Связаны тьмой

Дом Фауны стоял на краю тумана между улицей и лесом, между обычным и тайным. Трава у порога была влажной, окна затянуты серыми трещинами, как старые шрамы. Кай поднял руку и постучал. Один раз. Второй.

Ответа не было.

Он уже хотел отойти, когда дверь медленно скрипнула, и на пороге появилась Фауна. Волосы собраны в тугой пучок, на руках  следы от зелий, на лице  усталость, как будто ночь ещё не ушла.

— Что тебе нужно, охотник?

— Я..пришёл не за зельями. Мне нужна Элира. Ненадолго. Просто... поговорить, погулять.

Она вскинула бровь.

— Ты просишь?

Кай кивнул. Это было непросто. Слова резали язык.

Фауна оценивающе посмотрела на него, потом через плечо вглубь дома.

— Пять часов. Не больше. Если она вернётся с заплаканными глазами — я тебя превращу в жабу с каменным сердцем.

Кай кивнул снова. И только тогда увидел Элиру, она подбежала почти беззвучно. Лёгкая, в светлой рубашке и узорчатом жилете, босиком, с растрёпанными волосами. В её глазах была радость, которую он никогда прежде не видел так ясно. Не просто улыбка, она сияла. Словно её, наконец, позвали туда, где быть можно — значит быть нужной.

— Кай! — она произнесла его имя, как песню. Он не успел ничего сказать.

Она обвила его руками и коснулась губами его щеки. Нежно, будто боялась потревожить.— Ты пришёл за мной?

Её ладони задержались у него на груди, и он почувствовал, как её дыхание совпадает с его.

— Тогда пойдём. — с легкой улыбкой произнесла Элира.

       Они шли вдоль старой дороги, что вела к реке, потом углубились в лес, тот, что больше не пугал, но всё ещё держал дыхание в тени. Элира шла рядом, иногда ловила его за руку, иногда смеялась, этот смех был почти детским, будто она снова позволила себе быть не напуганной, а живой. Кай молчал. Он слушал её голос, в котором были всплески света. Но внутри — гудел другой голос.

"Она улыбается. Смотрит так, будто я — единственный, кто нужен. Но я не чувствую покоя. Я чувствую тревогу. Как будто этот день слишком чистый, словно в нём что-то прячется. Не в лесу, в ней"

Он краем глаза смотрел на неё: её пальцы, заплетённые в его, её губы, которые слегка дрожали, даже когда она улыбалась.

"Я хочу верить, что это — для меня. Что это — настоящее"

Они остановились у ручья. Элира присела, зачерпнула воду, плеснула себе на лицо, капли стекали по её щекам, как прозрачные слёзы.

Кай сел рядом.

— Могу я спросить?

— Конечно. — мягко сказала она.

— Ты... — он сглотнул. — Видела его?

— Кого?

— Парня: высокий, чёрные волосы, глаза как бездна. Имя — Вилс.

Она замерла на мгновение буквально, как статуя. Только ресницы дрогнули, а потом подняла взгляд. Спокойно:

— Нет. — сказала она. — Я не знаю такого. Мне не нужно знать. Я выбрала тебя, Кай.

Она приблизилась, провела рукой по его щеке. — Я с тобой. Я предана тебе. 

Он кивнул вынужденно молча, и снова — внутренний голос: "Что она скрывает? Любовь? Страх? Или чужое прикосновение, которое она теперь хочет смыть речной водой?"

Кай смотрел, как она стоит у воды, как ветер играет её волосами. И не знал, что страшнее — что она врёт, или что он всё равно останется рядом.

    Солнце стояло высоко. День был лёгким, как впервые выдохнутая весна. Они бродили по прибрежным лугам, собирали листья, вспоминали сказки детства. Элира смеялась, иногда до слёз, и Кай, впервые за долгое время, чувствовал себя не защитником, не охотником, а просто мальчиком, которому позволено улыбаться. Она плела венок и водила его по тропинке, читая следы ветра. Он рассказывал ей о своих охотах, не как о добыче, а как о тишине, которую искал в лесу. Она слушала, и в её взгляде не было жалости, только вера.

Когда солнце пошло к закату и ветер стал прохладнее, они не спеша пошли обратно. Дорога была долгой, но лёгкой. Элира держала его за руку, пальцы их сплетались, как корни. Иногда они молчали, но эта тишина была уютной. Он смотрел на неё и думал: «Если бы мир остановился сейчас — я бы не просил большего»

  Когда они подошли к дому, небо уже окрасилось в цвет индиго. Фауна ждала их у двери, с закутанными руками, с настороженным лицом. Она не сказала ни слова, когда Элира кинулась ей на шею и прошептала: «Я вернулась». Кай молча кивнул ведьме, как воины кивают другим перед боем — без лишних эмоций, но с уважением.

Элира задержалась у порога, взяла Кая за руку и прошептала:

— Спасибо за этот день.

Он ответил взглядом. Чисто. Тихо.

Она ушла внутрь. Дверь закрылась.

— Он всё ещё тебя боится. — сказала Фауна, налив чай.

— Он не боится. Он просто слишком долго жил в страхе.

— Это и есть разница?

Они сидели у окна. девочка держала чашку обеими руками, будто боялась её уронить.

 — Ты его любишь?

— Я думаю да. — Элира вздохнула. — С ним мне легче, даже когда он молчит.

— А он?

— Он старается, а это, кажется, больше чем я привыкла получать.

Фауна кивнула, словно что-то взвесила.

— Но ты всё ещё держишь в себе что-то, чего он не знает, и однажды оно вырвется. И раздавит кого-то. Или тебя, или его.

Уходя, Фауна оценивающим взглядом посмотрела на нее, будто хотела что-то добавить, но не стала. Все-таки она знала Кая, и если понадобиться, заговорит с ним первая. 

Позже Элира направилась в свою комнату. 

Дом давно погрузился в тишину. Только свеча в комнате давала мягкий, мерцающий свет. Огонёк отбрасывал длинные тени на стены. Они извивались, будто что-то в комнате всё ещё двигалось, дышало.

Элира стояла у зеркала в тонкой ночной рубашке, почти прозрачной, с влажными от купания волосами. Она медленно проводила пальцами по телу, шее, ключицам, по груди, чуть приподнимая ткань — не в ласке, а будто исследуя, будто пыталась понять, кому теперь оно принадлежит. Грудь налилась тяжестью, живот тёпло подрагивал. На бедре красовался след зубов. Старый, но ещё видимый. Она провела по нему ногтём и остановилась. 

"Это моё тело, но я отдала его другим добровольно в желании, в нужде..А теперь..теперь Кай смотрит на меня, как будто я чистая, будто ещё можно начать заново", она прижала ладони к щекам, тяжело дыша. И в этот момент — почувствовала, как он здесь.

— Всё ещё не можешь заснуть? — голос был тихий глубокий, как бархат, пахнущий дымом.

Она не обернулась. Лишь замерла. Потом медленно кивнула.

— Тебе нельзя сюда. — прошептала она.

— Но ты же меня ждала.

Он подошёл ближе тихо, почти без звука, и остановился за её спиной.

— Я чувствовал твоё дыхание сквозь ночь. Ты дрожала, и я пришёл.

Она стояла, не двигаясь. Зеркало отражало их двоих — её, как статую, его — как тень, слишком близко и знакомо. Он опустил ладонь на её талию. Плавно. Осторожно. Его губы скользнули к шее. Сначала просто касание. Потом — медленный поцелуй, один, второй. Ни настойчивости, ни спешки. Только тягучее влечение, как магия, от которой не убежать.

Она выдохнула. Тихо. Не от страха, от памяти.

— Вилс... не стоит.

Он опустился ниже губами  вдоль позвоночника, по изгибу спины, ниже к пояснице. Его дыхание было горячим. Он встал на колени позади неё, прижимая губы к её бедру. Вдохнул её запах — кожа, травы, тёплая влага.

— Я знаю это тело. Я знаю, как оно горит, как стонет. Я помню, как ты говорила мне, что никому так не позволяла

— Замолчи.

Она резко повернулась. Его лицо спокойное, как у хищника, который не нападает, но уже знает, что жертва поддалась.

— Кай... он начинает понимать.

— Конечно.— сказал он. — Он не глуп, просто медленный.

Она отступила. — Я не могу дальше это скрывать. Я не хочу лгать.

— Но ты уже лжёшь.— мягко сказал он. — И всё равно приходишь ко мне. Не за лаской, а тем, что он дать не может: глубину, тьму, откровение.

— Я люблю его.

— Ты любишь, как древний человек любит костёр пока не обожжётся. Но я знаю, как ты смотришь на меня, и ты знаешь, как звучит правда.

Он подошёл ближе, положил руки на её бёдра.

— Ты думаешь, между вами будет будущее?

Она отвела взгляд.

Он наклонился к уху:

— Будет. У вас будут трое сыновей. Первый — похожий на него. Второй — на тебя. А третий... тот, кого никто не сможет понять. Ни ведьмы, ни охотники, ни я.

— Хватит. — прошептала она.

— Этот мальчик будет говорить с тенями. И однажды он скажет: «Мама, я не чувствую солнца»

Элира отшатнулась. Его голос был всё таким же спокойным, но в глазах — тлеющий огонь. Ревность, влечение, власть.

— Если ты останешься со мной, ты будешь счастлива. В свободе, в ночи, в силе. Если с ним — ты умрёшь от любви. Тихо, медленно, прекрасно.

— Это глупости. Это... чушь.

— Конечно. Всё, что не укладывается в свет, — всегда кажется глупостью.

Он наклонился к её губам. Но не поцеловал.

— Ты выберешь. Только не забудь, кто первый познал твоё тело. Твою душу и правду.

И он исчез. Как всегда.