Око 2

На перемене Ходаков вместе с Вадимом по обыкновению направились в мужской туалет, чтобы нормально поболтать. Они аккуратно растолкали курящих и ругающихся восьмиклассников и уселись на подоконник.
– У меня на самом деле миллион вопросов, но, я думаю, ты и сам мне всё расскажешь. – засмеялся Ходаков.
– Можно я начну? – спросил Вадим, но, не дождавшись ответа, сразу задал свой вопрос. – Почему они... Проигнорировали меня, когда я пришёл?
– Вадим... Знаешь, мне сложно это говорить, но после той дискотеки... Когда тебя забрали... Ребята, так сказать... Перестали во всё это верить.
– Как?! Они же всё своими глазами видели?!
– Да, но только в тот вечер. До этого злодеяния Первого видел только я. Сначала ребята были очень напуганы, Максим даже пытался придумать какой-то там план мести... Но прошла неделя, две и всё изменилось. Лиля снова начала общаться с Дианой, а вместе с ней и Максим... Ты же знаешь, он за Эдельвейс как собачка бегает.
– И что? Из-за этого они предали всё, во что искренне верили?
– Ну как сказать предали... Диана с убедила Лилю, что это было коллективное помешательство, эта дура поверила, а затем и Макс согласился. Нет, правда, первое время все за тебя переживали очень, но потом решили, что ты просто шизанулся из-за мамы и вот... Всё.
– А ты? Ты не пытался их убедить?!
Ходаков пристыжено опустил глаза вниз.
– Сначала пытался. Нет, Вадик, ты пойми, я ни на секунду не сомневался в правдивости этого всего, верил, даже хотел сам продолжать твое «дело», но ты ведь правда свихнулся весной. И не только из-за мамы, но и из-за Валеры. Так что я правда думал, что ты просто не выдержал и действительно сошёл с ума.

Троицкий нервно сглотнул и задумался. Он злился на друзей, но понимал их. Действительно, Сеня прав, он правда совсем помешался на теории, забыл обо всём на свете, имеет место быть и легкое помешательство, но не до психушки же! Ему, может быть, достаточно было бы глинцинчика попить перед снов и всё встало бы на свои места.
– Ты мне лучше скажи, как ты выбрался? Тебя просто выписали? Честно признаться, я уж думал, ты никогда не вернешься и сойдёшь с ума как Антон! – Ходаков усмехнулся.
– Это разговор не для школы, много лишних ушей. – отрезал Троицкий. – Расскажу позже.
– Ты очень сильно изменился, Вадик. – произнес Сеня после продолжительной паузы.
– Не думаю. И не называй меня больше так, пожалуйста.

Прозвенел звонок и ребята направились в сторону кабинета литературы. Неожиданно, кто-то очень осторожно прикоснулся к спине Вадима и тот резко развернулся, ожидая увидеть там кого угодно, но только не его.
– Тот мужик просил передать тебе записку. – произнес Кирюша и протянул Троицкому маленький листок бумаги дрожащей тоненькой ручкой. Кирилл был мальчиком невысокого роста и очень хлипкого телосложения, его лицо было бледным от препаратов, которыми его пичкали в больнице (а благодаря Вадиму он периодически получал двойную дозу) и отсутствия солнца в родной Сибири, откуда он приехал.
Вадим потупил глаза на знакомого и взял бумажку. Они вместе с Ходаковым склонились над ней и прочитали:
«Сам возись с этим дебилом, мне обузы такой не надо. С любовью, Второй.»
– Ты читал, что там написано? – рассмеялся Сеня, разглядывая мальчишку.
– Нет. Мне сказано было не открывать, я и не открывал.
– Сень, знакомься, это Кирюша, мой сосед по палате. – пробубнил Вадим, сдерживая смех. Вся эта ситуация казалась ему такой нелепой и забавной, что удержаться было просто невозможно, но и обидеть Кирюшу своим хохотом не хотелось.
Ходаков склонился над ухом Троицкого и прошептал:
– Он бездушный?
Вадим отодвинулся от Сени и отрицательно помотал головой. Он точно был уверен в том, что Кирилл – человек, просто очень маленький, незаметный и слабый. Но у него точно есть душа и большая история за плечами, которую Троицкий, естественно, не помнил, потому что все три месяца говорил только о себе и Око.
– Сестре неожиданно предложили поехать учиться в Москву по обмену прям в вашу школу, а меня почему-то выписали, и теперь мы живем здесь.
– О господи, ну как же так получилось! Вот это совпадение! – иронично воскликнул Вадим и всплеснул руками.
Ходаков пихнул Троицкого, намекая, что пора бы идти в класс, и они все вместе направились в сторону кабинета.
– А какая фамилия у твоего этого Кирюши? – с неким подозрением в голосе спросил Ходаков.
– Вроде как... Фаустов, что-то такое. А что?
– Да так, ничего. Мне просто Женя из параллели скинул фотку из новенькой вчера. Вот это там конечно... – Арсений мерзко захихикал в собственной манере. – Светлана Фаустова зовут.

Вадиму было ужасно стыдно перед учительницей литературы за то, что он не смог прочитать практически ничего из списка на лето. Немудрено: в больничной библиотеке было ужасно мало книг и единственное, что Троицкий умудрился там взять было «Преступление и наказание», которое в последствии забрал Кирюша. Ну и не беда, он даже при таком раскладе останется лучшим из лучших. За время, проведенное в клинике, он многое успел осознать и переосмыслить, потому что единственными его занятиями были размышления и разговоры, а так как Кирилл практически всегда спал, ну или притворялся спящим, чтобы не слушать Вадима, ему приходилось говорить с самим собой, а так как бытовые мысли достаточно наскучили, он заново разбирал когда-то прочитанные классические произведения. В какой-то момент у него даже появилась мысль написать свою книгу, но из-за того, что его считали «буйным» ручки и карандаши медсестры Вадиму так и не предоставили. Это и к лучшему, наверняка, мир еще не готов к книге про «Око».

На перемене Троицкий и Ходаков решили познакомить друзей с Кирюшей. Они пришли в кабинет 9-го «б» и подошли к мальчику. Несчастный сильно запаниковал, увидев такую большую компанию, Вадим, конечно, всегда знал про некую асоциальность Фаустова, но не настолько же.
Троицкий не сразу обратил внимание на девушку, стоящую за бывшим соседом по палате, в отличие от друзей. Ребята совершенно не замечали Кирилла, с которым Вадим пришел их знакомить, а совершенно неприлично разглядывали его сестру. Это была немного нездорово худая девушка с мягкими на вид прямыми светло-рыжими волосами, веснушками и очень резвыми голубыми глазами. Она хлопала ресницами и пялилась в ответ на компанию.
– Знакомьтесь, это Кирилл! – представил Вадик. – Это Диана, Лиля, Максим и Арсений, мои друзья. Я рассказывал тебе про них.
– Помню. – вздохнул Кирюша. – А это моя сестра Света, я тебе говорил про неё, хотя ты наверное не помнишь.
Честно говоря, Троицкий правда не понял, но решил уйти от ответа, чтобы не смущать Фаустова ещё больше.
Света поздоровалась с ребятами и широко улыбнулась, обнажая немного кривые зубы. Она тут же застеснялась своего прикуса и прикрыла губы рукой, смущенно засмеявшись.