6. Точка отсчета
Утром в первый учебный день Гарри получил совиной почтой завернутый в бумагу «Нимбус» последней модели. Крестный в записке пожелал ему удачи и добавил, что у его отца всегда хорошо получалось летать. Подарок этот чуть не сбил Гарри с толку, но тут на сверток накинулся Невилл, и по тому, как дрожал его голос, когда он перечислял все достоинства последней модели перед предыдущей, стало ясно, что нужно сделать:
— Она твоя, — сказал Гарри, протягивая наполовину разорванный сверток Невиллу.
— Что? — Невилл не поверил.
Пришлось долго объяснять ему, что он, Гарри, не будет играть в квиддич, да и уроки полетов ему не слишком нравятся. Сначала слова давались с трудом, потому что Гарри хотелось попробовать подарок и пролететь над замком, над озером, над лесом, разглядывая знакомые пейзажи под ногами. Но делать этого было нельзя, он не для того использовал древний артефакт. Не для того убил человека.
— Ладно, раз ты настаиваешь, — Невилл дрожащими руками осторожно коснулся свертка, а потом схватил, прижал к себе и побежал прочь из Большого зала.
— Я слышала, он хочет попасть в сборную, — сказала Сьюзен, когда за Невиллом захлопнулась дверь. — Хочет стать вратарем.
— Защищать ворота? Да, похоже на него, — улыбнулся Гарри.
Он вспомнил, как вместе со Сьюзен они смотрели настоящий матч. Не такой, как перед четвертым курсом на Чемпионате, без Виктора Крама, без переполненного стадиона и больших ставок. Обычный матч вместе с крестным Гарри и тетей Сьюзен. Радость охватила его целиком.
— Гарри! — он увидел над собой встревоженное лицо Сьюзен. Она была очень похожа на мадам Боунс. — Гарри, что с тобой, Гарри?
Подобное уже происходило с ним. Рука. Тогда у него болела рука.
Он прижал к себе ладонь, которую, как ему казалось, пронизывали сотни крошечных острых осколков.
— Позовите профессора Спраут! — кричала Сьюзен.
— Нет-нет, не нужно, со мной все в порядке, — Гарри усилием воли заставил себя не морщиться, хотя рука по-прежнему горела огнем.
— Ты уверен? — вокруг Сьюзен уже собралось несколько хаффлпаффцев.
— Да-да, — Гарри встал, повертел рукой, показывая, что с ней все в порядке.
Сьюзен внимательно осмотрела ее, но не нашла никаких повреждений.
— Хорошо, что сейчас она здорова, — тихо сказала Луна Лавгуд. Вокруг нее тут же образовалось свободное пространство, и хаффлапаффцы стали расходиться.
— О чем ты? — все еще встревожено спросила Сьюзен.
— Сейчас Гарри здоров, — повторила Луна, улыбаясь тепло и безумно, как могла только она.
Сьюзен решила, что Луна неудачно выразилась, а Гарри, привыкая к пронизывающей боли, напомнил себе, что с рэйвенкловкой нужно обязательно поговорить. Если не начистоту, то хотя бы намеками. Рэйвенкловцы обожали намеки.
— Пора на занятия, — сказал Гарри, торопливым шагом покидая Большой Зал.
По дороге он осторожно убрал руку в карман и там, убедившись, что Сьюзен не следит за ним, несколько раз сжал пальцы. От боли они онемели. Если бы сейчас на Гарри напал Пожиратель Смерти или даже расшалившийся пикси, удержать палочку было бы невозможно. До локтя рука, казалось, была погружена в огонь. Боль не усиливалась, и он вроде бы привык к ней, хотя стоило немного пошевелить пальцем, и удержаться от гримасы было уже невозможно.
Занятия начинались через пять минут, у него было время только на то, чтобы дойти до аудитории или посетить мадам Помфри. Но он знал, что добрая женщина ничем не поможет. Зато навредить — сколько угодно. Он подумал о Дамблдоре. Да, сейчас был подходящий момент, чтобы подняться по винтовой лестнице и рассказать обо всем. Возможно, директор сочтет, что Гарри достаточно наказан за проступки тем, что его рука вот-вот отвалится. По крайней мере, боль уйдет...
Стоило подумать так, накатила злость. Ее хватило с лихвой, чтобы несуществующие ожоги отошли на второй план. Неужели снова, как только события принимают дурной оборот, он пойдет к Альбусу Дамблдору? Неужели опять превратится в пешку на давно расчерченной доске?
Не вынимая руки из кармана, Гарри побежал по коридору. Он не знал расписания Снейпа и не был уверен, что не наткнется на толпу напуганных первокурсников, но на время отступившая боль опять вернулась. Когда он шел по коридору к заветной двери, в глазах начали плясать зловещие огоньки. Сцепив зубы, он распахнул дверь здоровой рукой и прошел внутрь.
Профессор сидел за столом, перед ним лежала книга, в руке у него было перо, из чего легко было заключить, что Гарри застал его врасплох.
— Поттер? — взгляд, которым одарил Гарри Снейп, можно было назвать недовольным, но это никак не отразило бы реальной картины. Гарри подумал, что на него только что совершили покушение. Если бы не чудовищная боль, он, вероятно, упал бы замертво от этого взгляда.
Плотно закрыв дверь, Гарри подошел к столу, вынул руку и хлопнул ей по столу. В его воображении это был эффектный жест, но он забыл, что находится в теле двенадцатилетнего мальчишки, у которого свои пределы выносливости. Будь ему восемнадцать, быть может, он сумел бы выдержать боль, но не теперь.
Теряя сознание, вместо разумной просьбы о помощи, Гарри пробормотал:
— Директор не должен узнать.
***
Солнечный свет ударил в глаза, Гарри открыл их, тут же зажмурился, а потом долго привыкал к обстановке. Он лежал в крыле, отданном мадам Помфри. Здесь царил неподражаемый аромат давно забытых снадобий и травяных сборов.
Перед Гарри стояли Снейп и... директор.
— Так чего же, Гарри, я не должен знать? — спросил Дамблдор, добродушно улыбаясь и щурясь от солнечных лучей. Их в комнате было в избытке.
Гарри машинально посмотрел на руку. Она не была перебинтована, обработана чем-то, они даже не потрудились закатать рукав. Но она не болела, а это было главным.
— Что? — спросил Гарри, глядя в глаза Дамблдору.
— Профессор Снейп сообщил мне, — директор перевел взгляд на Снейпа, чье лицо было как всегда непроницаемо, — что вы, перед тем, как потерять сознание, сказали: «Директор не должен узнать». Чего я не должен узнать, Гарри? Судя по всему, это нечто крайне важное.
— П-простите, — пробормотал Гарри, отводя взгляд. Легилименция требовала зрительного контакта. Он надеялся, что она невозможна без зрительного контакта. Верил в это изо всех сил, поскольку его убежденность могла стать дополнительной защитой в невидимой борьбе.
— Что ж, Гарри, я рад, что сейчас ты хорошо себя чувствуешь, но мы обязательно вернемся к этому вопросу. Думаю, ты помнишь нашу беседу в прошлом году, не так ли?
Гарри, не поднимая взгляда, быстро кивнул.
— Мадам Боунс любезно сообщила мне, что твой отдых пошел тебе на пользу, но я также узнал от нее, что события последних учебных дней... те трагические события, — Дамблдор откашлялся. — Мне жаль, Гарри, что тебе пришлось пройти через это. Столкновение с подобным волшебником в твоем возрасте может нанести большой вред. Я рад, что тебе повезло, но ты должен быть осторожен. Если тебе кажется, что тебе угрожает опасность, ты можешь довериться мне, Гарри. Защита учеников — одна из моих главных задач на посту директора.
— Большое спасибо, — пробормотал Гарри.
— Оставлю тебя отдыхать, — ответил Дамблдор. В его тоне не появилось холода, раздражения, но Гарри ни в чем не был уверен. После того, как Снейп сдал его с потрохами, тяжело было ожидать от директора искренней заботы.
«Директор не должен узнать», — нужно же быть таким идиотом...
Снейп ненадолго задержался. Ровно настолько, чтобы одарить Гарри взглядом, полным презрения.
Когда дверь за ними захлопнулась, Гарри закрыл глаза, с наслаждением выдохнул, позволяя себе на время забыть о том, что произошло с ним в Большом Зале.
Потом, открыв глаза, он посмотрел на руку. Она больше не болела. Сделал ли Снейп что-то, что сняло боль? Или, как в прошлый раз, боль отступила сама?
Но хуже боли — куда хуже, когда он отрешился от свежих воспоминаний — был взгляд профессора по Защите. Неужели убийство Крауча-младшего так сильно повлияло на бывшего Пожирателя Смерти?
Гарри продолжал смотреть на руку. Она начнет болеть снова. Как он и предполагал, приступы усиливаются. Что делать, когда это случится в следующий раз? Обращаться к директору нельзя, теперь нельзя обращаться и к Снейпу. Про других преподавателей можно забыть, все они воспринимают Дамблдора как своего лидера. Что известно им, станет известно ему. Малфои, даже если бы он и решился доверить им снятие боли, слишком далеко.
Он вспомнил о Луне. Поначалу мысль показалась ему бредовой. Попросить первокурсницу помочь с магией Песочных Часов?
Но он вспомнил, что именно Луна год назад рассказал ему о Часах. Возможно, уже сейчас она знает о них. И ее слова о «здесь» и «там», ее странная оговорка за завтраком...
Поблагодарив мадам Помфри, Гарри вышел с твердой убежденностью, что при ближайшей возможности поговорит с Луной и покажет ей Выручай-комнату.
— Ты сошел с ума, Поттер? — профессор по Защите ждал его возле лестничного перехода. Когда он отошел к стене, Гарри вздрогнул — ему показалось, что Снейп совершит еще одно покушение, на этот раз при помощи волшебной палочки.
Гарри промолчал. Говорить вслух теперь было опасно. Если Снейп снова человек Дамблдора...
Гарри провел ладонью по лицу, отгоняя нелепые мысли. Снейп не может стать человеком Дамблдора после того, что совершил. Он может перестать помогать Гарри, но вернуться под крыло Дамлдора — вряд ли. Только если сдаст Гарри целиком и полностью, но тогда он не будет выжидать у стены. Для Гарри в этом случае все закончится очень быстро.
— В шесть часов, Поттер, и только попробуйте опоздать, — процедил Снейп.
Они разошлись. Гарри пошел к лестницам и спустился к кабинету трансфигурации. Пришлось много раз напоминать себе, что он должен вести себя, как второкурсник, пусть даже некоторые в его окружении уже заподозрили неладное. Он встал у двери и дождался, пока закончится занятие. Из кабинета вышли гриффиндорцы, Фред заметил его и приветливо махнул рукой. Гарри махнул в ответ. Через пару минут к кабинету подтянулась вереница хаффлпаффцев. Сьюзен, Эрни и Невилл подошли к Гарри, лица их отражали общую озабоченность.
— Все нормально, — сказал Гарри, стараясь улыбаться искренне.
— Уверен? — спросила Сьюзен.
— Мадам Помфри мертвого на ноги поставит, — усмехнулся он в ответ.
— Это точно, — поддержал Эрни. Похоже, он понял, что Гарри доставляет неудобство пристальное внимание к своему здоровью. — Пошли, нечего задерживаться, она это не любит, сами знаете.
Урок, который приготовила МакГонагалл, Гарри знал наизусть, но, несмотря на это, он старательно записывал все, что она диктовала, и коротко ответил на заданный вопрос. Профессор трансфигурации любила устраивать опросы, чтобы студенты слушали внимательнее.
Пока остальные изучали основы трансфигурации живых существ в неживые объекты, Гарри обдумывал разговор со Снейпом. Вечером они встретятся. Вряд ли профессор выложит все карты, скорее всего, это будет обычный обмен загадочный репликами, которые не подведут под удар ни одного из них, если придется пить Веритасерум или общаться с умелым легилиментом. Раз так, нужно попытаться вытянуть у Снейпа информацию о возможных побочных действиях временных артефактов. Даже если он не интересовался подобным, он, наверняка, знает, где достать нужную информацию.
Погруженный в свои мысли, Гарри шел по замку в компании хаффлпаффцев. Он едва ли заметил, как закончился урок. Они шли вместе, как обычно — это было удобно. Можно было не думать, куда идешь, потому что поток нес тебя, куда нужно. В этом заключалось одно из преимуществ обучения на Хаффлпаффе. Гриффиндорцы вечно опаздывали, могли заскочить в Башню за минуту до занятия.
— Гарри?
Он остановился, и на него налетел Джастин, который шел позади. Они долго извинялись друг перед другом, а потом поток унес Джастина и остальных дальше, а Гарри остался.
— Можно с тобой поговорить?
Луна смотрела на него с большим интересом, как на редкое магическое существо.
— Да, конечно. Прямо здесь? — спросил он.
Времени до занятия оставалось немного. Вряд ли Снейп обрадуется, если он опоздает на Защиту после их разговора.
— Мне кажется, место не играет роли, — философски заметила Луна. — Куда важнее время.
— Время? — переспросил Гарри, давая себе возможность обдумать ее слова.
— Да, мне кажется, главное выбрать подходящий момент. Помнишь, ты подарил мне золотой снитч?
— Конечно, Луна, но ты ведь помнишь, что это большой секрет?
— Папа говорит, что знают двое, перестает быть секретом, — она виновато улыбнулась, как будто слова ее отца привели в действие загадочный механизм, сложное заклинание.
— Ты об этом хотела поговорить? — спросил Гарри.
— Нет, но я кое-что вспомнила, когда ты подарил мне его, — ответила Луна.
— Что?
— Ты уже дарил мне золотой снитч, — улыбка Луны стала еще печальнее.
— Что?
— В прошлом году мне начали сниться сны, — сказала Луна.
Он заметил, как она сжала руку в кармане. Там мог быть снитч, который он подарил ей.
— Плохие сны? — спросил Гарри.
— Разные сны, — ответила Луна таким тоном, что Гарри сразу понял — плохие среди них тоже бывали. — Папа сказал, иногда будущее приходит к нам раньше времени. Вот только... Гарри, — она сделала шаг вперед. — Мне кажется, Гарри, что будущее опаздывает. Ты понимаешь, о чем я?
— Будущее опаздывает?
— Иногда я просыпаюсь, и мне кажется, что мне намного больше лет. Как будто я уже... Папа говорит, у меня может быть дар Пророка. Но я прочла книгу об этом. Мои сны не сбываются. Понимаешь?
— Нет, — честно ответил Гарри.
Луна уставилась в пол.
— Может быть, расскажешь мне один из твоих снов? — предложил Гарри.
— Они похожи на части, — ответила Луна. — На осколки...
Руку Гарри обожгло знакомой болью. Он зажмурился, а когда открыл глаза, поток хаффлпаффцев нес его вперед.
— Гарри?
Он сделал шаг в сторону, и Джастин прошел мимо, лишь немного замедлив темп.
— Можно с тобой поговорить? — спросила Луна.
Гарри посмотрел на нее, будто перед ним было загадочное магическое существо.
— Да, конечно. Прямо здесь? — автоматически спросил он, вспоминая недавний разговор.
— Мне кажется, место не играет роли, — ответила Луна. — Куда важнее время.
— Я помню, как подарил тебе золотой снитч, — сказал Гарри.
Глаза Луны загорелись надеждой:
— Ты помнишь? — спросила она, будто они говорили о смысле жизни. Возможно, для нее так и было.
— Ты... застряла?
Его поразила догадка. Она была жестокой, чудовищной и, хуже всего, была очень похожа на реальность. В комнате, где стояли Песочные Часы, их было двое. Он взял Часы и повернул их, а Луна... осталась.
— Прости, — Луна виновато посмотрела в пол. — Я не хотела тебя расстраивать.
— Ты не расстроила меня, — Гарри подошел ближе. — Ты видишь сны, в них ты старше. Твой папа говорит, это может быть даром Пророка. Ты помнишь, как рассказывала мне об этом?
Она кивнула, а потом добавила:
— Во сне.
— Ты уверена? Луна, мы ведь только что стояли здесь, и обсуждали...
Она приложила палец к губам:
— Я видела это во сне.
Гарри приложил ладони к ушам и постарался изобразить лицом вопрос. В ответ Луна протянула ему кусочек бумаги:
«Оно научилось чувствовать, научилось слышать, но пока еще оно не может увидеть.»
Он внимательнее присмотрелся к записке. Как многие рэйвенкловцы, Луна писала, на чем придется. Ее короткая записка была сделана на шоколадной карточке. С оборота Гарри улыбался Мерлин. Выпускник Слизерина, величайший волшебник, имя которого носила высшая награда магического сообщества.