25 часть
— Можно было бы попросить более вежливо, — ответил обиженный голос.
— Я надеюсь, теперь ты удовлетворен? — яростно прошептала Эйли.
— Пока нет, но добиваюсь этого.— ехидно произнес Хосслер.
Девушка вышла из себя, захлопнула блокнот и попыталась отодвинуть кресло, чтобы вскочить и выбежать из кабинета, но Джейден, стоя сзади, не дал ей этого сделать. Она повернула голову, чтобы высказать ему все, что думает о нем, и тут же его губы прильнули к ней в страстном поцелуе. Сердце ее бешено заколотилось, и мыслей в голове не осталось совсем. Когда он наконец оторвался от нее, она была так взволнованна, что только изумленно на него смотрела.
— Что скажешь, Джейден? — раздался голос из микрофона.
— Я думаю, что все идет хорошо. С каждым разом все лучше и лучше.
Когда разговор был закончен, парень нажал кнопку на своем столе, и дверь, ведущая в кабинет Мэри, автоматически закрылась. Он взял Эйли за руки и, подняв из кресла, повернул лицом к себе. Его губы приближались к ней, и она почувствовала себя совершенно беспомощной перед его магнетизмом.
— Не надо, — попросила она. — Пожалуйста, не делай этого.
Он еще крепче прижал ее к себе.
— Почему ты не можешь просто позволить себе хотеть меня и наслаждаться?
— Хорошо, — грустно сказала Эйли. — Ты победил. Я хочу тебя… я признаюсь в этом.
Она увидела в его глазах победные искорки и гордо подняла голову.
— Когда мне было девять лет, я так же хотела обезьянку, которую увидела в зоомагазине. Его триумф угас.
— Ну и? — раздраженно спросил он, отпуская девушку.
— Ее купили. И у меня все ноги были в синяках. Я прозвала ее Злюкой.
Джейден не знал, то ли ему обижаться, то ли смеяться.
— Я думаю, за это она тебя и била.
Эйли продолжала, не обращая внимания на его попытку пошутить.
— Я очень хотела иметь сестер и братьев. Когда мне было тринадцать, мой отец снова женился и у меня появились сестра, которая отбивала у меня молодых людей, и брат, который воровал карманные деньги.
— Но какое это имеет отношение к нам, черт возьми?
— Самое прямое! — Она нервно взмахнула руками, затем они безжизненно повисли. — Я хочу, чтобы ты понял: я не собираюсь давать волю своему желанию. Сбывшись, оно снова причинит мне боль.
— Я не сделаю тебе больно.
— О нет, сделаешь! — воскликнула Эйли, пытаясь сдержать слезы. — Не специально, но сделаешь. Уже сделал. Знаешь, чем я занималась, пока ты был в Палм-Спринг с одной из своих любовниц?
Джейден спрятал руки в карманы и настороженно посмотрел на нее.
— Нет. И чем же?
— Я, — в её голосе зазвучали истерические нотки, — я сидела около телефона, ожидая твоего звонка, и вязала голубой свитер под цвет твоих глаз.
Она искала в его лице подтверждения, что он понял ее.
— Если у нас будет связь, то ты не будешь вовлечен в нее эмоционально, а я буду. Я не могу отделить свои чувства от своего тела, прыгнуть в кровать, прекрасно провести время, а потом забыть об этом. Я хочу серьезных отношений. Я буду ревновать, если заподозрю, что ты с другой женщиной. А если узнаю, что это так, то мне будет очень больно.
Если бы он попытался отшутиться или переубедить ее, она бы тут же расплакалась. Но он не сделал ни того, ни другого, и она смогла выдавить из себя улыбку.
— Ты хотел бы, чтобы мы остались друзьями, перестав быть любовниками, не так ли?
— Естественно.
— Ну так считай, что все уже кончено. Можем мы теперь быть друзьями? — Ее голос задрожал. — Я буду очень рада считать тебя своим другом.
Джейден кивнул, но ничего не сказал. Он просто стоял и загадочно смотрел на нее.
Через некоторое время, направляясь к своей машине, Эйли поздравила себя с тем, что так умело справилась с ситуацией. Она говорила прямо и откровенно, она удержалась от соблазна и осталась верна своим принципам. Она сделала все правильно и от этого стала крепче и мужественнее.
Уронив руки на руль, она разрыдалась.
***
Оставшуюся часть недели Эйли провела, работая в поте лица в офисе. Дома она все время думала то о Джейдене, то о финансовом положении своего отца. Госпиталь потребовал оплаты половины всей суммы сразу. Единственное, что она могла сделать, чтобы достать эти деньги, — продать роскошное пианино своей матери. Но даже мысль об этом разбивала ее сердце. Это было и ее пианино, и здесь, в Мичигане, она скучала о нем. Для нее было настолько естественным выражать себя с помощью клавиш, что без музыки она все время ощущала какую-то пустоту в душе. С другой стороны, отец чувствовал себя очень плохо, и если ему снова понадобится лечь в больницу, то нельзя допустить, чтобы его туда не приняли, потому что не оплачен последний счет.
В пятницу, уже под конец рабочего дня, в отделе по связям с общественностью ее остановила Сьюзен Брук.
— На следующей неделе, во вторник, — день рождения Брайса. Здесь есть традиция приносить своему боссу пирог, — сообщила она и, усмехнувшись, добавила.— Кофе и пирог — прекрасный повод, чтобы закончить работу на пятнадцать минут раньше.
— Я принесу пирог, — заверила ее Эйли. Взглянув на часы, она попрощалась со Сьюзен и заспешила к своему столу. Джон Смит позвонил и пригласил ее на обед сегодня вечером, и ей совсем не хотелось опаздывать, как когда-то в детстве.
По дороге домой, где она собиралась переодеться, Эйли думала, говорить Джону о Картисе или нет. Однако это было совсем не легко. Прежде чем портить чью-либо репутацию или, хуже того, лишать человека работы, она должна быть уверена на сто процентов. Внезапно ей в голову пришла мысль, что Джон, наверное, оценил бы информацию о проекте Росси как ценную и заплатил бы ей обещанные десять тысяч долларов. Но она тут же отругала себя за то, что посмела даже подумать об этом. Она решила написать в госпиталь и предложить им три тысячи. Возможно, ей удастся взять эту сумму в кредит в банке.
Во время обеда Джон спросил ее, нравится ли ей работа в «Синко». Эйли ответила, что да.
— Ты не слышала ни одного из названных мною имен?
— Нет, — ответила девушка после секундного колебания.
Мужчина разочарованно вздохнул.
— Сейчас заключаются очень важные контракты. И крайний срок, когда мы можем предложить цену, наступит уже через несколько недель, До этого времени мне необходимо узнать, кто передает информацию в «Синко». Мне необходимы эти контракты.
Эйли тут же почувствовала вину за то, что не сказала ему о Картисе или Росси. Она разрывалась между жалостью к Джону и стремлением делать «правильные» вещи.
— Я говорил, что Эйли не сможет нам помочь, — вставил Винни.
«Как только угораздило меня связаться со всем этим», — подумала она. Стараясь оправдаться, девушка сказала:
— Прошло слишком мало времени. Меня направили работать над специальным проектом на восьмидесятый этаж, поэтому я почти и не занималась делами «Синко» до вчерашнего вечера, когда Джейден — мистер Хосслер — улетел в Италию, Имя Джейдена как током пронзило всю комнату, и Смиты застыли, внимательно слушая. Глаза Винни восхищенно заблестели.
— Эйли, ты просто чудо! Как тебе удалось попасть к нему? Черт возьми, у тебя же теперь есть доступ ко всякого рода секретной…
— Ничего особенного мне не удалось, — перебила его девушка. — Я оказалась там только потому, что написала в анкете, что говорю по-итальянски. А мистеру Хосслеру временно была нужна секретарша со знанием итальянского для работы над специальным проектом.
— А что это за проект? — в один голос спросили Джон и Винни.
Эйли взглянула на Кэрол, напряженно смотревшую на нее поверх бокала, затем перевела взгляд на мужчин.
— Джон, вы обещали мне, что если я соглашусь работать в «Синко», то все, что вы просите меня сделать, — это постараться узнать имя шпиона. Пожалуйста, не спрашивайте больше ни о чем. Если я расскажу вам о проекте, то шпионкой окажусь я.
— Конечно, ты права, моя дорогая, — мгновенно согласился он.
***
прода на 3 звезды