Баскетбол или любовь?

Сегодня тетрадка по истории превращается в произведение искусства. Я решила немного порисовать, чтобы отвлечься. Эти мысли не дают мне покоя. Я не могу с ними ничего сделать, они просто сами лезут и не уходит.

— Что рисуем? — раздалось над ухом. Я поднимаю голову и вижу Алину.

— Ничего особенного, — пожимаю плечами, пропуская подругу на место рядом с собой. — Больную фантазию воплощаю в хромающее творчество.

— Вообще-то ты хорошо рисуешь, — отобрав у меня тетрадь, констатирует она. В ответ я лишь иронично хмыкаю. — Как провела выходные?

— В кругу семьи. Ну, и с Андреем в субботу гуляли. Сойдёт.

— Так вы что, встречаетесь?

— С чего ты взяла? — фыркаю я, отобрав у неё мою тетрадку. — Мы просто гуляли. Хотели ещё в четверг, но не получилось.

— Ну вы так-то нормально вместе смотритесь, — хихикает она. Я хочу возразить, но не успеваю, потому что хлопает дверь и в аудиторию заходит Николай Александрович.

— Ну что, умники, — говорит мужчина и подходит к своему столу. — Сессия не за горами, а у нас что? А у нас оценки за легчайшую контрольную работу просто на просто никакие! Здесь вам, дорогие мои не справившиеся, не школа, а высшее образование! Это место, где за вами не будут бегать и жопку по команде подтирать! Это вы должны делать сами и преподавателям. Но мне просто интересно, как вы собрались быть хорошими адвокатами? Никто, кроме Годуновой, не пришёл исправить оценку. Кажется, её единственную волнует хорошее будущее.

Вот это ничего себе! Мне даже неловко стало, когда все стали оборачиваться и смотреть на меня, будто никогда раньше не видели.

— Николай Александрович, — обращается к нему один из моих одногруппников. — Меньше половины написали плохо. К чему Вы это?

— Он бессмертный? — Алина сострадательно посмотрела на парня.

— Илюша, — учитель с наигранно-притарно-сладкой улыбкой обратился к глупцу. — Ты решил вступиться за своих одногруппников? Я бы ещё как-то понял, если бы ты написал на хорошую оценку. Но, увы, у тебя неуд. Лучше посиди.

— Нет, Вы объясните... — не дав договорить, парня усадили на место его друзья.

— Я даю вам мотивацию, чтобы абсолютно все сдали сессию на отлично, Кашин, — начинает мужчина. Ой, теперь его не остановить. — В нашем университете не должна учиться группа неучей. Прежде всего это важно для студентов, а потом для ВУЗа. Для нас, преподавателей, важно, чтобы наши студенты не забросили учёбу и не канули в бездну безработицы. На первом курсе практически все так делали, а после пожалели, — на удивление он разговаривает спокойно, что не похоже на Николая Александровича. — Нужно было раньше думать о поступлении и дальнейшей учёбе. Если решили учиться здесь — учитесь до конца и старательно.

Я посмотрела на Алину. Кажется, в её глазах я прочитала желание полностью поменять образ жизни после такой речи.

— Это так... душевно... — раздаётся из её уст.

— Не то слово, — я перевожу взгляд на учителя.

— Так, ладно, теперь уже вам решать — прислушиваться или нет. Начинаем новую тему. Кто не успевает писать — сугубо ваша проблема.

После этих слов он подходит к доске и начинает писать название маркером.

Я — одна из тех, кто не успевает записывать именно его лекции. Поэтому у меня всегда с собой диктофон. И именно поэтому я продолжаю рисовать, медленно погружаясь в свои мысли.

***

— Кстати, — Алина вдруг отвлеклась от еды, заставляя сделать это и меня. Только она успела прожевать, а я нет. — Ты знала, что у наших баскетболистов на следующей неделе, в четверг, игра с командой из Москвы?

— Откуда? Я не интересуюсь ими, сама знаешь, — прожевав, скучно отвечаю я.

— Серьёзно? — почему-то удивляется та. — Тогда для тебя будет шоком то, что я сейчас скажу, — усмехается, заставляя вновь обратить на себя внимание.

— Это мне понравится? — я презрительно сощурила глаза.

— Даже не знаю. Ну короче, ничего такого, просто весь универ едет болеть за наших.

— Ага, круто, — киваю и продолжаю кушать. — Но явно не я.

— Так-то можешь болеть и за москвичей, но ты должна поехать, — девушка убийственным взглядом посмотрела на меня.

— В Москву ехать нужно?

— Ага, — с иронией отвечает Вишневская. — Конечно у нас, в Питере, Книжная.

— Посмотрим.

— Чё смотреть-то? Едешь и всё.

— Ладно, — пожимаю плечами. — Я всего лишь съезжу и поболею за Москву.

— А может и за наших, кто знает.

— Ни за что!

— О чем говорим? — неожиданно подсел Митя, испугав нас обоих.

— Не о тебе, — отдышавшись, говорит Алина.

— Врёшь же, — улыбнулся.

— Да больно на... — он не даёт договорить и целует её в щечку, чему я улыбнулась. Ну-у, они так мило смотрятся! — Прекращай это, Ми-ить! — Алина легко ударила кулачком в грудь своего парня, видимо, растерявшись от недавних действий.

— Не понимаю, о чём ты, — Дима берёт из пакета один пирог, который купила Алина для десерта, и начинает есть. Та тяжело вздыхает.

— У вас что-то случилось что ли? — с улыбкой спрашиваю я. — Чего Алинка дуется?

— Ерунда, — уверяет меня Летаев.

— Ерунда? — Алина поднимает брови. — Ну для кого как! Для тебя считается ерундой не звонить своей девушке целый день и даже не удосужится поинтересоваться как у неё дела и объявиться только сейчас?

— Я же был занят, кис, — ласково говорит парень и откладывает пирог, заключая разгоряченную девушку в объятия. — Сама же знаешь, у нас сейчас усиленные тренировки и важная игра на носу. Я вырубаюсь, не доходя до кровати, не то что телефон в руки взять.

— Кстати, — вмешиваюсь я с надеждой перевести тему в немного другое русло. — Где Андрей? Я вчера ему пыталась позвонить, но он не отвечал.

— Ну... — замешкался Летаев. — Не волнуйся, он тоже тренируется, будет вместе с нами играть. Думаю, он скоро позвонит тебе.

— Он что, вернулся? — удивляется Вишневская.

— Да, нам нужен один человек на замену Долгунову.

— А что с Долгуновым? — аккуратно спрашиваю я, устремив свой взгляд в тарелку.

— Он на больничном, — коротко отвечает Дима, и я не решаюсь спросить более.

— Ладно, я пойду, — с улыбкой встаю из-за стола.

— Ты уже все? — удивлённо спрашивает Алина, попутно уворачиваясь от рук парня, которые хотели обнимать.

— Да, увидимся.

Я выхожу из столовой и сразу же направляюсь на последнюю пару. И тут прямо из входных дверей заходит с улицы Влад Чернов вместе со своими коллегами по игре. Нет, ну это, конечно, прикол дня.

— Ну пиздец! — тихо говорю я, пытаясь пройти незамеченной, но тут меня практически сбивает с ног человек, который куда-то буквально несётся. — Да чтоб...

— Следишь за ним теперь? — Саша подняла брови, остановившись.

— Я просто проходила мимо, из столовой, — тихо говорю я, смотря ей прямо в глаза. Хоть бы не привлечь ничьё внимание...

— Уверена? — она подходит ближе.

— Абсолютно.

Вдруг спокойным шагом входит в моё поле зрения Чернов. Не спеша он подходит к Саше, вставая ко мне своей широкой спиной, и обнимает её за талию, чуть поддаваясь вперёд. Он её поцеловал, кажется.

Плевать вообще.

— Зачем, Влад? — растерянно кидает девушка.

Не желая больше стоять сзади, я обошла их и направилась, наконец, к лестнице.

***

— Вкусно?

— Очень.

— Почему такая неразговорчивая?

— Так я же ем, мам, — не отрываясь от супа, отвечаю я.

— Ну... обычно ты говоришь со мной о чём-нибудь, а сегодня...

— У меня просто не то настроение, мамуль.

— Ну ладно, — это прозвучало так, будто женщина больше никогда меня, неблагодарную, ни о чем не спросит.

Я вздохнула.

— В общем, — отодвинула от себя почти пустую тарелку и начала: — У меня из головы несколько дней не выходит один парень, плохой парень. Сегодня он передо мной поцеловал свою девушку, а у меня это из головы не выходит. Хотя я к нему ничего не чувствую. Точнее чувствую! Да! Это неприязнь. Он мне очень противен.

— Однако ты всё равно о нём думаешь, да?

— Да... Он просто постоянно перед глазами мелькает, постоянно!

— Может, он специально мелькает.

— Ну конечно, делать ему нечего. У него на следующей неделе игра, поэтому не думаю, что у него для этого есть свободное время, — я вздыхаю и решаюсь перевести тему. — Кстати, как у тебя дела на работе? Начальница не придирается?

— Ой, — отмахивается рукой. — Целое дело. Сегодня ей не понравилось, как мы кухню держим. Снова.

— Капец. Может, другую работу попробуем найти?

— Не факт, что на другой работе у меня будет хороший начальник. Так что от проблемы не убежишь.

— Но с такой, как она, ты поседеешь раньше времени, — недовольно выдаю я, замечая отца в дверном проёме.

— Вы о чём? — интересуется он.

— О маминой работе. Я предлагаю ей найти другую, более достойную.

— Да перестаньте, — женщина, нахмурившись, подходит к вскипевшему чайнику.

— Я ей уже давно твержу об этом.

— Вот, — киваю, найдя единомышленника.

— В идеале вообще не работать.

После этих слов я с удивлением посмотрела на папу, уже сидящего напротив меня на стуле.

— Деньги зарабатываю я, — начинает объяснять он. — Мамина работа — это работа по дому, я считаю. Тем более скоро сезон огорода.

— Ой, — недовольно протягиваю я. — Мы будем в огороде корячиться?

— В смысле корячиться? — не понял папа. — Лучше, наверное, кушать продукты собственного производства, чем нахиможенные.

— Ну ты дурной, — мама мотает головой. — Я не могу отказаться от любимой работы.

— А кто тебе запрещает? Вон у тебя, — мужчина обводит руками всю кухню. — Целое помещение в распоряжении. Готовь, пожалуйста.

— Так-то тема, мам, — киваю я, полностью поддерживая позицию отца. — Чем кормить изысками всяких неблагодарных людей, лучше закармливай нас.

— Вот именно, — согласился папа. — И нервы целее будут.

Начал звонить мой телефон, лежавший на столе неподалёку от нас, заставляя отвлечься. Молча я беру его и вижу имя звонившего.

— Простите, я сейчас, — говорю я и быстро иду в свою комнату. — Да неужели?

— Это я! — восторженно объявляет Андрей.

— Я вижу. У тебя всё хорошо? — с волнением спрашиваю я.

— Ничего такого, что заставило бы волноваться, — уверяет парень. — Тебя.

— Ну смотри мне, — прищуриваюсь, говоря это с неким подозрением.

— Не хочешь покататься перед сном?

— Скучал что ли? — я улыбнулась.

— Сомневаешься? — парень кидает смешок. — Ты тоже, я знаю. Не зря волновалась.

Зараза. Видимо, все парни самоуверенные и нагловатые.

— Ладно, — всё ещё лыблюсь, как дура.

— Класс. Я тогда сейчас прилечу. До встречи.

Откинув телефон на кровать, я открыла шкаф и взяла оттуда джинсы и белую футболку, так как на улице солнышко. Сегодня погода на моей стороне. Одевшись, я решаюсь привести своё лицо в более или менее приличный вид. Я аккуратно смываю остатки утреннего макияжа специальным средством и делаю более свежий. После спускаюсь к родителям.

— А куда это ты на ночь глядя? — спрашивает папа, в обнимку с мамой глядя телевизор. Как они быстро перекочевали в зал.

— Па, пять часов вечера. Ещё солнце светит, — с улыбкой сообщаю я. — Почему вы сидите с зашторенными окнами? Хорошая погода же! — раздвигаю шторы, после чего весь зал озаряется яркими лучами. Родители пожмурились. — Темноту внутри дома не держим!

— Господи, — вздыхает мама, прячась в плечо мужа. Я засмеялась. У меня явно повысилось настроение. — Вся в тебя.

— Да и слава Богу! Ты ж вечно занудой ходила, пока я тебя не присвоил!

— Давай-ка без вот этих твоих, — женщина легонько ударила папу по этому же плечу.

— А что такого-то? — не понимает мужчина и смотрит на меня. — Дочь, это что, было лишним?

— Это было милым, — с улыбкой я подхожу и целую родителей. — Не волнуйтесь, я вернусь к десяти.

— Попробуй не вернись. Ремень у меня ещё в ходовом состоянии, — иронично пригрозил отец, отчего я ещё больше засмеялась.

— Солнышко, ты от страха на лестнице не упади, — говорит мама, а я уже сгибаюсь от смеха.

— На тебя тоже управа найдется, поумничай тут, — папа кидает смешок, а я уже надела ветровку и кроссовки.

— Я ушла! Люблю вас! — выкрикнув это, я вышла из дома.

Счастливая, я медленно иду к воротам. Приятный прохладный ветер пробирается в волосы, лаская и моё лицо. Недавно мне было очень жарко от дикого смеха, но стоило только выйти на улицу — всё улетучилось. Я люблю весну. В смысле настоящую — с асфальтом, травой, цветущими деревьями и красивыми закатами. А вот эта вся слякоть, которая была месяц назад — угнетает.

Я вскидываю голову немного назад, красно-розовые облака и голубоватое небо, и улыбаюсь. Странно, что этим вечером я много улыбаюсь. Будто на свидание иду...

Андрей очень хороший. Я знаю его всего-ничего, но уже могу это сказать. Наконец у меня есть друг-парень! Я всегда так хотела. Всё равно это что-то другое, это не подруга. Я никогда не дружила с парнем, были лишь отношения. И-то это можно назвать "мяч в одни ворота". Мне кажется, тогда любила только я... Но сейчас всё прошло!

Я выхожу за пределы папиного участка и не вижу знакомого мотоцикла. Правильно, я же вышла слишком рано. Но, когда прошло двадцать с лишним минут, я решила уйти. Открываю дверь и делаю первый шаг обратно на территорию дома и вдруг услышу сигнал машины. Оборачиваюсь. Смотря на незнакомый автомобиль и вылезшего из него Андрея, я удивлённо поднимаю одну бровь.

— У тебя и машина есть? — спрашиваю я, когда парень подошёл.

— Ага, — кивает. — Я сегодня не в состоянии водить мотоцикл. А это отца.

— Ну ладно, — выдыхаю. — Я тебя полчаса жду, вообще-то.

— На улице что ли? — улыбается. — А что тут ждала-то? Могла в дом зайти.

— Стой, — я подхожу ближе к Андрею, только сейчас рассмотрев кое-что на его лице. — Это синяк что ли? — расширяю глаза.

— Не синяк, а ерунда, — он убирает мои руки от своего лица, показывая, что беспокоиться не о чем.

— Ты прикалываешься? Да это не синяк, а фингал! А с носом что? Оттуда недавно кровь текла? — я начинаю скакать около парня, потому что он уворачивался от меня.

— Эв, херня это, ничего серьёзного, — со смехом говорит он.

Решив не навязываться, я спокойно сажусь в машину вместе с Андреем. Однако меня ненадолго хватило.

— Что случилось? Ты подрался?

— Упал.

— Всем бы так падать.

— Сильно упал. Забей.

— Ты побил кого-то, да? — не унимаюсь я.

— Было за что.

— Не хочешь обработать?

— Ты бы ещё спросила, когда мы выехали, — усмехается тот.

— Ну да, точно... — я замялась. Дура какая-то. Ничего такого, все парни дерутся. — Куда едем?

— Просто катаемся, — Андрей улыбнулся. — Или у тебя есть предложения?

— Ну... Давай хотя бы что-нибудь купим? Будем кушать по дороге. А-то я только немного супа съела...

— А я вообще ничего не ел. Так и сделаем.

— Всё же, — докапываться, так докапываться до конца. — Где ты пропадал?

Андрей кинул смешок, а затем немного подумал. Скрывает что-то, да? Но я-то уже знаю истину.

— Слышала, может быть, скоро игра с командой из Москвы, — начинает Лазарев, не отрывая взгляд от дороги. — Я играю, поэтому тренируюсь допоздна. Сегодня тоже тренировка была, поэтому задержался, извини. Не успеваю элементарно нормально поесть, как и поспать. Тренер решил взяться за меня, как никогда. Да это и правильно, потому что я не играл месяц, форму потерял. А московские ребята тоже не слабые.

— Теперь я точно должна ехать на игру, — усмехнулась. — А почему ты решил участвовать?

— Да там один приболел, — резко с его лица исчезла улыбка. — Приболел — мягко сказано.

— Кто?

— Рыжий. А, — тут он осекся. — Ты же не знаешь. Рома Долгунов. Он рыжий такой.

— Этого я знаю, как никто другой... — тихо говорю я, отведя взгляд к боковому окну. — А... Что с ним?..

— Подрался. Теперь вряд ли в ближайшее время сможет играть, — без улыбки говорит Андрей, а я вспоминаю нашу последнюю встречу с рыжим парнем.

— Ясно...

— Ладно, эта не та тема, которую я бы хотел обсуждать с тобой, — его настрой сменяется на веселый. — Пиццу, роллы или Макдоналдс?

***

От третьего лица.

Двумя часами раннее

— Егоров! Грёбаный дохляк! Я тебя для чего в команду взял?! Для того, чтобы ты на игре всё завалил?! Собрался и в путь-дорожку с новыми силами!

Это в школе можно ещё как-то жаловаться на грубость учителей в свою сторону. Грубость же тренеров — другое. Такой метод используют для того, чтобы смотивировать на лучшую работу, на рост в деле и просто «чтобы не расслаблялись!». По крайней мере так думают "такие" тренера. Все, кто испробовал такое на себе, уже прознали это. Поэтому с Дмитрием Олеговичем лучше работать не только хорошо, а стараться идеально. Именно тогда — но не факт — он отстанет и не будет требовать «невозможного».

— Он от Илюхи никогда не отъебётся, — Корнев с сочувствием на скамейке запасных смотрел на действительно дохленького парня. Его таким сделала тренировка.

— Трени пропускать его никто не заставлял, пусть ебашит, — выпив немного воды, сказал Беляев.

— Лазарев так же дохуя пропускал, но к нему меньше предъяв, — парень стал завязывать шнурки. Не стоило и поднимать головы, чтобы увидеть, что кто-то прошёлся мимо и кинул полотенце прямо на шею русому. Тот вскинул головой и увидел Андрея, что присел недалеко от этих двоих.

— Наверное, потому что я хорошо справляюсь? — улыбнулся.

На самом деле Лазарев недолюбливал практически всех «коллег» по игре, как и его некоторые. Именно поэтому и ушёл.

— Доделываем, кому сколько осталось упражнений, и я отпускаю вас раньше, дохляки! Чтобы завтра, как огурчики, на тренировке были! — громко объявил Дмитрий Олегович, заставляя удивиться всех игроков.

— А чё так рано? — поинтересовался Мопс, тяжело дыша.

— Ник, заткнись, — шикнул Влад, обходя друга.

— Не забывайте правильно питаться! Вечером ничего тяжелого! — последнее он напомнил ещё громче, заставляя парней пожмуриться.

— Заебал, — Макс Долгунов раздражённо потряс головой, после чего вытер полотенцем пот с лица.

— Лазарев, Чернов, приберите здесь всё, — выдал тренер. Андрей скривился в лице, чувствуя напряжение в кулаках. — До утра! — мужчина орёт явно специально.

— До свидания! — хором закричали парни, рухнув на пол.

— Я ебал, — будто на последнем издыхании произнес Летаев, уже не слыша других.

Эта неделя явно вышла не самой простой для баскетболистов. Играть против московской команды — это вам не хухры-мухры. «Если хочешь выиграть — выжимай из себя все соки!».

— Расслабься, — кинул смешок Чернов, поднимая с пола тренажер. — Я не собираюсь обижать тебя, лапушка.

— Заткнись, — Андрей взял в руки баскетбольный мяч. Он знал, что такие слова не подействуют на упыря, но всё равно сказал. Вдруг.

— Кстати, — складывая всё ту же вещь, Влад присел на лавочку. — Не лезь к Годуновой.

Таких слов парень явно не ожидал, поэтому даже остановился на полпути к следующему мячу. Однако потом к нему вернулся разум, и он усмехнулся.

— Это ещё почему?

— Просто не лезь.

— Я думаю, это не веская причина, Чёрный.

— Много ты думаешь, Лазарь, но истины не догоняешь, — Чернов продолжает дразнить парня, чувствуя разогревающуюся внутри злость.

— Это ты не догоняешь, — Лазарев быстро оказался около уже стоящего брюнета. — Нашёл новую игрушку? Я не позволю тебе с ней играть. Не уяснил ещё?

Влад надел на свои губы насмешку, но она не сможет скрыть даже от самого себя, что Андрей сумел задеть его.

— Уяснил.

— Ты ей никто. Пора прекращать играть с чувствами девушек. Одумайся, Чёрный, иначе ты об этом пожалеешь. За слова я отвечаю.

— А ты ей кто? — в ответ спросил брюнет.

— Парень её, — уверенно произнёс Андрей.

С нервной улыбкой Чернов отвернул лицо от брюнета. Казалось бы, в этих словах нет ничего такого, что может заставить такого, как Влад, разозлиться. Но, видимо, он нашёл в них что-то такое, что спровоцировало ударить прямо в нос Лазарева.

— Да что ты говоришь, — сказал тот. — Повтори ещё. Кажется, я ослышался!

— Пизда тебе.

Так и началась драка двух парней, что незаметно привязывались к одной безобидной девушке, которая этого даже не подозревала, поскольку боялась признать правду, рассмотреть ясное, давно пробегающее перед самым носом. Только вот привязанности разные, как и чувства.