Глава 7
Я не помнила ровным счетом ничего с того вечера. Перед глазами всплывали лишь отдельные картины, которые никак не хотели складываться в одно. Еще утром жутко болела голова. В этот день я не пошла в школу, сказав бабушке о плохом самочувствие.
К моему счастью, она не заметила, что я пришла, так скажем, в нетрезвом состоянии. Ну, а если говорить точнее, она спала, отчего чисто физически не могла об этом узнать. Да и утром я практически не выходила из своей комнаты, и она не могла видеть моего лица. А оно было страшным.
Я посчитала странным, что слабоалкогольный напиток настолько сильно повлиял на меня. Создавалось впечатление, будто я выпила целый ящик водки. Но такое впечатление складывалось только у меня, и я не могла узнать об этом у кого-то, потому что, к счастью, в этот день меня никто не видел.
Мне постоянно хотелось пить. Когда вставала, кружилась голова. Теперь я слишком детально понимаю слово «похмелье».
Но мне нравилось это чувство. Я почувствовала себя другим человеком. Более взрослым. Я знала, что буду продолжать именно так проводить вечера. Больше я не буду сидеть в сторонке, строя из себя правильную. Теперь я буду делать так, как делает большая половина общества моего возраста.
Самая большая радость была – это то, что я могла смело зачеркнуть первый пункт. Я считала его выполненным. Во вторник я записалась в школу танцев, а в среду было первое занятие. Если говорить честно, мне совершенно не понравилось. Я даже не могла толком самой себе объяснить причины моего недовольства, да, в прочем, это было и неважно. Мне абсолютно наплевать на свои «не хочу» и «не нравится». Я сделаю так, чтобы через три месяца я была в полном восторге от своей новой жизни.
Теперь каждую неделю мы ходили на такие же «тусовки». Каждый раз, когда парни видели меня с напитком в руке, они хмурились и вздыхали. Они старались делать это незаметно, но я видела это. Но мне также было плевать на это, как на свои «не хочу» и «не нравится». Мне было плевать на мнение окружающих.
За две недели мы ссорились с Яной около десяти раз. Ей не нравились мои изменения, ей не нравилось то, что я стала часто пить, что каждый раз становилось основой конфликта. Я часто грубила ей, говоря, что моя жизнь и мои действия ее не должны волновать. Она часто убегала от меня со слезами. Мы могли не разговаривать два дня. Но после, все равно возобновляли общение. Мы не могли не делать этого. Даже мои изменения не могли разорвать нашу дружбу.
Но наше общение больше не было таким, как раньше. Мне все чаще и чаще казалось, что она просто терпит меня. Терпит мои выходки, поступки. Терпит мой пьяный лепет, мою грубость. И я часто задумываюсь над тем, что в один прекрасный день она просто закопает меня. Отомстит мне за все ее уничтоженные мною нервные клетки. И честно говоря, я боялась этого дня.
Каждый вечер я доставала из верхнего ящика стола свой список. Моя методика несколько изменилась. Я поняла, что если буду устранять недостатки поочередно, а не вместе, то это займет очень много времени, я могла не успеть. Поэтому я постоянно перечитывала этот список, стараясь разобраться с мыслями в голове. Я старалась придумать способ уничтожения для каждого недостатка. Старалась придумать метод выполнения, который занял бы, как можно, меньше времени.
Я считала, что неплохо с этим справляюсь. За месяц я зачеркнула пять пунктов: 1. Зануда, 2. Трусиха, 3. Слабохарактерная, 4. Нерешительная, 5. Слишком правильная. Но все равно это было слишком медленно. Я понимала, что чисто физически не успеваю справиться с этим за три месяца.
Тем временем учебный год закончился. Мой лист с оценками не принес мне радости. Если прошлую четверть я закончила на отлично, то в этой у меня было три тройки.
Это было очевидно. Очевидно, что, когда мои мысли состоят только из одного списка, я не могла впихнуть туда учебу. Она отошла на второй план, который вовсе не интересовал меня. Отчасти это было выполнение пятого пункта.
Бабушка отреагировала на это нейтрально. Она погладила меня по голове, поцеловала в макушку, произнеся: «Ничего страшного. Ты просто устала». Иногда я думаю, что, если скажу завтра, что бросаю учебу, она придумает мне оправдание. Она всегда защитит меня от собственных угрызений совести.
За этот месяц я решилась около десяти приятелей. Они, услышав от других яркие описания моего времяпровождения, просто отвернулись. Кто-то говорил, что я испортилась (в такие моменты я чувствовала себя просроченной молочной продукцией). Кто-то говорил, что не узнает меня, не видит более во мне ту хорошую девочку. А некоторые ничего не говорили, никак не описывали своих действий. Они просто уходили из моей жизни, переставая общаться.
Мое отношение к этому…. Мне было плевать. Собственно, также, как на все последствия моих изменений.
Я поставила себе цель, и ничто не сможет перегородить мне дорогу.
Я не общалась с Ним. Я просто не хотела этого. Мне было бы противно видеть Его, чувствовать Его запах, тепло.
Я не знаю, как такие противоположные мысли помещались в моей голове. Я ненавидела Его, но именно он побудил кинуть самой себе вызов. Я не хотела видеть Его, но в то же время, ждала третьего августа. Этот день стал для меня красным днем календаря. Он стал днем с большой буквы.
***
- Какие планы на вечер? – спросила я.
Яна сморщила нос. Я не поняла, то ли она сделала это от резкого запаха выхлопов, то ли от моего вопроса.
- Может, сегодня просто погуляем? После окончания учебы мы каждый вечер проводим одинаково… алкогольные напитки, сигареты, квартира Толи, - ответила она.
Она говорила это нехотя, с отвращением. Ее голос немного срывался на гласных, отчего создавалось впечатление, что она сейчас просто заплачет.
Мы подходили к подъезду, где должны были встретиться с Мишей и Костей. Кстати говоря, Сережа в нашей компании появлялся все реже. Он постоянно находил какие-то важные и неотложные дела, тем самым отказываясь от встречи. Последний раз я видела его около недели назад. Пусть, его оправдания были достаточны правдоподобны, я все равно знала, что это просто отговорки. Ему перестало нравится наше общество.
Хотя… почему «наше»? Я думаю, что ему не нравится именно мое общество. Он стал косо смотреть на меня. Вздыхать все чаще. Но что меня расстраивало больше всего, так это то, что он вовсе перестал со мной разговаривать. При встрече со всей нашей компанией он делал вид, что меня нет. Перестал смотреть на меня даже своим фирменным неодобряющим взглядом. Меня напрягало это. Уж лучше он бы на меня накричал, упрекнул, одним словом, высказал все, что он обо мне думает. Я считаю, что так было бы легче всем. Но нет. Он просто игнорировал меня.
Меня покалывало от мысли, что я умерла для него.
Но я старалась выкинуть все эти размышления из головы. Старалась делать вид, что мне наплевать. И, как казалось мне, у меня получалось.
- Ты скучная, - отойдя от собственных мыслей, наконец-то произнесла я. – Неужели, для тебя веселее просто таскаться по дворам, чем действительно повеселиться?
Она вздохнула, посмотрела на меня исподлобья, а после уткнувшись взглядом в землю, ответила:
- Да, может ты права. Я действительно скучная. Но черт…. Лера тебе пятнадцать, а ты пьешь каждый день! Ты не боишься за собственное здоровье?
- Тебя не должно это волновать, - нервно ответила я, отвернувшись, устремив взгляд на горизонт, где вот-вот должно было сесть солнце.
Да, я нервничала. Я нервничала каждый раз, когда разговор заходил за эту тему. Меня просто раздражало то, что она ругает меня, отчитывает. Какое ей дело до моего здоровья? Я живу так, как хочу. Делаю то, что хочу. Для меня нет запретов.
И меня бесило, когда у Яны просыпался материнский инстинкт.
Я посмотрела на дом, возле которого мы находились.
Парни, как всегда, опаздывают.
Рядом послышался тяжелый вздох.
- Лер, ты изменилась, - тихо произнесла девушка. – Ты изменилась не в лучшую сторону. Я никогда не говорила тебе этого, как бы мы не ссорились, но… сейчас я скажу, - она замолчала. На последнем слове его голос сорвался, отчего я вздрогнула и посмотрела на нее. Да, мои догадки подтвердились. По ее щекам текли слезы. Я отвернулась, чтобы не видеть этого. Мне было противно смотреть на это. – Я не узнаю тебя. Что с тобой происходит? Ты стала… ужасной. Ты стала стервой.
Я сглотнула. Не услышала ничего нового. Мне говорили похожее. Единственное, что являлось для меня новым, то, что я слышала эти слова именно из ее уст. Из уст своей подруги. Из уст своей лучшей подруги. Но когда-нибудь это должно было произойти.
Нет, мне не было обидно. Я привыкла, что меня осуждал почти каждый. Я привыкла слышать сплетни за спиной. Я привыкла к этому, придумала свою защитную реакцию. Это смех. Единственное, что могло скрыть мои истинные чувства, которые я не могла показать даже себе.
Я просто засмеялась. Мне действительно было смешно. Смешно, что Яна говорит мне то, что я знаю. Смешно от ее слез. Смешно, что она думает, что мне обидно от ее слов. Просто смешно.
- Почему ты смеешься? – посмотрев мне в глаза, спросила Яна. По ее бледным щекам продолжали течь слезы. – Что смешного я говорю?
От ее слов мне становилось только смешнее. Мой смех стал каким-то истерическим, диким.
- Ты сумасшедшая. С тобой бесполезно разговаривать, - на выдохе произнесла она, сев на лавочку.
Я усмехнулась.
- Да, я сумасшедшая. Я ненормальная. Просто смирись с этим и продолжай жить дальше. Хватит упрекать меня. Тебе, наверное, интересно знать, что я испытываю, что я думаю об этом? – я превышала голос, подходя к девушке ближе. Она всхлипывала, смотря на меня глазами загнанной овечки. – Да мне плевать на все это. Мне плевать на мнения окружающих. И никто, слышишь, никто… не сможет переделать меня. Я всегда буду делать то, что захочу! Потому что это моя жизнь!
Последние слова вырвались из меня с такой яростью, что к телу прилил жар, а в голову, как будто, ударило.
Яна сидела, прикрыв ладонями глаза. Она плакала. Я знала, что приношу ей боль. Но мне плевать на это также, как на все, что меня окружает.
Я отошла на десять шагов, отвернулась. Всей грудью вдохнула чуть-чуть прохладный воздух. От меня немного отходил жар, я потихоньку приходила в себя.
Я знала, как сейчас выгляжу. Глаза красные и дикие. Зрачки бледные, как из фильмов ужасов. Губы белые.
Это не первый мой нервный срыв. В последнее время они случаются слишком часто. Я срываюсь на Яну, на бабушку. Пару раз срывалась на парней. Но они не особо позволяют мне это делать. С ними немного проще. Кажется, они понимают мое состояние, поэтому стараются поскорее отойти от меня или же, при возможности, опрыскивают меня чем-то холодным.
Я не считала себя больной. Да, у меня были нервные срывы, признаки бешенства. Но я не вела себя так постоянно, а лишь при случае, когда меня жутко начинали раздражать. В такие моменты я не осознавала, что говорю, что делаю.
Если бы у меня был разум, то я давно бы сходила к врачу.
Но я его лишилась еще месяц назад, при первом принятии алкогольного напитка.
Прозвучала мелодия домофона. Я посмотрела в сторону подъезда и увидела парней. Они выходили довольные, с улыбками на лицах, что-то обсуждая. Я злобно посмотрела на них. Меня раздражали их счастливые улыбки.
Я ненавидела, когда люди улыбаются и веселятся, если мне плохо. Почему они так ведут себя? Почему они не могут понять моего самочувствия?
Я отошла еще дальше, потирая вески. «Хватит. Два срыва за полчаса это слишком. Я не могу допустить второй. Нужно успокоится» - давала я себе указания. Но, Боже, как же тяжело успокоиться, когда хочется рвать и метать.
- Что у вас произошло? – слышала я голос Миши.
А в ответ ему были лишь тихие всхлипы Яны. Я слышала шаги около себя.
- Что ты творишь? – нервно спросил Миша, развернув меня за плечо.
Я посмотрела на него холодным и равнодушным взглядом, краем глаза заметив, что Костя успокаивал Яну.
- Ты опять на нее накричала? – повышая голос, снова спросил Миша.
Я молчала, не собираясь ему отвечать. Мне просто нечего было ему сказать. Меня никто не мог понять. Никто не понимает моего состояния. Никто не понимает, что у меня тоже есть свои чувства, переживания. Им даже в голову не приходило, что мне тоже хреново.
- Лер, да что с тобой происходит? – тряхнув за плечо, произнес он.
Я нехотя посмотрела на него. Темная челка сильно отросла, из-за чего правый глаз был не заметен. Его лицо было сердитым, но в то же время, каким-то сожалеющим. Я видела, что он хочет мне помочь, хочет понять меня. Но у него ничего не получится. Это просто невозможно.
- Хватит отчитывать меня, как школьника, - сквозь зубы прошипела я.
Он усмехнулся.
- А ты разве умнее этого школьника?
Уровень злости во мне резко подпрыгнул, я не могла более сдерживать себя. Я толкнула его двумя руками. От неожиданности он не смог противостоять этому и удержаться, поэтому отлетел примерно на два метра.
- Да Господи, отстаньте вы все от меня!! – крикнула я практически на весь двор.
Я хотела убежать, но Миша схватил меня за руку.
- Мы еще поговорим, - злобно прошептал он, а после резко отпустил ладонь, отчего я непроизвольно вздрогнула.
Ко мне снова прилил жар, в висках пульсировало. Я быстрым шагом отдалялась от компании.
Меня раздражает все. Бесит каждое существо на этой планете. Я не хочу плакать. Нет. Плачут слишком слабые создания. Я сильная.
Я не могла идти домой. Я боялась, что все то, что сейчас накопилось во мне, выльется на бабушку. Она просто не выдержит этого.
А я слышала каждую ночь ее шаги по квартире. Я слышу, как она подходит к ящику с аптечкой, как щелкает дверными ручками. Слышу пронзительно тонкий звук столкновения бутылочки корвалола с чем-то. Из-за дрожи в руках бабушка всегда достает лекарство неуклюже. А после слышу шаги в сторону кухни.
Еще слышала пару раз ее вздохи по ночам. Жалобные и до сердца пронзительные вздохи. У нее болит сердце. И я знаю эту сумасшедшую дуру, из-за которой оно болит.
Я машинально дошла до какого-то двора. Села на качели. Я здесь впервые, но мне это неважно.
Солнце, пуская свои последние лучи, озаряло весь двор. Даже это меня раздражало. Я хотела, чтобы выключили весь свет. Весь свет на этой планете.
Но на самом деле, я хотела, чтобы потушили свет во мне. Я не сознавалась себе о собственных желаниях, стараясь придумать лживые.
Я смотрела в одну точку, погружаясь в свой мир, погружаясь в себя. Там, в моем мире, меня никто не трогает, не осуждает. Лучшее место.
Медленно отталкивалась от земли. Меня понемногу успокаивали эти убаюкивающие, монотонные движения. Я прикрыла глаза и представила себя маленьким ребенком на груди у мамы. Она гладит меня по светлым волосам, успокаивая. От воспоминаний о маме по телу разлилось приятное тепло.
Только, когда я находилась наедине со своими мыслями, я могла становиться такой, какая я есть на самом деле. Без всех этих масок. Я знала, что меня никто не сможет увидеть в таком состоянии, поэтому пользовалась моментом. Именно так и только так я успокаивалась. Успокаивалась морально.
Раз, два, три…. Вперед, назад…. Раз, два, три….
Но почему все хорошее так быстро заканчивается? Ко мне приближался силуэт. После я распознала в нем парня.
Почему весь мир не может оставить меня в покое?