши. Как Аск и Эмбля после Рагнарёка.
Драко остановился посреди поляны, на которой ещё вчера он принимал поздравления и огляделся. Теперь ничто не напоминало о свадьбе. Всё унесло море, спрятало и укрыло в своей глубине.
Буря стихла, оставив остров, овеваемый свежим предрассветным ветерком. Небо сияло прозрачными красками утра. Солнце только начинало золотить вершины скал и тугие кудряшки зевающей Гермионы.
Притянув свою юную жену к себе, Малфой осторожно, чтобы не запутаться, погладил её волосы.
* * *
Их всё-таки арестовали, выловив из бушующей стихии. И не сказать, что сторонники Волдеморта были недовольны подобным поворотом судьбы. Повелитель, будучи не самым приятным человеком на свете, не смог привязать к себе людей. И они предпочли тишину и относительный уют Азкабана его, безусловно, восхитительному обществу.
Штроссербергер отцепил от себя МакНейра и с тревогой переглянулся с Трентоном. УпСам-то хорошо, сиди себе в кутузке, а им ещё с начальством объясняться.
* * *
— Как на счёт того, — предложил Драко, переводя взгляд от разрушенного свадебного убранства на свою юную супругу, — чтобы провести медовый месяц в Париже, — вообще-то, ему было всё равно — где, лишь бы подальше отсюда, ибо скоро сюда примчаться ауроры. Или УпСы.
— До родов у нас примерно столько и остаётся, — пожала плечами его супруга. — Месяц.
Гермиона, всегда в блистательной оправе, предписанной парижским высшим обществом, предстала перед масленым, хоть и мысленным, взором Драко. Облизнувшись, он провёл по увеличившейся груди своей супруги, захватив и выпуклый животик, и бёдра. Миссис Грейнджер-Малфой в ответ обняла его.
Она сильно разжигала в Драко чувственность, что, наконец, затронуло и его сердце. Так что, да, Драко любил Гермиону. Что для самой Гермионы никогда не было какой-либо неожиданностью. В отличие от её друзей.
— Гефа-удача вернется, если сам ты позволишь ей, взмахнет крылами орла над просторами дольнего мира!..
Эту строку древней поэмы Драко Малфой проорал в восторженном порыве, закружив засмеявшуюся Гермиону. И аппарировал вместе с нею.
* * *
Аластор Моуди вернулся в свой кабинет, заваленный древними бумагами со старыми делами. Тяжело откинулся на скрипнувшее под его весом кресло и посмотрел тяжёлым взглядом на молодых ауроров, посмевших не выполнить приказ. Те ответили не менее тяжёлыми взглядами. Сгрудившись пред столом легендарного Шизоглаза, они пыжились изо всех сил, чтобы показать, какие они на самом деле непокорные и независимые.
* * *
На клумбу в парижском саду Тюильри плюхнулись двое подростков, нарушив выверенную симметрию дорогостоящих посадок. Драко постарался обеспечить мягкое приземление, защитив будущее потомство собственным телом.
У Гермионы цветы в волосах…
— …застряли, — пытаясь избавиться от докучной растительности, ворчала она.
— Оставь, — отведя руки жены, Малфой повернул её к себе, — ты красивая, — прошептал он, пока его супруга изумлённо на него таращилась.
* * *
— Чего уставились? — неприветливо буркнул Моуди. — Я, что ли, должен отчёт за вас писать? Брысь отсюда!
Молодые ауроры шумно выдохнули и ломанулись в дверь, не скрывая облегчения.
Хмыкнув, Аластор проводил их взглядом своего магического глаза и кивнул закрывшему за ними дверь Шеклболту.
— Вернуть? — протягивая Шизоглазу папку с детским рисунком Драко Малфоя, спросил Кингсли.
Молча приняв файл, Моуди открыл его и взглянул на картинку. В его движении, когда он дотронулся до листочка, было больше потаённой нежности, чем привык показывать старый аурор. Закрыв папку, отдал её обратно.
— Пусть будет у тебя.
Это движение и слова внезапно показались Кингсли прощальными. Как будто его старый друг и учитель что-то решил для себя и теперь отрезает все пути назад.
— Нет… — попробовал он протестовать.
— Пожалуйста.
И Шеклболт не смог отказать.
……………………...
Точно лестница вся из спусков,
Точно больше (что — жить! жить — жечь!)
Расставаний на ней, чем встреч.