Глава I. Свет чужих глаз
Ночь не отпускала.
Кай ворочался в постели, натянув одеяло до подбородка, но каждый вдох казался слишком громким, каждое движение — бессмысленным. Воздух стоял тяжёлый, как перед бурей. Мысли роились — беспощадно, болезненно.
"Ты снова подвёл его"
"Он стыдится тебя"
"Ты не охотник"
Он сжал зубы, зажмурился. Но вместо покоя — только лицо отца. И в нём — разочарование, которое Кай не мог вынести.
Он встал. Тихо, почти крадучись, как на охоте. Вышел за дверь. Небо было серым, как пепел. Ни звезды, ни луны — только мерцающая пустота.
И в этой пустоте он снова появился. Парень сидел на деревянной ограде, будто ждал. Та же чёрная одежда, тот же взгляд, в котором не было ни злобы, ни доброжелательности — только усталое знание. Он смотрел прямо на Кая. Лицо расслабленное, как у того, кто давно перестал бояться или чувствовать.
— Ты плохо спишь. — произнёс он, не сдвинувшись с места.
Кай замер. Сердце сжалось, но не от страха — от злости к самому себе. Он снова здесь. Тот, кто знает его имя. Кто говорит, будто видит насквозь.
— Кто ты, чёрт возьми? — прошипел Кай, кулаки сжались. — Что тебе нужно?
— А ты? — мягко отозвался тот. — Что тебе нужно, Кай?
Он подошёл ближе, ступая бесшумно, как дым. И встал так, что Кай увидел своё отражение в его зрачках. Потухшее, надломленное.
— Ты хочешь быть героем, не так ли? В его глазах.
Кай молчал. Потому что это было правдой. Единственным желанием, которое билось в нём ярче даже страха.
Незнакомец наклонил голову:
— Так стань им.
Кай нахмурился.
— Что?
— В лесу, ближе к южной тропе, прячется одна ведьма. Живая. — Голос был спокойным, как будто он рассказывал о погоде. — Если ты убьёшь её — отец поймёт, что ошибался. Он будет горд. Возможно, впервые, за всё это время.
— Почему ты... — Кай сглотнул. — Мне помогаешь?
Парень улыбнулся. Но это была не доброта — скорее, снисходительность. Как будто он знал больше, чем должен.
— Иногда тьма не приходит, чтобы убить. Она приходит, чтобы показать тебе, кем ты станешь. Или кем уже стал.
Он шагнул назад и исчез, как тогда. Без звука. Без следа. Кай стоял долго. Лес за его спиной был немой, но звал. Он двинулся, шёл быстро, почти бегом, будто торопясь не передумать. Воздух становился гуще, с каждым шагом тяжелее. Деревья были как стражи — высокие, изломанные, чёрные. Листва не шевелилась, но казалось, что она наблюдает. Тропинки путались, земля вязла под ногами. Лес не хотел впускать.
"Это всё ради него"
"Он увидит. Он наконец поймёт"
"Ты не просто мальчишка"
С этими мыслями Кай пробирался сквозь заросли. И вдруг — движение. Быстрое. Белое. Женская фигура промелькнула между деревьями.
Он замер. Потом резко сорвался вперёд.
— Стой! — выкрикнул. — Ведьма!
Она не обернулась. Только побежала быстрее. Кай мчался следом, спотыкаясь, цепляясь за ветки. Сердце колотилось, в ушах стучала кровь. Он почти настиг её, когда она оступилась, упала.
Он подошёл. Нож уже в руке, подняв его — улыбнулся.
"Вот он — шанс, моё имя"
Но она посмотрела на него. Её глаза, в них не было ужаса. Только печаль. Глубокая, тяжёлая, как старое письмо, полное слёз. И в этих глазах он увидел себя. Не героем. Не охотником, а злым, ослеплённым мальчишкой, бегущим за славой, которой он не заслужил.
Рука задрожала.
"Что ты делаешь, Кай?"
"Кем ты становишься?"
Нож опустился. Не в ударе. В слабости. Он сделал шаг назад. Потом ещё один.
Девочка — не ведьма, не враг — просто смотрела молча. В этот момент лес выдохнул. Кай смотрел на неё — хрупкую, дрожащую, с царапинами на коленях и взглядом, полным не страха, а какого-то... узнавания. Его пальцы всё ещё держали нож, но в сердце уже что-то надломилось. Лес не шептал — он молчал. Слушал. И в этом молчании вдруг всплыло лицо матери.
Он почти забыл, как она выглядела. Только глаза — мягкие, тёплые, карие. Те, что всегда смотрели на него, как на сокровище, даже если он был грязный, даже если разбивал коленку или портил ужин. Мать никогда не кричала. Только гладила по волосам и говорила: «Сильный — не тот, кто бьёт первым, Кай, сильный — кто может защитить, даже если боится сам». Он помнил, как она обнимала его, когда отец уходил в ночь, пахнущий железом и злобой. Как она прятала в подоле крошки хлеба для больной соседки. Как однажды спасла котёнка, которого другие дети хотели утопить — «Потому что никто не рождается чудовищем, Кай, но каждый может им стать»
А потом — тишина. Та ночь. Крики. Огонь. И только отцовский голос: «Она была слабой, слабые умирают»
С тех пор он старался быть сильным, как отец, холодным, немым. Только сегодня он понял, что всё это время он не сильный, он сломанный. А сейчас стоит на шаг от того, чтобы сломать ещё одного.
— Ты... — выдохнул он, отступив ещё. — Кто ты?
Девочка медленно поднялась, вытирая руки об край платья, волосы прилипли к щекам, глаза сияли в темноте.
— Я... — её голос был едва слышным. — Я просто... пришла сюда.
— Почему ты бежала?
Она опустила взгляд. Вздрогнула.
— Я думала, ты охотник.
— Я и есть охотник. — мрачно сказал Кай.
— Тогда... всё правильно. Надо было бежать.
Кай напрягся. Но в её голосе не было вызова, только усталость.
— Почему ты была здесь? Одна, ночью
— Иногда.— прошептала она, — лес — единственное место, где не больно. Он не задаёт вопросов. Только слушает.
— Ты ведьма? — спросил он прямо
Она подняла на него глаза — в них дрожали звёзды.
— Нет.
Кай почувствовал, как что-то внутри снова сжалось. Ложь, но не враждебная, защитная. Такая, как в детстве, когда он говорил отцу, что не плакал, даже если плакал. Потому что знал — если признаешься, будет хуже.
— Ты боишься меня? — спросил он тихо.
Она кивнула.
— Потому что я могу тебя убить?
— Нет. — ответила она неожиданно. — Потому что ты... похож на тех, кто был добрым, но стал другим, пустым.
Он сжал кулаки. Потом расслабился. Впервые за долгое время просто отпустил всё.
— Я не знаю, кто я сейчас.
— Я тоже. — прошептала она. — Но если бы ты был чудовищем — ты бы не остановился.
Кай посмотрел в её глаза, и снова увидел в них себя. Но того самого, которого учила мать. Не охотника, а защитника.
Он опустил нож медленно, торжественно. Как будто скидывал с себя цепи.
— Пойдём. — сказал он.
— Куда?
— Туда, где безопаснее.