Глава 10
1 сентября 2020 года
Листья, ещё не успевшие окраситься золотом, едва покачивались от тёплого летнего ветра. Именно летнего, ведь осень наступила ещё только в календаре, и дети, проснувшиеся непривычно рано, шли в школу, удивлённо озираясь по сторонам.
До первого урока оставалось девять минут, и Бетани, уже ощущая на себе напряженный взгляд ненавидящего опаздывать парня, бежала по узенькому тротуару, придерживая висевшую на плече сумку с тоненьким ремешком, надавливающим на нежную кожу.
Вэйс стоял на ступеньках школы, скрестив руки на груди и выжидающе смотрел на приближающийся силуэт девушки. Подбежав к нему, Бетани остановилась, тяжело дыша, и виновато улыбнулась, осматривая нахмуренное лицо парня.
- Извини, - прошептала девушка и подалась навстречу, пытаясь дотянуться до его щеки.
- Потом.
Он взял её за руку и быстрыми, огромными шагами пошёл в школу, где на маленьких диванчиках возле входа сидела вся компания, заливаясь хохотом и о чём-то разговаривая. Чуть в стороне толпились школьники лет десяти-одиннадцати, желающие всем показать, как близко они находятся к этому сплочённому обществу, будто уже стали или станут совсем скоро его частью.
***
Около года назад, 3 октября 2019 года, Молли Уокер вышла из дома, направляясь в школу, но так и не дошла до нужного места. Тревогу подняли только после первого урока, так как друзья, учившиеся в разных классах, даже и не подозревали, что Молли не пришла.
За несколько недель до исчезновения она начала вести себя необычно, даже как-то странно: прогуливала уроки в библиотеке и часами сидела в кабинете директора. Ходили даже слухи, что между ними завязался роман, но Мистер Орен был старше Молли на тридцать пять лет, и за распространение подобных догадок грозило исключение, так что, как бы ни было на самом деле, вскоре все перестали обращать на это внимание.
Поиски и допросы ни к чему не привели – свидетелей чего-то ужасного не оказалось, хоть кого-нибудь, кто бы видел Молли – тоже. Конечно, как это обычно и бывает, спустя пару дней, желая успокоить взбудораженных граждан, мистер Макалистер, мэр города, сообщил жителям, что девочка всего лишь поссорилась с родителями и сбежала из дома, и он уверен, что совсем скоро она найдётся. Однако, прошёл уже почти год, а Молли всё ещё не вернулась.
Не так давно её семья установила надгробие на кладбище - без имени и дат жизни - просто идеально выточенное сердце из слегка розоватого мрамора.
Родители не должны хоронить своих детей. Это неправильно и ужасно, но ещё более жутко и мучительно устанавливать надгробную плиту дочери, которая, вполне возможно, ещё жива.
Многие жители Кэнфорда забыли о случившемся уже через пару месяцев, кто-то постарался абстрагироваться и жить дальше, миссис и мистер Уокер - родители Молли - с головой ушли в воспитание младшей, а теперь единственной, дочери. Альма не могла полностью избавить их от жутких мыслей, но её маленькие проблемы и вопросы хотя бы слегка отвлекали их, как всегда отвлекают маленькие дети.
И лишь самые близкие подруги, буквально уничтоженные случившимся, но сохранившие трезвый рассудок, не могли смириться с потерей. Друзья с каждым днём придумывали всё новые и новые версии произошедшего, не менее десяти раз обходили с поисковой группой весь город и его окрестности, стирая ноги в кровь и тратя все силы, но внимательно осматривая каждый переулок, каждый овраг, подсобные помещения и заброшенные дома. Казалось, девочка просто испарилась, не оставив ни одного следа.
***
Бетани, Дилан и Одри зашли в класс всего за минуту до звонка. Чак, которого уже несколько лет называют не иначе как "Мистер Коберн", кивнул им и сообщил, что рад всех видеть после летних каникул. Бетани едва заметно улыбнулась и подмигнула брату.
- Здравствуйте, мистер Коберн, - практически хором произнесли вошедшие ученики
- Мистер Коберн, у меня летом появилась идея для проекта, - чуть слышно сказала Бетани, и интерес одноклассников к её разговору с учителем пропал, так и не успев появиться. Она подошла чуть ближе и шёпотом продолжила, - как лето, красавчик? Подцепил кого-нибудь на пляже в Майами?
- Мелкая, ты слишком много себе позволяешь. Давай соблюдать субординацию?
Они обменялись улыбками, после чего одновременно закатили глаза, и прозвенел звонок.
***
Все уже выходили из класса, когда к учителю подошла Одри. Бетани подозрительно посмотрела в сторону брата, и он сразу уловил взгляд, который мог означать только одно: «Ты обязан потом передать мне ваш разговор в мельчайших подробностях».
- До свидания, Бетани, - сказал Чак и едва заметно кивнул головой.
- До свидания, мистер Коберн, - ответила она, как бы подтвердив, что он всё правильно понял, и вышла из класса, закрыв за собой дверь.
Одри смущенно улыбалась.
- Что-то случилось?
- Чак, нам нужно поговорить, - она проводила Бетани взглядом, сделала долгую паузу, то поднимая глаза на учителя, то вновь рассматривая его туфли, - я не имею права просить об этом..., - начала Одри, и он вопросительно склонил голову, - звучит глупо и... неправильно...
- И, тем не менее, я буду рад помочь тебе, - произнёс учитель, присаживаясь на край стола и скрещивая руки на груди.
В школах обычно маловато педагогов-мужчин, а если говорить о молодых учителях, разница в возрасте которых со старшеклассниками не так уж велика, то в них довольно часто влюбляются ученицы. Если говорить конкретно о Чаке, то постоянные тренировки, генетика и чувство юмора давно дали о себе знать. За два года работы в школе его трижды хотели уволить, то из-за найденных в женском туалете блокнотов со слишком правдоподобными рисунками, изображавшими обнажённого учителя истории, то из-за чересчур вызывающе одетых школьниц, которые то и дело забегали к нему в кабинет, то из-за жалоб родителей, что дети сосредоточены не на предмете, а на учителе. Поэтому, пока Одри подбирала слова, Чак, уверенный, что перед ним стоит очередная поклонница, обдумывал в голове, как бы аккуратно ей объяснить, что им нельзя быть вместе.
- Я бы хотела поступить в педагогический университет, - Одри резко выдохнула и покачала головой, - но я не знаю... не уверена...
Девушке казалось, что эти слова прозвучали как-то глупо и по-детски, а выглядеть перед Чаком ребёнком - последнее, чего ей хотелось.
- Так давай устроим тебе практику, - фыркнув, сказал Чак, - так стесняешься, будто мы друг для друга чужие, - он в шутку подмигнул, провёл рукой по плечу девочки и тут же посмотрел на дверь кабинета, убеждаясь, что они вдвоём, - сколько у тебя сегодня уроков?
За все эти годы дружбы с Бетани Чак стал для Одри почти что братом, но в последнее время всё почему-то шло не так. Почему-то она не могла перестать рассматривать знакомые черты лица, всё время находя в них что-то новое, не могла сосредоточиться на разговоре, то и дело переводя взгляд с жёлтых глаз на загорелую шею. Одри пыталась сдержать вдруг нахлынувшие эмоции, отбросить все мысли и заставить себя дышать ровно, даже попробовала что-то произнести, но слова путались, и, то и дело заикаясь, она не могла сформулировать хотя бы одну фразу.
Чак, не дожидаясь её ответа, открыл расписание и, быстро пробежавшись по нему глазами, продолжил:
- Решено, - улыбаясь девушке, произнёс учитель, - сегодня проведёшь пятый урок у младших.
Вдруг мистер Коберн подошёл к своему столу, запустил руку в один из ящиков, и почти сразу оттуда показалась тёмно-синяя папка. Чак провёл пальцем по переплёту и, улыбнувшись, протянул девушке найденный сборник. Казалось, именно этой вещи не могло быть у авторитетного, всегда серьёзного учителя. Глаза Одри начали бегать по страницам, всё больше убеждая её, что в верхнем ящике учительского стола лежала шпаргалка с подробным объяснением и конспектами уроков, которые, Одри была уверена, он и без того знал наизусть.
***
На каждой перемене Одри сбегала от друзей в библиотеку, собирая с полок многочисленные книги и учебники по истории и педагогике, не упуская ни единого, даже самого тоненького справочника. От поднятой пыли першило в горле и слезились глаза, библиотекарь удивлённо, с нескрываемым любопытством таращился на девушку, а малочисленные посетители библиотеки откладывали начатые произведения и следили за действиями Одри.
Так или иначе, к концу учебного дня план урока был подготовлен идеально. Одри дрожала в предвкушении, считая секунды до начала урока, и, сменяясь по убывающей, эти числа сводили её с ума. Она не могла позволить себе опозориться. Только не при мистере Коберне. Девушка буквально видела насмешливую улыбку учителя и морально готовилась к полному провалу.
Это предвкушение позора не уходило от неё до самого начала урока, но, едва увидев увлечённые лица детей, Одри хоть немного пришла в себя. Ей нравилось, что они слушают её, забыв о разговорах. Нравились довольная улыбка мистера Коберна и его прикованный к ней, изучающий взгляд.
Едва дети покинули кабинет, учитель, медленной походкой пересекая весь класс, подошёл к Одри. Он прикусил губу и уставился на неё сверху вниз, не решаясь начать разговор. Широкая грудь вздымалась при каждом вдохе напротив самого лица Одри, а скулы, и без того чересчур выделяющиеся, почему-то были напряжены.
- Ты умница, Одри, - низким голосом произнёс он, в сотый раз ухмыляясь
Ничего не ответив, девушка бросилась в объятия учителя. Её тонкие руки обхватили его шею, и она прижалась носом к тёплой груди, вдохнув терпкий запах мужского тела. Дыхание участилось, а на лице появилась искренняя улыбка. От неожиданной близости Чак вздрогнул, неуверенно прижав ученицу к себе, и запустил руку в её рыжие волосы. Другой рукой проведя по спине, он остановил её на талии и резко отдёрнул, осознав непристойность своих действий.
- Извини. Я не должен...
Мистер Коберн попытался отстраниться, но Одри лишь сильнее прижалась к нему, подняв на учителя полные нахального безумия глаза. На секунду Чак застыл, окидывая ученицу изучающим взглядом, прикусил губу и, вдруг впившись ладонями в её бёдра, усадил девушку на парту и прижался горящим от желания телом, оставляя на шее и щеках настойчивые поцелуи.