Катарсис

Неправильно.

-Эй, приятель, ты как? - Остин пытался растормошить меня, наблюдая за врачами, кружившими у кабинета. - Что с твоей жизнью не так? Всегда случается какая-то непонятная...
-Молодые люди, все студенты находятся в соседнем крыле, пожалуйста, не мешайте нам и выйдите. - мужчина в белом халате указал на дверь, окинув нас грозным взглядом.
-Как это вообще было? Я понимаю, что все это тяжело, тем более на собственном же отчислении увидеть учителя, бьющимся в эпилептическом припадке, но может хоть что-то расскажешь? Ты какой-то странный целый день, да и сейчас особенно, я, конечно, мог бы это приписать всему произошедшему, но что-то мне подсказывает, что дело совершенно не в этом. - Остин захлопнул тяжёлую дверь в коридор и встал у стены. - Ты ведь не принимаешь ничего, да? Нет-нет, подожди, в плане, ты ведь не видишь тех "людей", которые тебя преследуют?
Я посмотрел на него. Он нервничал. Я чувствовал, как горячо становиться в его груди из-за нахлынувшей крови, и как на пальцах скапливается покалывающая влага. Он боялся чего-то, и что-то мне подсказывало, что этим чем-то являюсь я.
-Что не так?
-В смысле? Все отлично...Ну, да, все правда нормально. С чего ты взял, что что-то может быть не так? - он с опаской посмотрел на меня.
-Ты боишься меня?
-Что? - он засмеялся. - Нет! Совсем нет... - он опустил глаза, перебирая ногами куски расколовшейся плитки. - То есть, немного. Ты...изменился. Твоё поведение, речь, внешность. Ты будто стал другим человеком. Был один случай, конечно, я не могу утверждать, что это правда, но сестра Эбби Эмма рассказала мне кое-что, что я и сам начал замечать. Помнишь тот день, когда ты пришёл ко мне, когда мы были вдвоём? Эбби не могла оставить её одну, поэтому сказала, что, когда будет совсем поздно, прийти к нам. Она столкнулась с тобой на лестнице и вдруг ты ей начал угрожать. Не думаю, что ты бы смог без причины, но Эмма сказала, что ты был не в себе. Твоё лицо поменялось, ты стал словно не человеком вовсе и заставил рассказать тебе все, что было нужно. Она была напугана так сильно, что не смогла внятно объяснить. Я мог ей не поверить. Я и не верил. Не хотел. Но знаешь, после того случая, ты и впрямь стал чем-то другим. Я не хочу задеть тебя, но...понимаешь, смерть, таблетки, те странные глюки-они просто могли свести тебя с ума. Ты мой друг. Мой лучший друг, с которым мы вытворяли кучу дел и жутко веселились. Я хочу, чтобы все было как раньше, понимаешь? Что с тобой случилось? Скажи мне, что я могу сделать, чтобы все эти чокнутые вещи закончились?

Я без чувств, словно находясь в другом месте, прислонился к стене в странном затуманенном состоянии, и провел ботинком по полу, шаркая и оставляя черные следы от подошвы.
-Уже ничего не поменяется. - я хлопнул его по плечу. Он слегка дёрнулся, выдавив непонимающую улыбку. - Я каждый раз говорил правду, Остин. И мне никто не верил. Даже ты считал, что мне надо лечиться. Ты и сейчас так считаешь. Порой я задумываюсь, может и вправду у меня просто поехала крыша, но каждый раз я убеждаюсь в обратном. Знаешь, что я понял. Мир не такой простой и предсказуемый. Реальность для всех разная. Каждый видит её такой, какой хотел бы, но если вдруг твои взгляды не совпадают с её, то ты либо прогнешься под действительность, либо будешь противиться, но в конечном итоге все же принудишься увидеть то, что есть на самом деле. И у нас с тобой реальности разные. Но видеть нам почему-то дозволено не одинаково. И даже та часть с принуждением пока отказывается работать. - я протянул ему папку с подписью Рамоны, которую собрал перед приходом врачей. - Я официально отчислен. Передашь это Гондуру, когда здесь все придёт в порядок. И ещё. - я подошёл к выходу, приоткрыв дверь. - Спроси у Эммы, как все было на самом деле. Не хочу оправдывать себя и настаивать на чем-то. Ведь как тогда, сейчас все мои слова не будут иметь веса.

Я был опустошен. Я не мог разобрать, что произошло в кабинете, не мог понять страха окружающих. Я, что, действительно так сильно изменился? Но даже если так, то разве я стал ужасен? Или приношу вред или опасность кому-то? Почему все вокруг обратились жестокими шипами и не подпускают меня настоящего к себе? Не знаю...Но лишь одна вещь мне ясна. Больше я не стану гоняться за верой в себя. Мне не нужны люди, в которых я буду видеть кого-то большего, чем просто знакомого. Не стану подпускать близко, ведь человек все равно уйдет, каким-то бы ни было путем. Если все ополчились против меня, то почему я должен приклоняться перед ними, изображая раннего добряка, который верит в лучшее и изменения? Я отличаюсь-меня не принимают. Что ж, раз вокруг все такие эгоисты, то почему бы мне не стать таким же?...

Сырые покрывала, красный свет, обжигающие стоны саксофона и флейты.

-Ну что? Так тебе нравится больше? –золотоволосая бледная девушка стояла с бокалом в руке, с упоением смотря на разбитые осколки, разбросанные по всему номеру.

-Определенно. Подлей мне ещё.

-Нет, нет, пожалуйста! Умоляю вас, я сделаю, что угодно, но не надо больше этого, прошу!

-Ты можешь помолчать, моя дорогая, страдать любопытно. – она подняла с пола стекло, проведя им по своему языку.

- Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, огради мя святыми Твоими aнгелы и молитвами Всепречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии...

-Опять началось. - я поднес бокал к языку, с которого стекала черная тягучая жидкость. Та девушка залилась смехом, расплескивая кровь в разные стороны.

-Будь сдержанней, а то совсем все разольешь. – она тут же замолчала.

-...избави мя от всех навет вражиих, от всякаго колдовства, волшебства, чародейства и от лукавых человек, да не возмогут они причинить мне некоего зла...

Я подошел к дрожащей от страха девушке в монашеских одеждах и прислонил бокал к её щеке:

-Прекращай уже свои изречения. Молитвы не принесут тебе ничего, кроме пустой траты времени. Ты же видишь, здесь есть банши. А она предвестник чего? Правильно, смерти. Тебе уже никто не поможет, моя хорошая.

Она ужасно рыдала, продолжая шептать. Всхлипы сливались со словами, а она все так же яростно пыталась увидеть просвет в кромешной темноте прогнившего зла.

-...и силою Благодати Твоея отврати и удали всякия злыя нечестия, действуемые по наущению диавола. Яко Твое есть Царство и Сила, и Слава, Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь.

-Ну ты слышала? -повернулся я к золотоволосой. -Дьявола...

Банши вновь расхохоталась, стреляя черными глазами:

-Девчонка сама виновата. Поддалась искушению...Алчная душонка! Под землей тебе найдется отличное место. Я собственноручно погребу тебя в котел с бесами, где ты продолжишь работать на несчастных полях, развращенных похотью, да будешь гореть, как не горел ни один посланник Рати!

Я усадил девушку в кресло, в котором раньше сидел сам и влил в её пересохшее горло содержимое бокала. Её губы начали белеть, а кожа покрываться трещинами. Она стала рыдать ещё сильнее, оставив все надежды на спасение.

-Ну вот и все, это конец. – я гладил её по густым волосам, второй рукой прижимая к себе. – Ты прогнила. Цветочный сад внутри тебя увял ещё давно. А ведь ты могла стать отличным ветеринаром или владелицей большой сети приютов... -она с удивлением посмотрела на меня, забыв о слезах. –Но ты выбрала более легкий путь, более короткий, но опасный и совсем не благородный. Знаю, ты хотела доказать мамочке с папочкой, что ты можешь быть самостоятельной и подачки от них тебе не нужны...Но вот беда, ты скатилась до уровня прислужницы, выполняющей мерзкие прихоти отвратных мужчин, а иногда и женщин. Но ты не захотела работать честно, верно? Ты убивала каждого, забирая все ценности. Ты скрывалась, находя новых. И так по кругу. Все мы совершаем ошибки, но как видишь, не все ошибки беспоследственны. – Я вдохнул воздух, пропитанный отчаяньем и горечью. –Жалеешь?

Она замахала головой, уткнувшись лицом мне в колени. Кожа начинала белеть, а кровь студиться, превращая её тело в обездвиженный камень.

-Прошу, дайте мне ещё один шанс, умоляю...-она из последних сил проговаривала слова, громко вдыхая воздух.

-Дорогая, шанс только один. Ты не подумай, я не вершитель чьих-то судеб, я такой же, как и ты, но вот слегка отличаюсь. Мне и самому не понравилось бы такое...раньше...Но сейчас я хочу этого, понимаешь? Мне делали больно, и я погибал, не раз погибал от этих черных чувств. Люди жестоки, и, можно сказать, я дарю тебе возможность более не проходить через весь тот ужас, через который ты проходишь изо дня в день.

Девушка забилась в конвульсиях, с болью и надеждой смотря на меня, и через пару мгновений замерла.

-Могу идти? – банши приклонилась, взяв меня за кисть.

-Теперь да.

-Скажу тебе одно. Твои силы были даны тебе для большего, чем просто убийства. Ты можешь покорить мир, поработить его и дать на право тем, кто действительно его ценит. Ты можешь стать правителем сверхъестественного и царствовать в мире, где нет скрытности способностям и своему нутру.

-Ты закончила? Можешь идти, и захвати трупы, мне самому не хочется выгребать весь этот мусор.

-Но я не смогу унести за раз больше шести.

-А ты попробуй. Вдруг получится. – я кинул лепестки нарциссов на черный ковер и вышел в холл.

-О, Мистер Хейз, вы уже закончили? –управляющий отеля любезно улыбнулся. –Уже можем убраться в номере? И...Где ваша спутница?

-Я пришел один, вы что-то путаете. И я не заселялся к вам, всего лишь решил узнать сколько стоят номера.

-Но...-он нахмурился, но тут же вновь улыбнулся. - Ах, да, точно, вы нашли что-то подходящее?

-Увы, нет, слишком дешево для меня. –я посмотрел в его глаза. –А сейчас просто пойдите и сотрите последние трое суток с камер, а потом приготовьте себе пирог с «каролинским жнецом», но не давайте его никому, кроме персонала, ведь так хорошо обворовывать людей, пока те спят могут только они, верно? –улыбнулся я.

Управляющий поклонился, открыв мне дверь:

-Всего доброго!

Я шел до ближайшего магазина, чтобы купить новые вещи. Ну, как купить, скорее забрать. Не знаю откуда, но я мог больше не «влазить» в людей, а просто управлять их действиями, сказав пару наставлений, когда этого захочу. Это гораздо проще. Костюм начинал жать, а галстук передавил горло. Я уже неделю скитался по гостиницам, управляя жизнями людей. Я все ещё не ощущал значимости моих способностей и не чувствовал превосходства. Я делал вещи, которые поначалу мне были противны, но я решил нарастить кожу. Уж не знаю для чего, но что-то внутри подсказывало, что так было нужно. Дойдя до какого-то уж слишком вычурного бутика, я поднялся по лестнице, но вдруг меня столкнули, и я оказался в горе снега, больше походящего на кусок льда в луже.

-Что происходит? -спросил я, как по моему подбородку проехался локоть.

-Ты совсем умом тронулся? –Лата гневно смотрела на меня.

-Делаю, что хочу, тебя это никак не касается. –я встал, отряхивая новый плащ от грязи.

-Ещё как касается. Если ты не забыл, я...

-Знаю-знаю, в команде нелепых «охотников» за «нечистью». Я слишком много натерпелся, и сейчас тебя видеть не хочу.

-Натерпелся? Ты хоть знаешь, как твои похождения сказываются на людях? Ты к ним не просто в голову вторгаешься, ты им жизни ломаешь своими чертовыми желаниями! Ты посмотри кем становишься. Хочешь быть как «другие»? Хочешь гоняться за лунатиками, выжимать из них все, а следом вымещать все ненужное на обычных людях? Хочешь стать монстром, погрязшим в жажде и с чувством абсолютной власти? Ты убьешь себя. Уже начал. Хоть наша нелепая команда и наблюдает за такими как ты, в попытках уберечь от подобных случаев людей, но также мы хотим помогать неопытным лунатикам, которые вредят не только им, но и себе. Сколько раз ты вызывал банши?

-Уже не удивляюсь твоей осведомленности. Около четырех. Но не понимаю, как это относиться к твоим словам.

Лата взяла меня под руку и пошла по бульвару:

-Ты ведь знаешь, что твои силы небезграничны. У всего есть лимит. Ты украл книгу с нашего склада, я знаю, можешь не оправдываться. Ты подговорил Гомпута, а потом пожелал, чтобы он все забыл. Там много заклинаний, которые применяют лунатики, но ты ведь на разбираешься в них. Каждой группе даны определенные. Летучим мышам – магия тьмы. Они могут призывать нежить, обращаться разными существами и сотворять простые атакующие и защитные заклинания и, конечно, видеть мертвых. Церберам-магия хаоса. Они первые, кто смогли подчинить чувства людей. Им разрешено использовать что-то по типу принуждения и затмевания разума. Гидры могли использовать магию тьмы во всей своей силе. Воскрешение, исцеление, призыв нежити и даже видение черноты судеб. Змеям же досталось все. Они могли пользоваться и тьмой, и хаосом, но границы, которые поставила на их магические силы Геката никогда нельзя было распознать. Всегда казалось, что она ещё до момента обращения индивидуально наделяет каждого змея тем, чем посчитает нужным. Из-за этой неопределённости любое заклятие может принести вред, даже летальный. Обычно, воспользовавшись запретным, особенно чем-то сильным, твоя энергия достигает нуля, и ты начинаешь бороться. Бороться один на один с самим собой. С твоей темной стороной и всем злым, что совершал. Ты разделяешься на две стороны, в одной из которой вся твоя сила. А победить и вырваться ты сможешь, продержавшись до первой крупицы восстановления. Обычно, она появляется далеко не у всех. Нет определенного времени, когда твои способности начнут возвращаться. Это может длиться пять минут или несколько лет. И также нет инструкции, по которой ты их сможешь получить обратно, так что тебе нужно быть осторожным в этой рулетке. Ты вызвал сильную нежить и хорошо, что тебя пронесло и это не стало твоим промахом, но вот сколько на это ты потратил сил...

-Я чувствую себя отлично, не думаю, что много.

-Это говорит твое тело, ты не умеешь определять проценты своего внутреннего заряда, и пока не научишься, больше не будешь пользоваться способностями.

-Это еще с чего? – я остановился на середине дороги.

-С того, что, думается мне, ты не сильно горишь желанием умереть, так и не найдя ответов. – она сняла с себя шарф, обвязав его вокруг моей шеи. – И не ходи нараспашку. Хоть ты и особенный, находишься в пусть усовершенствованном, но все же человеческом теле.

-Вау...ты заботишься? –ухмыльнулся я.

-Поверь, это ненадолго.