Воины луны

- Я рада, что ты перестала упрямиться, - холодно произнесла Камила и обошла мое кресло. Я находилась в этой жуткой, но впечатляющей лаборатории в кресле, словно у стоматолога и ждала, когда Август вопьется в мои вены своими клыками. Я ненавидела это, но сделать ничего не могла. Я не могла дать им убить Кэролайн. Она, возможно, все, что осталось у Итана.

После моего побега меня привели обратно в комнату, меня вымоли, высушили, расчесали, одели и накормили. Теперь мне не разрешено было оставаться одной. Дэниелл больше не появлялся. Ну и хорошо. Я так злилась на него, на Итана и на Королеву, но все, что мне оставалось делать, это быть послушной куклой. Пока ведьма наносила узоры на мое лицо кровью Августа, я рассматривала стены. Камила была права, магия - это соединение схем и формул, трав и других более мерзких ингредиентов. Где-то я узнала химическую формулу бутанола, соединенную с каким-то магическим ритуалом. Я рассматриваю лица своих предков, они почти все были прекрасными людьми, безумно красивыми, словно кто-то запрограммировал их ген, как идеально-человеческий код. Благородные осанки, светлые глаза, сильный взгляд и прекрасное лицо. Это какое-то безумие.

- Все они и правда прекрасны, - согласилась Камила, словно прочитав мои мысли, - ты знала, что чаще всего вирус или по-научному штамм имеет свойство самосовершенствоваться, ты сейчас видишь фенотипическую сторону этого процесса.

Ведьма, рисовавшая на мне какие-то символы вдруг начала бормотать что-то на непонятном языке, и символы начали исчезать, словно впитывались в кожу. Я почувствовала легкую боль на тех местах и начала ерзать в кресле, но ведьма положила свою костлявую руку на мою голову и я почувствовала прилив тепла и невероятную расслабленность. Как будто кто-то убаюкал меня, и я обмякла в кресле.

Голос старухи становился все громче и громче, а вокруг меня засияли символы и схемы на листах, прикрепленных к доскам, отделились и закружили вокруг. Я увидела, как Август подходит ко мне. Его темная фигура нависла надо мной. Его холодные пальцы прошлись по моему лицу, спустились по шее и к руке. Он погладил предплечье и запястье. В моих глазах он расплывался, поэтому я увидела только, как он посмотрел на меня и тут же обнажил клыки.

Он легко прокусил мою кожу, и я почувствовала страх, прошедший через мое тело. Агония пронзила тело и я подумала, что умираю, но боль сменилась удовольствием и я закрыла глаза. Август ненасытно пил мою кровь и я не могла ему противиться. Я чувствовала, как растет наша связь, я чувствовала, как проникают его воспоминания в мою голову, но картинок слишком много, я не могла сосредоточиться, ни на одной из них.

Я видела его рождение, его глазами я видела Камилу в момент рождения Августа. Ее измученное и мокрое лицо и глаза, которые светились счастьем и болью. Я слышу, как она нежно шепчет его имя, а малыш кричит. Вдруг картинка меняется, и я вижу, как Камила пьет кровь из какой-то девушки, Август внимательно смотрит на это и я вместе с ним. А потом он подбегает к зеркалу и смотрит на себя, и я вздрагиваю, видя себя в его глазах. Это маленький мальчик, с маленькими пальчиками, держащимися за зеркало. Его черные волосы упали на лоб, что придавало ему еще больше очарования. На нем была маленькая длинная рубашка, словно в древние времена. В зеркале я вижу, как Камила испуганно озирается по сторонам. Некогда звериный оскал сменился страхом и беспокойством. С лицом и руками в крови, она хватает малыша и прижимает к груди. Картинка снова меняется. Англия. Пятнадцатый век, судя по платьям с корсетами. Камила и уже взрослый Август при дворе Елизаветы. Глаза Августа прикованы к Королеве. Она подмигивает ему, а Камила качает головой. Все снова меняется. Франция перед моими глазами кардинал, предположу Ришелье Арман Жан дю Плеси, который с усталым взглядом просматривает письма за огромным деревянным столом. Картинки замелькали еще быстрей: Китай- торговля опиумом, Испания - инквизиция, Российская империя - свержение Николая II, Германия - начало войны, Август в войсках Гитлера. Глаза распахнулись. Я видела всю его жизнь. Я чувствовала всю его жизнь.

Я попыталась сфокусировать взгляд на Августе, а он на мне. Все расплывалось, я не могу контролировать это. Его руки обхватывают мои щеки и поднимают голову. А я чувствую, что она настолько тяжелая, что держится только на его руках.

- Смотри на меня! - говорит он, выпрямляя мою голову.- Сейчас!

Его голос чуть дрожит, но он тверд.

- Реббека, на меня! - уже кричит на меня и я, наконец, соединяю его изображения. В его глазах страх и интерес.

- Что ты видела? Говори, сейчас же!

Я вздыхаю, восстанавливая свое дыхание.

- Я видела все. Как ты родился, как был во всех странах мира, как пил кровь на площади Дафина, как убивал,- выпюнула я и откинулась назад, желая умереть.

Я чувствовала себя грязной и от этого мне не отмыться. Меня как будто обмазали в крови и не дают смыть ее. Я чувствовала, как ему нравилось отбирать жизнь, какой сладкой ему казалось жизнь.

- Этого не должно было случиться,- произнес Август и посмотрел на Камилу, которая смотрела на нас, нахмурив брови.- Теперь она слишком много знает!

- Это не так дорогой!- вдруг произнесла Камила,- твоих воспоминаний слишком много, ее мозг не выдерживает. Половину, он даже не может воспринять, лишь самые яркие моменты твоей жизни. Для нее это лишь картинки и набор моментов.

Август странно улыбнулся и поднял мою голову. Скучающий взгляд пропал из его глаз и сменился недобрым блеском.

- А ты интереснее, чем я думал. Бунтарка. Эгоистка. Любимица. Такая податливая, приспосабливаешься к любой ситуации. И невероятно глупая.

Что видел он? Неужели все? Некоторые воспоминания я и сама засунула подальше и не хотела ворошить их. Но теперь в моей голове такая каша. Такая мясорубка. Он переворошил все и вставил еще и свое. Мне казалось, что голова сейчас лопнет. Картинки. Голоса, они что-то шептали мне, постоянно перекрикивая друг друга. Они становились все громче. Словно репетировали в моей голове оперу. И я закричала.

Проснулась я уже в своей комнате с жуткой головной болью и чувством, что в ней кто-то сидит. Я знаю, это странно, но я чувствовала голод, хотела крови, я слышала голос в моей голове. Слабый, но он шептал и замолкал. Я знала это Август. Он хотел крови и постоянно думал о какой-то девушке. Она из прошлого. Далекого прошлого, когда он был человеком. Но потом вспоминал обо мне в своей голове и замолкал. Я боялась, что тоже была в его голове, потому что я не умею так замолкать, я постоянно думаю. Мне слишком больно и страшно. Слишком все запутанно.

Я осмотрела комнату и увидела Августа, который придирчиво рассматривал меня.

- Как получилось, что две линии соединились в таком бездарном человеке. Я видел историю твоей жизни, для исключительной, особенной девушки, ты слишком обычна, я бы сказал. Ты худший результат этого эксперимента. Твой отец- Эрик Блэквуд, настоящий вожак, смелый, гордый и сильный. Твоя мать воплотила красоту и милосердие. А ты не взяла от своих родителей ничего кроме, красоты, гордости и биологических данных. Ты была совершенно не управляема в свои пятнадцать лет и абсолютно бесполезно тратила свое здоровье.

-А ты! - хрипло вскрикнула я, - ты целовал задницы тех, кто был сильнее, я видела тебя при дворе Елизаветы, чья власть в Англии росла с каждым днем. Я видела тебя в рядах немецких войск. Ты шел по следам великих и целовал их туфли, хотя был сильнее их всех. Твой страх завладел тобой, и ты боялся своей матери, пока не понял, что она сильнее всех. Ты мерзкий червь! Шесть лет я портила себе жизнь, но я исправилась, а ты шесть веков был слизнем и до сих пор остаешься им. Делаешь, что мамочка велит, делая скучающий вид. Я видела тебя тогда, это было в Египте, Каир. Твои вампиры восстали против тебя и чуть не убили. Твоя мать похоронила их заживо в пирамиде. Она не желала, что бы ты был создателем. Ты не имеешь права судить меня, я человек, я чувствую и я ошибаюсь.

Август сделал скучающий вид, но глаза выдавали его гнев, презрение сочилось по воздуху.

- Ты ничего не знаешь о том, что значит быть изгоем. Мы с моей матерью были обречены скитаться по свету, заложники голода. Тогда мы были ничтожны, считали себя проклятием мира, пока не поняли, что мы не проклятие, мы венец. Мы учились у великих монархов и диктаторов, сейчас нас много и мы готовы к войне.

- Так все дело в этом, вы верите, что уникальны, сильны и достойны, править всеми ниже стоящими, но есть одна маленькая проблема. Солнце убивает вас. Вам нужна эволюция. А потом война!

Похоже, Август понял свою промашку. Его глаза округлились, он попятился назад.

- Доброй ночи, Реббека!- уже спокойно произнес он, и не глядя на меня, вышел. Щелкнул замок, и я осталась одна.

Я была права, Камила мечтала не о свободе своего народа, а о его господстве. Зачем питаться объедками, когда можно растить людей, как скот, а волков, как рабочую силу, тех, кто будет служить напоминанием о величии вампиров.

Я даже не хотела думать о своих родных, друзьях и близких, закованных в цепи. Их счастливые улыбки превратятся в слезы. Что же мне делать. Связь между нами налажена. Остался последний этап. И вампиры получат возможность гулять под солнцем. Их возможности возрастут. Конечно, они не сильнее нас, но вампиры могут вести бой вечно, они не устают, не спят, а еду уж они найдут.

Страх за свой народ заставляет сердце биться чаще, колотиться о грудную клетку.

Но если не будет меня, ничего не случиться, если из уравнения убрать один элемент, уравнение не решится. Если я умру, я смогу защитить своих родных и друзей. Но я предам Итина, я обещала ему, что не оставлю его. Проблема в том, что у меня ускоренный метаболизм и регенерация. Я могу умереть лишь повредив сердце или оставшись без головы. Но в комнате нет острых и колющих предметов. Все что мне нужно, так это добыть нож или просто что-то острое.

Я не верила, что серьезно думала о смерти. Итан никогда меня не простит. Он никогда не узнает, как я люблю его и как ненавижу. Вся эта сложившаяся ситуация происходит из-за того, что мы не могли довериться друг другу по- настоящему. Да, мы открылись друг другу, вскрыли шкафы и показали скелеты, но при этом не смогли принять одну простую истину. Доверие строиться на честности и понимание. Я должна была рассказать, что все еще расследую дело Дэни, должна была рассказать про запись. Я бы хотела увидеть его, увидеть последний раз. Утонуть в его глазах, прикоснуться к его коже, почувствовать тепло, почувствовать свободу в его руках. Я чувствую себя с ним любимой, чувствую себя в безопасности. К сожалению, я не могу увидеть его.

Я набираю воду в ванную. Она была настолько ледяная, что я в любом случае смогу остановить свою регенерацию и замедлить сердце. Умрет сердце, замедлится регенерация, и я смогу умереть.

Я вступаю в ванную и чувствую, как холод пронзает всю меня. Платье быстро намокает и становится тяжелым и тянет вниз. Тяжело вздохнув, я отпускаюсь, погружаясь в воду. Мне так чертовски холодно, но разве это не то чего я хотела. Для человека, боящегося холода, я выбрала ужасную смерть. Это как человека с боязнью высоты скинуть со скалы. Холод проникал тонкими иголками, замораживая кровь, замедляя ее. Сердце стучало все тише и тише, вода проникала внутрь, обжигая легкие. Сначала, боль была не сильной, а потом стала невыносимой. Легкие разрывались, а голова словно сжималась. Я надеялась, что это не продлиться долго. Крик вырвался изо рта, пузырями вырываясь наружу и размывая гладь поверхности. Открваю глаза в последний раз и смотрю на гладь, на деревянный потолок с узорчатыми балками.

Задыхаясь, я проваливалась в небытие. Я видела лица своих родителей, Итана, Рашель. Я люблю их. И спасу их.