III
Был уже вечер, когда Соня вышла из школы и отправилась к Вите. Начинался закат, солнце медленно двигалось к горизонту. Оказалось, Витя жил в десяти минутах езды на автобусе от школы.
Соня ловко выскочила из двери автобуса, осмотрелась. Она оказалась на редкой в наше время улице — здесь было минимум панелек выше пяти этажей, преимущественно преобладали именно пятиэтажные дома, а иногда встречались даже старые домики двух-трех этажей еще до военных времен. Соня шла по улице, достаточно хорошо освещенной фонарями, однако разросшиеся старые и низкие деревья сильно ограничивали обзор на дворы со стороны тротуара и дороги, а потому темные дворы казались еще более таинственными.
Соня вошла в двор, закрытый одним большим пятиэтажным домом. Ей повезло, и она успела зайти во второй подъезд за выходящим дедулей и на первом лестничном пролете приостановилась. Соня еще раз посмотрела на листочек, Ваня написал достаточно подробную инструкцию, по мима улицы и дома, тут так же был подъезд, этаж и даже дверь.
Соня поднималась по лестнице, наступая на каждую ступеньку, будто это обязательный ритуал, без которого не будет прохода по этому месту.
Она не думала, что будет говорить, как встретиться с Витей, Соня не думала и что бы уйти от сюда, хотя и была надежда, что какое-нибудь обстоятельство развернет ее обратно, и она поспешно удалится, однако Соня все равно продолжала подниматься вверх по лестнице, пока наконец не достигла последнего, пятого этажа.
Соня повернулась и направилась прямо к металлической старой двери, выкрашенной той же краской, что и стены подъезда. Соня остановилась перед ней и замерла, будто что-то ожидая или что-то рассматривая. Однако менее чем через пол минуты опомнилась и достала из своей весящей на плече черной сумки те записи, что поручил ей Ваня, и нажала на звонок.
Прозвучал скрежещущий звук.
Молчание.
Послышались шаги.
Они пропали.
Звук открытия засова.
Дверь приоткрылась.
В двери стоял довольно высокий парень, Соня смотрела ему в лицо, слегка приподняв голову, он был в домашней одежде, на лице были те же прямоугольные очки, волосы — перевязаны в короткий небрежный хвост.
- Ты кто? - холодно, почти безэмоционально спросил он.
- Я Соня... Монетина... Я сегодня была у вас с Яной на интервью, - Соня остановилась, ожидая ответа от Вити, однако тот молчал, будто ожидая продолжения. - Ваня просил тебе передать записи, - и Соня протянула ему их.
В этот момент Соня краем глаза увидела, что все это время Витя в руке держал биту, однако уводя руку с ней за спину, но теперь он положил ее и принял записи.
- Спасибо, - сказал Витя, однако прежнего холода в его словах не было.
Молчание.
- Ну тогда я может... - начала Соня, собираясь уходить.
- М-может на чай зайдешь? - вдруг выпалил Витя.
Витя жил в хорошей, но достаточно старой трехкомнатной квартире. Чтобы пройти на кухню, требовалось пройти через прихожую, гостиную и, повернув на право, наконец, войти в достаточно маленькую кухню. В ней был небольшой стол, трое стульев и простой, но при этом не менее красивый интерьер. Однако местами его возраст выдавали то где-то ободранные обои, то на металлической ножке стола была небольшая вмятина, то на стекле навесного шкафа была большая трещина. И все-таки кухня обладала своей интересной и по своему самобытной атмосферой.
Соня сидела за столом спиной к выходу. Витя стоял и готовил чай. Соня робко начала осматривать кухню, будто не находя своему взгляду места, куда она могла бы без стеснения смотреть.
Она еще раз взглянула на Витю. Очень худой, можно сказать, тощий, высокий, слегка сутулый, а от того казавшийся еще более похожим на скелет. Он был одет в черную футболку, очень свободную, еще больше говоря о худобе парня, будто эта футболка повисла на его плечах и никак больше не касалась его самого. Лицо выражало то ли задумчивость, то ли легкую тоску. Но стоит заметить, что Витя был полностью спокоен, он ни одной своей мышцей лица не выдавал хоть какого-то волнения.
- Тут, уютно, - подала голос Соня.
- Пожалуй, - ответил Витя, как и прежде, достаточно отстранено.
Вновь молчание.
- В группе играешь? - спросил Витя, зная на него ответ.
- Да, - ответила Соня.
- Нравится? - спросил Витя, так и не повернувшись к Соне лицом.
- Очень... - ответила Соня.
- Учебе не мешает?
- Не особо...
Соне казалось, что этот диалог полностью нацелен только на то, чтобы наконец начать какую-нибудь беседу, однако она как будто бы, так и не начиналась.
- А ты тут один что ли? - спросил вдруг Соня, поняв наконец, что ее озадачивало на протяжении всего прибывания в квартире, будто чего-то самого обычного, но неотъемлемого не хватало и она это чувствовала.
- Родителей нет дома, - ответил Витя так же обычно.
Наконец Витя закончил готовить чай, взял чашки и, повернувшись и подойдя к столу, поставил одну из них на против Сони, а сам, со второй, сел на против нее.
- Спасибо, - сказала Соня, робко взяв чашку в руки.
Она сделала небольшой глоток и взглянула на Витю. Тот же взял из чашки, стоящей на столе, одну из конфет, явно лежавших здесь достаточно долго, и подвинул чашку к Соне, однако та постеснялась брать.
- Ты классно пишешь... - сказала Соня, не смотря на Витю.
- Да? - удивился тот.
- Да, - подтвердила Соня, - недавно взяла твой рассказ почитать, очень... очень понравился...
Витя еле заметно улыбнулся и увел взгляд в сторону.
- Спасибо... - сказал он, - а ты стихи любишь?
- Да, читаю иногда, - ответила Соня.
- Блока любишь?
- Больше по Маяковскому.
- Тоже хорошо, - сказал Витя, - я и сам пробовал, однако они никак не идут у меня, - он перевел взгляд на Соню, - а сама не пробовала?
- Пробовала...
- Не получается?
Соня замолчала, задумавшись.
- Понятно, - вновь протянул Витя и отпил из кружки. - Чем ты еще увлекаешься?
- Особо ничем, - ответила Соня и сделала глоток.
Она подняла взгляд на Витю, но оказалось, что все это время он смотрел на нее. Его взгляд был очень вдумчивым и пронзительным, он смотрел куда-то глубоко, куда-то очень глубоко в душу, из-за чего Соне стало не по себе, и она смутилась.
- Ну, рисую еще... - наконец ответила Соня.
- Что рисуешь?
Вместо ответа, Соня, немного подумав, взяла свой портфель и достала из него небольшой альбом для рисования.
- Вот, - ответила она и протянула альбом к Вите.
Тот же с неким благоговением перенял его и, открыв, начал листать картины. В нем было множество рисунков как карандашом, маркерами, акварелью, так и простых зарисовок и картинок, так называемых «что вижу, то и рисую», когда ты буквально рисуешь то место или человека, которого видишь. Однако с каждым переворотом альбома лицо Виктора все сильнее менялось. Брови поднимались на его лице, уголки губ приподнимались, и в итоге на лице появилось выражение настоящего эстетического наслаждения, не восторженности, громкой и пестрой, а тихого, но искреннего благоговения. Одно это выражения лица Вити говорило гораздо больше, чем мог бы он сам сказать Соне, и она это понимала. Да, в этот момент не было сказано ни единого слова, однако Соня и Витя будто понимали все и без слов, точно разговаривая между собой.
- Плохо? - все-таки спросила Соня, проверяя свою догадку, наверно зная ответ.
- Нет, совершенно нет, - немногословно ответил Витя, однако его лицо вновь перешло в состояние задумчивости, но сразу на нем вспыхнула волна удивления. - Это обложка вашего альбома? - и Витя, держа альбом в своих руках, указал на один из рисунков.
- Да, я рисовала, - ответила Соня, - нарисовала, ксерокопировали и вот обложка...
- Славная... - вновь на лице Виктора появилась улыбка, и он продолжил смотреть альбом.
- Долго училась рисовать? - спросил вновь Витя.
- Не помню, когда начала... - ответила Соня.
- А на гитаре?
- На гитаре папа начал учить, он самоучка. Наверно лет с десяти играю.
- Какой замечательный папа, - вдруг сказал Витя, не отводя взгляд от альбома.
Однако Соня чуть ли не подскочила на этом месте, а после сразу же зачахла как цветок, и от той скромности уже не было следа.
- Д-да... замечательный... - повторила она.
Голос ее казался гораздо тусклее чем раньше, однако Витя не обратил на это внимания.
- Поздно, - вновь сказала Соня, повеселев, - мне бы домой пора.
- Уже темно, я провожу, - ответил Витя, вернув альбом.
И вот из двери подъезда вышел Витя, а за ним выскочила Соня. Они пошли по двору в сторону остановки.
Стоял свежий весенний вечер, еще не такой теплый, однако воздух уже наполнился ароматом приближающегося лета. Горели фонари, летала первая весенняя мошка, а над головой был красивый месяц.
Они шли сквозь покрытый множеством небольших деревьев двор по небольшой тропинке, рядом стояли лавочки, и то и дела на них кто-то сидел, и каждый раз этот кто-то провожал взглядом идущих Витю и Соню. Они шли тихо, ничего не говоря. Витя, казалось, совершенно ни о чем не думал, он лишь смотрел куда-то вверх то ли в небо, то ли на дома, окутанные вечерней тьмой, лицо его было спокойным, руки в карманах его черной куртки, а походка легкая и незатейливая. Соня же была смущена, даже напряженная этим вечером. Однако это чувство было вызвано дискомфортом, который появляется при общении с малознакомым человеком, когда ты не знаешь, что сказать, боишься сделать что-то не то. Виктора же это, казалось, вовсе не волновало. Так они дошли до самой остановки, откуда и должна была уезжать Соня. Они встали в ожидании нужного автобуса.
- Хороший вечер, - вдруг сказал Витя, смотря куда-то далеко в небо.
- Пожалуй... - ответила Соня.
- Люблю ночь.
- И я.
Вновь началось молчание. Соня вдруг обратила внимание на то, как Витя стучал ногой в ожидании, как это казалось со стороны, однако это быстро прошло, и Витя вновь начал тихо стоять. Он быстро посмотрел на Соню, однако сразу отвел взгляд прочь.
- Ты, если хочешь, приходи в наш клуб, - сказал Витя, - будем рады.
- Да, конечно.
И вот автобус подъехал.
Соня вошла в открывшиеся двери, сказав:
- Пока.
- До свидания, хорошая девочка, - ответил Витя, несоизмеримо ласково по сравнению с тем, как он говорил до этого.
Соня хотела было что-то сказать, однако двери автобуса захлопнулись, и она поехала домой.