Глава 27. Джастин
Я видел, как Тиффани постепенно уходила от темы. Её тревожность чувствовалась во всём — растерянных глазах, мурашках на теле, дергающихся коленях и искусанных губах.
Мне хотелось дойти до истины. Узнать, что вызывает в ней такую тревогу в разговоре, но понимал, что ей нужно время. Кто знал, какие тайны скрывала в себе Тиффани Кэмпбелл, которую все знали, как обычную модель из Лос-Анджелеса.
Я выпил бокал шампанского, а за ним последовали ещё несколько. Мы просто общались. Никакого секса. Сидели рядом друг с другом и делились сокровенным. И пусть я не получал должного удовольствия, как это обычно бывало после жарких ночей, я стал проникаться к Мелоди ещё сильнее. Всё это было намного интимнее, чем животные инстинкты.
Мне стало немного легче, когда я рассказал ей об отце. Я никогда не делился об этом. Так открыто и прямо. Я не мог говорить на такую тему с мамой, потому что не хотел лишний раз заставлять её плакать. Мне не нужны были слова, поэтому Тиффани просто становилась моим слушателем.
Я раскрывал девушке всю правду про свою жизнь. Все изъяны и неточности, что в ней присутствовали. Сейчас я не боялся осуждения, потому что знал, что она поймёт. Примет меня таким, какой я есть на самом деле. Неидеальный, но идущий в след за мечтой.
Пока я устраивался удобнее на диване, разминая онемевшие конечности от позы лотоса, Тиффани вернулась в комнату с какой-то тетрадью и протянула её мне. Она была нежно-розового цвета и слегка помятой.
Музыкант понимает музыканта без слов. Вот что она хотела этим сказать. Наверняка, она хранила здесь записи аккордов.
— Не боишься открыться мне? — я остановился, прежде чем открыть первую страницу.
— После тебя сделать это не так страшно.
Она одобрительно кивнула и села рядом. Прижалась плечом к моему плечу и ждала, когда я сумею её разгадать до конца.
Я принялся смотреть ноты. Смотрел на них, но почти ни черта не понимал. Абсурдно, правда? Но ведь музыка создана для того, чтобы её слушать, а не читать.
— Интересно... — я скорчил задумчивое лицо.
— У тебя не получается врать. Ты не умеешь читать ноты?
— Перед тобой сидит учитель музыки.
Тиффани удивилась и выдала смешок.
— Поверить не могу. Ты же шутишь?
— В это сложно поверить, но это так. Заменяю должность второгодников только в этой роли. Ненавижу это место. Мечтаю быстрее разобраться с Форманом, чтобы свалить оттуда как можно скорее.
— Это так странно. Ты совсем не похож на учителя.
— Так говорят все. Люблю удивлять людей.
— Но тем не менее у тебя проблемы с прочтением.
— Я не совсем разбираюсь в этом. В основном меня спасает Тайлер. Даёт мне время от времени уроки. Клавишные даются мне тяжело. Но я называю это ложью во благо.
— Ты несносный музыкант.
— Возможно. И я хочу послушать, как ты играешь.
Тиффани тут же закрылась подушкой и сделала вид, что она спряталась.
— Не понимаю, о чем ты.
— Ты заставила меня петь. Теперь моя очередь. Если месть, то только такая.
Я потянулся, чтобы забрать подушку у неё, и она мгновенно поддалась. Тиффани взяла меня за руку и провела меня в одну из закрытых дверей, которую я вчера не заметил.
Это была студия небольших размеров, больше похожая на рабочий кабинет. На стене висели плакаты с фотографиями Мейсона и пустые держатели для гитар. Похоже, что у него их была целая коллекция.
Я молча подошёл ближе и сорвал каждую бумажку по очереди.
— Кажется, им здесь больше не место, — сказал я, не дожидаясь одобрения и разорвал плакаты на куски, чтобы выбросить в мусорку.
Этот ублюдок не заслуживал здесь находиться даже в таком виде.
Скоро их место заменит моё лицо. Я был в этом уверен.
Тиффани прошла к синтезатору и опустилась на стул, расправляя тетрадь на пюритр за ним.
Я пододвинул свой стул прямо напротив своей Мелоди. Развернул его спинкой вперёд и облокотился, ожидая выступления. Оно было только для меня и никого больше. Если наши вечера отныне будут такими всегда, я предпочту не сдаваться.
Пальцы девушки заиграли по инструменту. Она делала это так легко и грациозно, что я просто не мог в это поверить. Тиффани излучала грацию и вызывала восхищение не только своим видом, но и прекрасной мелодией. Если бы не её занятие моделингом, из неё получилась бы прекрасная клавишница.
Она исполняла свою партию в тишине, пока я вслушивался в нарастающий темп и его смысл. Да, через простые звуки люди способны передать свою душу не меньше, чем через текст песен.
Я держался изо всех сил, чтобы не начать напевать слова находу. Но только мне стоило об этом подумать, как Тиффани воплотила мою идею в жизнь.
Как же давно я не слышал, как она поёт. Высокий и мелодичный тембр, готовый свести с ума каждого.
Мы могли бы стать идеальным дуэтом. Писать вместе песни и по вечерам исполнять их. Жить где-нибудь в Голливуде на собственной вилле и давать выступления.
Когда музыка постепенно затихала, я тихо захлопал.
— Я назвала её «Ноты наших сердец».
— Необычное название. Поэтому ты хотела залезть ко мне в душу, чтобы услышать какими нотами сплетено моё сердце?
Тиффани положила локти на две черные клавиши и на ладони опустила голову.
— Я никому прежде не показывала своих работ. Странное чувство.
— Совсем никому?
— Нет. Ну кроме тех воображаемых людей, которые приходят послушать меня из вечера в вечер.
Гребанный Мейсон. Теперь я ненавидел его ещё больше. Он был всё время рядом с Тиффани, но так и не смог дать ей нужной поддержки. Она держала в себе все свои чувства, которые так просились наружу. Теперь вместо него появился я. И я был обязан сделать для неё всё, чтобы она чувствовала себя нужной.
— Тогда мы устроим тебе концерт. Начнём с малого. Школы.
— Ты спятил, Джастин.
— Мне поручили придумать музыкальную программу. Нам не хватает человека за фортепиано, который найдет смелость сыграть перед всеми, и я не знаю никого лучше, кто мог бы так хорошо это сделать, чем ты.
Казалось, что все звезды сошлись, чтобы Тиффани выпал такой шанс. А мне просто отыскать её среди всех девушек.
— У меня есть выбор? — Тиффани выгнула бровь в сомнениях. Но я знал, что она уже загорелась этой идей.
— Не думаю.
Я собирался закончить вечер на приятной ноте, зарывшись в постель с Тиффани, но мой чертовый мобильный продолжал названивать, как бы я не сбрасывал звонки.
— Извини, мне нужно ответить.
— Да, хорошо.
Я вышел из комнаты в зал и встал напротив окна, ведущего на балкон. Он был застеклен с потолка до самого пола. Осталось сделать пометку в голове заняться любовью с Тиффани здесь.
— Джастин!
Мысли рассеялись от звука на другом конце провода. Это был плач и крик помощи одновременно.
— Коди?
Послышалось молчание, а за ним громкие всхлипы и тяжелые вздохи, которые проскальзывали время от времени.
— Они. Они. Они, — заикался Коди, невнятно разговаривая.
— Постарайся успокоиться. Что произошло?
— Его убили.
Я встал в ступор. Казалось, что я молчал минуту без остановки, пытаясь переварить услышанное.
— Где ты сейчас?
— Заброшенный трейлер в пяти футах. Я спрятался за старой будкой.
— Я знаю, где это, — я не знал, что произошло, но понимал, что ничего хорошего.
Криминальные разборки наркоманов в нашем районе происходили часто. Изредка слышались выстрелы и крики. Всё это не касалось нас, пока Коди не вмешался в эту херню.
Я собирался положить трубку, как он вновь произнёс:
— Его убили, Джастин. Здесь всё в крови. Я не делал этого.
— Сиди тихо.
В комнату вошла Тиффани. Не знаю с какого момента она слышала наш разговор, я не собирался ничего от неё утаивать.
— Что-то случилось?
— Мне срочно нужно домой.
Её улыбка померкла, но уголки губ всё ещё были немного натянуты.
— Всё нормально.
— Спасибо за такой чудесный вечер, Мелоди. Мы обязательно его повторим.
— Ещё встретимся?
— Когда я сильнее всего буду нуждаться в тебе. А это происходит ежедневно.
Я подошел к Тиффани, нежно приобнял её и оставил легкие дразнящий поцелуй на прощание, который означал только одно — мою слабость к этой девушке.
***
Я пробирался через большие кусты, которые вновь вели меня к одному и тому же месту. Каждый раз, когда я пытался забыть о прошлом, оно напоминало о себе. Неважно, как много прошло времени — всё возвращалось.
И даже сейчас, когда у нас с Тиффани стало что-то получаться, меня отдёрнуло назад. Потянуло на дно со всей силы, но я ухватился за единственное, что меня крепко держало.
Привычный запах сигарет сменился дымом и гарью. Я ускорил шаг и поспешил быстрее выбраться к полю на более открытую местность. Телефон спрятал в карман. Если с Коди кто-то ещё был, то внезапный звонок мог его раскрыть.
Крик и пожарных сирен не было поблизости. Значит, что я успел прибыть на место первым. Оставалось найти брата и свалить оттуда ко всем чертям.
Местные называли эту небольшую окрестность "полигоном смерти". Здесь казнили наркоманов. Убивали и расстреливали тех, кто подставлял своих приятелей. Несколько лет назад я мог оказаться на этом месте, затоптанный и захороненный в глиняную землю вместе с песком.
Я затаился перед тем, как выйти к будке. Осмотрел всё вокруг, осторожно выглядывая и, убедившись, что никого нет, вышел вперёд.
Посреди поля в самом центре лежало тело. Молодое и свежее, всё в кровяной луже. Запах стоял просто отвратительный. Я не стал осматривать эту бездыханную тушу и сразу подошёл к большому синему баку, где слышались детское хныканье.
— Пойдём, Коди.
Мальчишка сидел неподвижно, всматриваясь в одну точку. Его руки были испачканы кровью.
— Я тоже мог умереть, — повторял он про себя, не умолкая.
— Как ты, мать твою вообще здесь оказался? — я присел на корточки возле него.
— Хотел скурить последний косяк.
— Ты же говорил, что завязал.
Я собирался вмазать ему подзатыльник, но попытался сдержаться. Коди затрясло.
— Его убили. Убили, прямо на моих глазах. Он стоял в паре метров от меня. Всё было хорошо, пока он не стал протягивать нам с парнями товар. Когда он остановился на мне, в кустах что-то зашевелилось и послышался выстрел. Я не успел ничего сделать, как Итан упал замертво. Всё было нормально, Джастин.
Коди запинался и размахивал руками и оглядывался, словно за нами продолжал кто-то следить.
— Он был наркоманом. А они долго не живут. Их судьба изначально похоронена в могиле. Я пережил многое, Коди, когда был на самом дне, но я выбрался, поэтому пытаюсь не допустить того же с тобой. Думаешь, мне жалко для тебя несколько граммов травки? Да, на хрен, жалко! Я видел всю изнанку этого дерьма и не желаю такой жизни тебе.
Брат развернулся ко мне, словно мой голос вывел его из транса.
— Я не хочу так жить, Джастин. Прости меня.
Коди разрыдался. Упал мне на плечо и стал сильно плакать. Я никогда не видел его таким.
— Мы справимся. Я в это верю.
— Я всё сделаю, чтобы больше не связываться с теми ребятами. Обещаю. Всё сделаю.
— Хорошо. Не волнуйся, я с тобой. И не собираюсь бросать тебя одного.
Я прижал брата сильнее. Сжал его спину мертвой хваткой, боясь отпустить.
— Не могу поверить, что его застрелили.
Я надеялся, что это послужить Коди уроком. И был спокоен, что с ним всё в порядке, если не считать того, что ему пришлось увидеть.
— Нам нужно уходить, пока никто не пришёл.
Коди едва смог подняться на ноги. Всё его тело было ватным. Ноги не слушались и он шатался из стороны в сторону. Он не был в силах взять себя в руки. Наверняка, перед глазами всё ещё видел перестрелку, как я видел полицейских, проезжающих заправку.
Через пару шагов он всё же упал на землю коленями.
— Не могу идти.
— Соберись, черт возьми, если не хочешь попасть за решётку.
— А как же?..
Брат указал на мертвого Итана.
— Это уже не наши проблемы. Уходим.
Я попытался подпереть Коди, чтобы ему было проще передвигаться, но он отказался от моей помощи. Сам прошёл в сторону и сорвал первый попавшийся цветок. Подошёл к открытой могиле и положил его на грудь парню.
— Идём.
Коди смахнул с глаз слёзы и постепенно он стал приходить в себя.
Алый закат стоял на небе как знак о потере. Небо провожало его в иной мир, и я указал Коди на него.
***
Мы шли до трейлера в грубейшей тишине. Шли молча, будто отдавали дань памяти умершему. В голове стоял сущий туман. Все мысли исчезли по щелчку пальцев после увиденного.
Перед тем, как завернуть к трейлеру, я заставил Коди вымыть руку у одного из соседей, пока тот, судя по всему, был не дома. Пришлось и обшикать его освежителем воздуха, который мы украли по дороге, чтобы мама ничего не заподозрила. Ей необязательно было знать об этом случае.
Света в окне не было. Наверное, она отлучилась к побережью. Тазика на скамье не было, значит она и вправду ушла стирать вещи.
Я впустил Коди внутрь и собирался запереть ключ на замок, как меня окрикнули:
— Не уходи далеко, Джастин. Нам надо поговорить.
Не нужно было даже оглядываться, чтобы понять, что этот высокомерный тон принадлежал Уильяму. И какого черта он караулит меня у моего же дома?
— Уже успел установить за мной слежку?
— Я знаю в Лос-Анджелесе всего две помойки с трейлерными парками. Найти тебя не составило проблем.
Самодовольный и высокомерный придурок.
Я развернулся и приказал Коди не выходить, а сам направился к Уильяму. Он стоял возле своей дорогой машины. Странно, что прохожие ещё не успели её оплевать.
— Что тебе нужно?
— Хотел сказать, что с такими успехами ты ещё не скоро покроешь все свои долги. Прошло столько времени, а всё что ты сделал — потрогал Тиффани на камеру и не более.
— Мне нужно было накинуться на неё и спугнуть? И, Господи, прекрати говорить о ней, как о какой-то вещи!
— Начни выполнять свои обязанности и не трахать мне мозг.
— Я делаю, всё, что могу.
— Старайся лучше, Уокер. Если не можешь ничего придумать лучше, я принёс тебе запись с видеокамер, где вы вместе стоите в проходе фотостудии. И пару фотографий с обложки, которые приготовил Грегори. Сольёшь их в сеть с провокационной надписью. Может, хотя бы это подтолкнёт тебя на что-то.
— Охренеть, — я выпучил глаза. — Какая же мерзость и низость.
— Ты сам подписался на это. Между новыми инфоповодами не должно проходить больше пары дней. Не сделаешь, как говорю — не остановлюсь на тебе. Займусь твоей семьёй. От неё всё равно уже ничего не осталось.
— Что ты сказал?
Я замахнулся, не в силах терпеть подобное в свой адрес, но Уильям ударил меня первым по животу, и я скорчился.
— Прощай, Джастин.
Я старался сохранять спокойствие. Одна лишь мысль о том, что скоро я подберусь к Уильяму настолько близко, что перережу ему глотку и заставлю страдать, как сейчас он заставлял меня и Тиффани. Если нужно будет, я приму двойной удар на себя, лишь бы мою Мелоди не затянуло со мной в круговорот.