Катарсис

                                                             Прости.

Я не видел ад или рай. Там все больше походит на самый обычный сон без картинок. Ты остаёшься в пустоте и падаешь далеко-далеко вниз.
-Ты так не умрешь. Не сможешь сбежать из жизни из-за жалкой нехватки сил и смелости продолжить. Ты не такое ничтожество, чтобы умирать, как последняя дворовая шавка, оставшаяся без куска мяса. - голос был слышен повсюду. Он настолько наполнял пространство, что мне казалось, будто он прямо внутри. - Пусть ты слишком хорош для того мира, но ты еще не открыл все, что нужно. Ищи. Твоя цель искать. - я не мог определить его пол. Он казался то свирепым мужским, то лёгким, летящим женским.
Я оставался в смятении и ждал, пока забуду последние крупицы своей жизни, пока щепотки желтоватого песка перестанут ссыпаться и моё существование прекратиться.

-Да дыши, твою мать! Ты обещал, что проведешь еще не одну выставку. Ты не можешь не сдержать свое слово! - Виктор жестоко тряс меня за плечи. - Да тебе стыдно должно быть, что не выполняешь обещания! - он тревожно кричал, обливая меня водой и шлепая по лицу. - Да, очнись ты, придурок! Живо очнись, иначе я натравлю на тебя стаю свирепых семиклашек!
Я попытался открыть глаза. Все было ужасно мутным.
-Не надо семиклашек... -я начал сильно кашлять, отхаркиваясь кровью вперемешку с желчью.
-Я думал это конец. У тебя пульса не было. - он крепко обнял меня, сдавливая шею плечом.
-Сейчас его снова не будет. - прокрехтел я.

Виктор звонко засмеялся, вытирая давно проступившие слезы:
-Ты как?
-Знаешь, на самом деле неплохо. Даже лучше, чем раньше.
Он удивлённо на меня посмотрел:
-Не знаю, что ты за тип такой...Минуту назад ты здесь дохлый валялся, а сейчас выглядишь, будто с массажа притопал.
Я улыбнулся. Я правда чувствовал себя хорошо, словно здорово выспался. Я лег и тут же раздался гудок. Я отыскал в стопке белья телефон и открыл сообщение.
-Да я просто поражаюсь тобой, только очнулся и уже в телефон залез. - посмеялся Виктор.
"Я отвратительный человек. Просто отвратительный. Знаю, что не с таких слов нужно начинать, но какие подобрать еще я не знаю. Я не смогла смотреть, понимаешь? Я зашла в дом, а ты...Нет, я трусиха, не могу себя оправдать. В прочем, пусть так, но сейчас я хочу рассказать не об этом. Я понимаю, что ты никогда не сможешь прочесть это сообщение, от этого становиться больнее вдвойне, ведь я никогда не успевала сказать тебе это при жизни, или боялась, не знаю. Мне нравилось, как мы впервые пили чай вместе, ты помнишь, мы сидели и говорили о какой-то ерунде, упиваясь рассказами друг друга, нравилось, как по линейке измеряли насколько ровно висят картины, как гуляли в ужасный мороз, не чувствуя друг с другом холод, нравилось абсолютно все. Знаешь, я всегда боялась за тебя. В больнице, в институте, сейчас. Все потому что ты мне дорог. Я не знаю ни одного настолько неловкого, странного и глупого человека, но это отнюдь не минус. Ты смог подарить мне все. Каждую эмоцию, которая только существует в этом мире. Прости меня, за то, что говорю подобные вещи так поздно, но...Я люблю тебя. Безответственного, пессимистичного, вспыльчивого, да какого угодно...Это место, что ты мне показал поистине прекрасно. Даже находясь на нем в одиночестве, я ощущаю тебя. Ты оставил здесь перчатки, которые носил в тот вечер, возможно у меня поехала крыша, но я ощущаю от них твое тепло...Я слабая, настолько слабая, что не могу перенести это чувство. Я так скучаю...Уже навсегда скучаю...Я знаю, что ты был бы против такого исхода, но я больше не могу терпеть. Слишком много проблем, слишком много боли. Я ужасно устала, поэтому, может быть выпьем чашечку чая где-то высоко? Что ж, увидимся...Твоя вторая душа."
Я был в панике. Я судорожно метался по квартире в поисках одежды.
-Ты чего? - настороженно спросил Виктор.
-Мне надо ехать. - я схватил куртку, выбегает в коридор.
-Эй, давай я хотя бы тебя довезу.

Главный мост города. Я несся по улице, расталкивая и сбивая людей. Я ненавидел свои ноги за то, что они не могут бежать быстрее. Начинало смеркаться, зажглись первые фонари. Шарф слетел, пробираясь дальше в толпу, но мне было совершенно не до него. Еще немного. Что же она творит?! Скай стояла на краю арки, смотря куда-то вдаль. Дорога перекрыта. Я смог пробраться только в противоположный туннель. Шнурки развязались, я чувствовал, как заканчивается кислород, но не переставал бежать. Ветер свистел, хлеща своими жгучими руками, слышались голоса удивленных людей, столпившихся возле моста, и жутко громко гудели машины. Я глотал ледяной воздух, пробираясь на параллельную сторону. Теперь нас разделяли метры. «Я не успею, не успею...»
В отчаянии я закричал. В этот момент с ее щеки скатилась слеза. Такая горячая и солёная, как вода в мертвом море. Она перебирала пальцами, вдыхая запах перчаток. Медленно потянув замок куртки, она нагнулась, сев на небольшой каменный выступ, глубоко втянув воздух и подняв ужасно красивые, переливающиеся слезами глаза. Она выглядела, как фарфоровая кукла, прекрасная, но словно уже без чувств. Посмотрев на голый снег, она вскинула руки и полетела вниз. Было поздно...
Я помню, как упал на колени. Слезы сочились градом, и я зверски кричал, закрывая руками лицо. Я бил асфальт, разбрасывая снег, замораживая до синевы пальцы.
-Нет! НЕТ! - я рвался к ней, вниз, но меня держали. Я не слышал ни звука, лишь дикий вопль моего разрывающегося сердца.

Алые пятна разливались по белоснежному льду. Снег стелился, укрывая ее тело теплым одеялом. Ветер в последний раз играл с ее волосами, ласково щекоча лицо, а месяц тонкими линиями пробирался сквозь преграды, нежно ее освещая. На руках были мои перчатки, а на губах по-прежнему оставалась заставляющая останавливаться сердце улыбка. Кожа блестела бледнеющим светом, а глаза смотрели в черную-черную даль.

Я сидел на заднем сидении машины, разглядывая пустоту.

"-Боюсь, травмы настолько серьёзны, что операция будет бесполезна. - врач, проводил взглядом уносящих тело Скай санитаров.
-Нет! - рыкнул я. - Вы обязаны ее спасти! Она имеет право жить. Вылечите ее!
-Мы не можем ей помочь, девушка мертва.
-Не несите бред! - я вцепился в него, но меня тут же оттащил Виктор.
-Тише, Кит, пошли отсюда. – он крепко взял меня за плечо и повел из больницы.

-Я купил острые крылышки, будешь? - Виктор сел в машину и протянул мне пачку.
Я продолжал смотреть в никуда.
Он положил мне ее на колени и отвернулся, включив магнитолу.
-Я не понимаю. - выдавил я, сопротивляясь мыслям. - Почему они даже не попытались. Они могли, они были обязаны...
-Кит, послушай...
-Какая к черту смерть?! Никакой смерти нет. - я отстегнул ремень, почти выдернув фиксатор. – Сколько раз должен был умереть я и сколько выживал? Так почему же она нет...
-Кит, тебе не стоит уходить в таком состоянии.
-К черту все это! - я вышел из машины. Дверь звонко хлопнула, сотрясая машину. - Где справедливость?! Почему я выжил, а она нет...- я пошел к задним окнам больницы.
Уже ночь и никого не пускают. Ненавижу чертовых врачей! Кистью я пробил окно и залез внутрь. В костяшки впивались маленькие осколки.

Морг. Я быстро нашел ее и сел рядом. Ее лицо опухло от слез, но осталось все таким же красивым. Я зарылся в ее волосах, вдыхая их уже улетающий вишневый запах:

-Почему? – прошептал ей на ухо я. – Ты могла жить...Я не верю. – я сжал ее руку, прильнув губами ко лбу. – Я не хочу верить. – ее кожа была такой же гладкой, но вот холод от ее руки веял совсем по-другому.

Всю ночь я говорил с ней. Рассказывал обо всем, о чем не успел в жизни. Было ужасно больно. Больнее, чем ломка. Больнее, чем все. Я просил прощение, которое уже никому не было нужно. Я ужасно хотел попробовать ее торт, который она обещала приготовить на мое выздоровление, хотел услышать очередной подкол насчет моей внимательности, хотел увидеть, как она украдкой на меня смотрит во время чтения стихов, как терпеливо объясняет, как пользоваться сайтом, как дурашливо бьет меня в плечо...Хотел снова почувствовать ее живой...