TORN

  (Обязательно включаем для атмосферы:  ZAYN feat. Sia – Dusk Till Dawn)

   POV Блэйк Аллен

   Врачи констатировали ее смерть в 10:44, хотя, я отказывался в это верить даже тогда, когда мне в полиэтиленовом пакете вынесли два кольца и ее подвеску. Обручальное кольцо, то, каким я сделал ей предложение, и ту самую подвеску, которую она получила от меня на Рождество. Дейв сидел рядом, сказав, что Гарри и Джина сейчас с Амели, и она в порядке. В порядке, потому что не знает, что мамы уже нет. Я не знаю, как я скажу ей об этом, потому что я сам еще этого не осознал. Может, это сон? Может, это, и правда, сон? А сейчас я закрою глаза, а когда открою их, то рядом будет лежать любимая жена, а ее глаза будут смотреть на меня, а ее пальцы будут в моих волосах. Можно это будет так? Прошу.

   Раз.

   Два.

   Три.

   Ничего. Открыв глаза, я снова оказался в больнице, рядом снова сидит Дейв, и я все также держу в руках пакетик с ее украшениями. Это часть ее.

   - Что мне делать, Дейв? – этот вопрос прозвучал в пустоту, потому что никто не знал ответа на этот вопрос. А что мне делать? Жить? Нет, это не жизнь. Я буду просто существовать. Существовать...

   Но я должен жить, потому что у меня все еще есть моя крошка, которой сейчас, как никогда, нужна моя поддержка и забота. Уже во многих случаях я вижу, что Амели так похожа на Эрин, она успела переманить себе какие-то привычки любимой мамы. Теперь Эрин всегда будет со мной, как и обещала. Ее частичка всегда будет в Амели, ее частичка всегда будет во мне. Нас соединили небеса, и даже такая штука, как смерть, не разлучит нас с ней. Ничто не разлучит.

   - Блэйк..., - рука Дейва коснулась моего плеча, но я даже не шелохнулся. У меня нет сил. – Нам нужно... нужно заняться...

   - Похоронами, я знаю, - я закончил, потому что Дейв не смог закончить. Я чувствовал затылком, что он плачет, и чувствовал свои слезы. Они были горячими, и обжигали мое лицо, как боль обжигает мое сердце. – Можно я отдам ей свое сердце, и она будет жить?

   - Если бы это было возможно, друг, - я сглотнул и, не сдержавшись, всхлипнул. Я больше не могу держаться. Далее ко мне подошла медсестра, сев передо мной на корточки. Она что-то мне хотела сказать, но долго молчала. Она видела, что я не готов к этому разговору, но все же, решилась начать. Я знал, что меня ждет этот вопрос.

   - Вы хотите, чтобы мы провели вскрытие? – я сглотнул и услышал, как всхлипывает Дейв. Я должен быть сильным.

   - Нет, - я поджал губы, пытаясь выпустить весь воздух в своих легких. – Не потрошите ее. Оставьте ее тело в сохранности.

   - Как скажете, Мистер Аллен, - она протянула мне документы, и я кое-как прочитал часть текста и просто подписал. Это был запрет на вскрытие. – Когда вы заберете тело?

   - Послезавтра утром, - как же тяжело говорить. Тяжело дышать. – Завтра я договорюсь на счет места на кладбище, и прочего... и заберу ее рано утром.

   Дальше она что-то говорила мне, но я уже не слышал. Я просто развернулся и пошел к машине, держа в руках плед, в котором лежала моя девочка. Плед, в котором я провожал ее в последний раз. Сев за руль, я поднес плед к носу, жадно вдыхая ее запах. Она только вышла после душа, и мы выпили кофе. Плед пах ею, а не гелем для душа или духами. И я просто заплакал.

   - Вернись ко мне, - я хныкал, как маленький ребенок, вдыхая запах пледа и сжимая его в кулаках. – Пожалуйста, Эрин. Я совершенно не справлюсь без тебя. Не справлюсь, милая.

   Дальше я начал бредить. Я слышу ее голос в своей голове, а перед глазами стола она, которая твердила мне, что я справлюсь, но я не справлюсь, малыш. Не справлюсь.

   Я нашел в себе силы завести машину, и так же, с пледом у лица, поехать домой. Что мне сказать сейчас моей дочери? Как она отреагирует на это? Что. Мне. Делать? Или, ей не говорить, но ведь она не глупая, да и что мне придумать в ответ на вопрос «А куда мама ушла?»

   Я не готов к этому. Не готов принять то, что ее больше нет.

   Когда я зашел домой, я услышал громкий плач. Но это плакал не один ребенок. Когда я прошел в гостиную, то увидел, что Дейв уже был здесь. Плакали Джина и Амели. Дочка, когда увидела меня, сразу же кинулась ко мне. Я упал на колени перед ней, заключая ее в свои объятия. Я сдерживался, как мог. Я должен дать ей поддержку, я не должен сейчас показывать ей свои слезы и всю свою боль. Мы должны перенести это вместе. Я благодарен Дейву и Джине, что они сами сказали Амели об этом, ведь я бы не смог. Сейчас я понимаю, что не смог, потому что я сам еще не верю. В руках я все еще держал этот чертов плед.

   Держал и не верил.

   И не поверю.

   ***

   В день похорон я решил, что Амели будет у бабушки. Мы с ней поговорили, когда оба хоть немного успокоились, и она сама изъявила желание, что хочет запомнить маму живой и улыбающейся. Она придет на следующий день на ее могилу, но она хочет запомнить мамочку живой.

   Я бы тоже хотел. И я навсегда запомню ее улыбку и ее живые глаза.

   Но сейчас я стою около гроба, где лежит моя бледная и неживая Эрин. Перед тем, как люди собрались, я надел на нее тот кулон, чтобы даже там она знала, что она всегда останется моим сиянием, несмотря на ее мраморно-белый цвет кожи. Она все еще мое сияние, и ее смерть не убавила яркости.

   Рядом стояли Дейв, Джина и Ричард. Мы с парнями не говорили ничего, а Джина лила бесшумно слезы. Светило солнце. Даже это говорит всем и том, что небо принимает еще один лучик света. Он всегда будет освещать меня отдельно. Всегда будет светить только для меня. Я не был удивлен тому, что Ричард пришел на похороны, и это тоже придавало мне какую-то поддержку.

   Людей было немного. Самые близкие и те, в чьей памяти она останется всегда. Приехали некоторые люди с работу, человека 2, не больше. И все молчали. Я пригласил святого отца, чтобы он достойно проводил мою жену в последний путь. Меня успокаивали тем, что там ей лучше, но нет. Ей там не лучше, ей было лучше со мной, если бы я не прокололся. Я виноват в этом, потому что я должен был тщательней следить за ее здоровьем, водить ее к другим врачам, а не к этому убийце.

   План мести я отложил на потом. Мне нужно немного прийти в себя.

   Святой отец сказал, что мы можем подойти к ней, и попрощаться. Я держал в руках ярко-розовый пион. Цветок, который она так любила. Первые подошли люди с работы: секретарша Люси, с которой они часто болтали в перерывах, и менеджер Боб, он знал ее давно, еще с универа. Они не плакали, но сказали ей последние слова. Следом пошел Ричард. Он стоял там недолго, так и не прикоснувшись к ней. Далее Джина и Дейв, и Джина не могла сдержать слез. У них у всех были цветы, но, по моей просьбе, ей в гроб я положу лишь один цветок. Всего лишь один. А когда пришла моя очередь, то сердце просто перестало биться.

   - Малыш, - прохрипел я тихо, чтобы не слышал никто. Только я и она. Больше никому это и не нужно слышать. – Я благодарю Господа, что он подарил мне тебя, и я... я отпускаю тебя к нему, но только если ты мне пообещаешь, что часть тебя всегда будет со мной, что ты меня не покинешь.

   Я прикоснулся к ее руке, которая была ледяной и твердой. Ее прекрасные глаза были закрыты, и на фоне бледного цвета кожи ресницы были чернее, чем обычно.

   - Я в свою очередь обещаю, что буду жить. Тебе нужна моя вера, и я обещаю, что я буду жить верить в то, что все будет хорошо, только не оставляй меня, - слезы автоматически пошли по лицу, но я даже не пытался их вытирать. Бесполезно. – Я не знаю, как мне начать жить без тебя, но я постараюсь. Я обещаю, я буду стараться. Я отдаю тебя в руки Господа, Эрин Аллен. Покойся с миром, любовь моя.

   Последние слова мне дались невыносимо тяжело. Я еще сам до конца не верил в них, но я должен был их сказать. Я положил на ее грудь цветок, и после того, как я отошел на пару шагов назад, гроб закрыли крышкой.

   Я не мог отвернуться. Я провожаю ее.

   Гроб с моей жизнью погрузили в землю, и я подошел к яме, взяв землю и кинув на крышку гроба, снова отходя. Дейв обнял Джину, а Ричард просто ушел. Наверное, ему проще пережить это самому, как и мне. Когда яма была закопана, все остальные подошли, положив букеты цветов на свежую могилу. Оформлением ее могилы я займусь завтра же, иначе потом мне будет слишком сложно. Ее могила должна выглядеть аккуратно, так, как нужно. Как она того достойна.

   Я сейчас поеду к своей маме, я обниму свою дочку и попрошу мать о том, чтобы пару часов она побыла с ней. Мне нужно побыть одному несколько часов, чтобы осознать все это до конца.

   Конечно, это не придет так быстро, я знаю, но я должен стараться. Я должен выполнить свое обещание перед ней. Я должен, и я сделаю это. Постепенно, но сделаю.

   Я отпускаю.