11. Вечные семнадцать
Первое, что я услышала утром понедельника, был треск кофемолки. Я лениво потянулась на кровати и вместо того, чтобы встать, повернулась на другой бок. Из открытого окна моей спальни доносился запах яблок. Моя мама, надев соломенную шляпку и закатав джинсы, прогуливалась в конце подъездной дорожки с садовыми ножницами, подравнивая кусты. Сейчас она выглядела спокойно. Мама дома и на работе - совершенно разные люди, не имеющие ничего общего.
За всю ночь я не сомкнула глаз. Долго ворочалась, маялась без сна. Меня не покидало чувство, что убийца моей подруги ближе, чем я думаю. Я была почти всерьёз уверена, что он затаился где-нибудь в изножье кровати.
Я отбросила свое одеяло назад и села прямо, рассматривая свои ногти на ногах, окрашенные в красный лак. Теперь мне этот цвет казался ужасным и напоминал цвет крови. Я рывком вскочила с кровати, схватила ватный диск и жидкость для снятия лака и принялась тереть ногти.
Я спутилась вниз и зашла на кухню. Отец отбросил газету в сторону, сделал последний глоток кофе и поставил кружку в раковину.
- Доброе утро, милая. Я опаздываю, завтрак на столе. До вечера.
- Удачи, - ответила я, но за папой уже захлопнулась входная дверь.
Посередине стола стояла тарелка с подгоревшими тостами и масло, почти растающее под прямыми лучами солнца из окна.
Я опустилась на стул, где минуту назад сидел отец, взяла в руки нож и принялась размазывать кусочек масла по хлебу.
Рядом лежала газета. Заголовки гласили: "ХАННА ЭМЕРСОН, ПРОПАВШАЯ ТРЕМЯ МЕСЯЦАМИ РАНЕЕ, БЫЛА НАЙДЕНА УБИТОЙ НА ЗАДНЕМ ДВОРЕ СВОЕГО СОБСВЕННОГО ДОМА", "ЖЕСТОКОЕ УБИЙСТВО ШКОЛЬНИЦЫ ПОТРЯСЛО ВЕСЬ ГРИНСБЕРГ", "ТЕЛО ХАННЫ ЭМЕРСОН НАШЛИ ПОД БЕТОННОЙ ПЛИТОЙ". Под одной из ужасающих статей была прикреплена фотография Ханны.
Это приятное лицо, гладкая загорелая кожа, ясные тёмно-синие глаза, розовые блестящие губы - это было как явление призрака. Я коснулась изображения кончиками пальцев и медленно провела сверху вниз.
Как странно. Её вечные семнадцать запечатлены на этом жалком фото в газете. Я больше никогда не увижу Ханну, кроме как на фотографиях, подумала я. Такая красивая... С такой внешностью и суперспособностью идеально получаться на снимках она запросто могла стать знаменитой моделью и выбраться из этого чёртового городка. А что теперь? Ханна навсегда останется для жителей Гринсберга "богатой девушкой из старшей школы, которую нашли под бетонной плитой". И всем будет плевать, кем она была на самом деле. Когда в полиции дело Ханны закроют, люди на некоторое время создадут притворную атмосферу траура, а потом и вовсе забудут о ней. Все её мечты, планы и цели уйдут вместе с её телом глубоко под сырую землю кладбища гнить в дешёвом деревянном гробу под могильной плитой.
Я перевернула газету другой стороной, где были рекомендации садовникам и объявления о рабочих вакансиях. Газета - единственное подтверждение тому, что вчерашние события не были страшным сном.
Все вели себя нормально, словно ничего и не было. Всё вокруг было точно так же, как вчера. Ничего не изменилось. Однако я чувствовала себя опустошённой, как тыква на Хэллоуин.
***
К моему удивлению, в тот день в кофейне было как-то шумно. Я слышала целый хор голосов, иногда прерывающийся взрывами хохота. Обычно у нас в кофейне тихо вне зависимости от того, сколько народу собралось. Сейчас голоса, смех и музыка вдохнули новую жизнь в эти глухие стены. Я почувствовала себя неуютно. Я не разделяла всеобщего веселья.
Звякнули колокольчики на двери. В кафе ввалилась Ребекка, бледная и измученная. Видимо, не только я провела бессонную ночь. На ней был зелёный свитер в тонкую полоску и зауженные джинсы. Армейский рюкзак цвета хаки небрежно болтался на плече.
Её усталый взгляд задержался на мне, затем она села за наш стол.
Майка рядом не было. Я сама быстро приготовила кофе и подошла к ней. Ребекка сидела на самом краешке своего места, как будто в любой момент готова была вскочить на ноги. Её обычно ухоженные ногти были ободранными, кожа вокруг больших пальцев кровоточила от нервного покусывания, волнистые рыжие волосы торчали во все стороны, а глаза стали настолько красными от бессонницы, что было похоже, будто у нее коньюнктивит.
- Привет, - надломленно сказала Ребекка.
Это было так глупо. Мы чувствовали одно и то же - скорбь, тоску, сосущую пустоту внутри, но всё что я могла ответить подруге, пережившей то же горе, что и я, - это жалкое "привет".
Вместо этого я крепко обняла Ребекку. Мы простояли так несколько минут, боясь разговаривать, пока, наконец, не отодвинулись.
- Не буду спрашивать «как ты». Когда люди это спрашивают, они не ждут честного ответа, правда? - я попыталась улыбнуться, но мои серые глаза остались тоскливыми и задумчивыми.
- Они спрашивают, чтобы ты сказал «хорошо», а они пошли своей дорогой, - произнесла Ребекка.
- Именно. Если бы люди встречались и рассказывали, как у них дела на самом деле, улицы были бы залиты слезами.
Из Ребекки вылетел смешок, но в глазах продолжали стоять слёзы.
- Тебя допрашивали? - спросила я.
Подруга кивнула в ответ, сосредоточено смотря на свой кофе. Она не сделала ни одного глотка.
Повисла недолгая тишина.
- Как ты думаешь, - неуверенно начала Ребекка. - Это был кто-то... из её знакомых?
- Не знаю. В большинстве случаев так и бывает.
Я замолчала. Ребекка сжала губы в жёсткую линию. На меня вдруг стала невыносимо давить вся тяжесть сказанных мной слов. Я решила перевести разговор на любимую тему Ребекки - о её любимом парне Томе Гардене.
- Как там у вас с Томом?
Ребекка вздрогнула при упоминании его имени и прожгла меня своими большими зелёными глазами.
- Ужасно. Ты не нашла ничего получше спросить?
- Прости, я не знала, - начала я, чувствуя себя так, словно ступала на тонкий лёд. - Что случилось?
Девушка всхлипнула и вытерла нос салфеткой.
- Он... будто потерял ко мне интерес. Ведёт себя так холодно и отстранённо... Будто это у него случилось горе, а не у меня! Он не видит, что я подавлена?! Что мне нужна поддержка?! - воскликнула она, её голос дрожал от гнева, а вовсе не сдерживаемый слёз.
- Мне жаль.
- Знаешь, я, наверное, пойду. - За время беседы Ребекка даже не притронулась к своему напитку. - Спасибо за кофе, Мел.
Я вздрогнула. Мел. Раньше так называла меня только Ханна. Она всех называла сокращенными именами.
Ребекка выглядела разбитой. Мне хотелось утешить ее. Поговорить с ней, излить душу. Мне хотелось чтобы кто-то выслушал и утешил меня. В данный момент мы как никогда были нужны друг другу.
- Постой! Несколько дней назад мы договаривались погулять во вторник, то есть завтра. Наши планы ещё в силе?
- М-м... нет.
- Почему?
Подруга медленно повернулась.
- Шутишь? - Ребекка покачала головой так, будто я задела её глубочайшие чувства, и вышла из кофейни.
***
Солнечные лучи проходили сквозь широкие панорамные окна и заливали научно-медицинскую лабораторию криминалистики Гринсберга. В помещении было прохладно, пахло сыростью и падалью.
- Тело девушки ростом сто шестьдесят восемь сантиметров, весом пятьдесят два килограмма. Ханна Эмерсон. Возраст по документам - семнадцать лет. Внешность соответствует возрасту. Травма головы от удара тупым предметым. На коже присутсвуют грязь, многочисленные порезы о ветки и камни. Под ногтями я нашла какое-то вещество, - судебно-медицинский эксперт, Джейн Айрес, длинной ватной палочкой взяла образец вещества из-под ногтя. - Отправьте на экспертизу.
Судебно-медицинский патологоанатом изучающе смотрел на тело, постукивая пальцами по столу. Он был хмурым мужчиной с седыми волосами и крючковатым носом.
- Три месяца тело гнило под землёй, а разложение минимальное... Поразительно! - заметил мужчина.
Джейн, пожала плечами в ответ:
- Условия для протекания разложения были неблагоприятными. Низкая влажность и температура замедляют гниение. К тому же, худые люди и те, кто умирает внезапно в полном здравии, разлагаются медленней по сравнению с другими.
Джейн разговаривала негромко и держала себя позитивно и легко, вопреки природе своей профессии.
- Точная причина смерти?
- Переломы кости черепа со смещением отломков внутрь в затылочной и теменной областях, вызвавшие мозговые травмы и, вероятно, смертельные повреждения ствола мозга, - незамедлительно отозвалась Джейн.
- Есть какие-то зацепки?
- Вообще-то, да. Гематомы на левой руке. Похоже, Ханну за неё схватили, - сказала Джейн, поднимая руку девушки и аккуратно сгибая на ней пальцы, локоть и кисть. Она указала на фиолетово-синие пятна. - Вокруг запястья тянется царапина, словно от браслета, но самого украшения почему-то не обнаружено. Тот, кто схватил Ханну за руку, вероятно, случайно зацепил браслет, и тот порвался. Надо выяснить, какое на ней было украшение.
Патологоанатом одарил судебного медика скептичким взглядом.
- Это действительно важно?
- Важна каждая мелочь.
Патологоанатом что-то невнятно проворчал в ответ.
- Что ещё удалось выяснить? Вскрытие что-то показало?
- В сущности, ничего особенного. Внутренние органы абслолютно в норме. Правда, есть явные признаки стресса. Узелки в почках и геморрагическое поражение надпочечников говорят о наличие высокого давления, скрежетание зубами и язвы желудка - о сильной тревоге. Стрессовое проявление означает лишь одно - она чего-то боялась.
- Или кого-то, - поправил патологоанатом.
Джейн согласно кивнула и вздохнула.
- Я отправила её обувь и одежду на экспертизу, - она повернулась к трупу и тихо добавила. - Мы узнаем, где ты была в тот день.
Сотрудник увидел, с какой жалостью Джейн смотрела на убитую девушку.
- Ты её знала?
- Да.
- Соболезную. Кстати, о соболезнованиях. В комнате отдыха семья Ханны Эмерсон ждёт результаты вскрытия. Будь с ними помягче, Джейн, они в полном отчаянье.
Джейн накрыла труп белой простынёй и вышла из лаборатории.
Пара сидела на длинном диване, обитом синей атласной тканью.
- Здравствуйте, - окликнула их моя мать.
Ричард и Джулия Эмерсон взволнованно подскочили с дивана и встали ровно. Их руки рассеянно болтались рядом, но Джейн была готова поклясться, что секунду назад они были сплетены.
- Не стоит. Присядьте, - мягко произнесла судебный медик.
Джулия тут же опустилась обратно, а Ричард сперва что-то промямлил и только потом сел рядом с женой.
Отец Ханны был консерватором до мозга костей; одним из тех людей, которые коллекционируют старые американские газеты сороковых годов и носят деловые костюмы по выходным. С грубой щетиной и лёгкой сединой на висках он был по-мужски привлекательным. Его тёмно-синие глаза, точно такие же, как у его дочери, были холодными и ясными и взирали прямо на Джейн.
Она невольно сглотнула. Этот взгляд был таким знакомым. Так же смотрела на всех Ханна - уверенно, свысока.
Джулия Эмерсон была высокой блондинкой с ласковой и тёплой улыбкой. У неё было лицо в форме сердца, тонкие чёрные брови и нос бусинкой. Думаю, все хорошие качества Ханны достались ей от матери.
Раньше, когда я приходила домой к Эмерсонам и видела Джулию, я поражалась её жизнерадостности и энергичности. Сейчас она выглядела выжатой, как лимон, но казалась такой... сильной.
- Кто сделал это с нашей девочкой? - сквозь слёзы спросила Джулия.
- Мы пока не знаем, но обязательно выясним.
- Вы провели... вскрытие? - спросила женщина, вытирая слёзы носовым платком.
- Да.
Повисла тишина. Джулия опустила взгляд.
- Когда мы сможем её похоронить? - спросил Ричард. Его грубый голос звучал строго и настоятельно.
- Точно сказать не могу. Но, уверяю вас, в скором времени мы отдадим вам тело Ханны.
- Вы ни на что не можете дать конкретного ответа?! - Ричард фыркнул.
Джейн беспомощно опустила руки. Сказать родственникам о кончине близкого им человека непросто, но ещё труднее - назвать причину смерти.
- Просто ждите, мы работаем так быстро, как можно.
- Не лгите! Наверня-ка мы не единственные, кому вы так говорите. Как умно с вашей стороны - ответить на вопрос, но не дать никакой информации. Вы заучили эти фразы, не так ли? Вам ведь часто приходится их говорить. На самом деле, вы вешаете всем лапшу на уши, а сами только делаете вид, что стараетесь что-то выяснить. Что, если мы хотим забрать Ханну прямо сейчас? Мы хотим похоронить её, покончить раз и навсегда со всем этим: назойливыми репортёрами, бесконечными статьями в газетах, новостями... Знаете, как трудно после тяжёлого рабочего дня смотреть телевизор и натыкаться на новостной канал, где показывают твою пропавшую дочь? Или покупать молоко в магазине, и видеть её фотографию на этикетке? Мы так больше не можем - поэтому мы продали дом и переехали. А теперь всё только хуже. Мы терпели это три месяца и не выдержим больше ни дня! Дайте нам её похоронить. Назовите убийцу. Сделайте хоть что-то. Не усложняйте нам жизнь!
- Ричард! - Джулия потянула мужа за рукав пиджака. - Прекрати.
Холоднын синие глаза Ричарда Эмерсона бешено метались из одного угла в другой. Он поднялся с места и твёрдым шагом вышел из зала ожидания.
- Вы простите за его выходку, - мягко произнесла Джулия. - Всё, что он сейчас сказал в пылу гнева, - результат навалившейся на нас трагедии. Ему сейчас нелегко.
Джейн не знала, что сказать. Она нервно теребила пуговицу медицинского халата, с трудом подбирая слова.
- Я... мне очень жаль.
Джулия тепло улыбнулась, но её глаза остались грустными.
- Миссис Айрес, ваша семья будет приглашена на похороны. Ханна очень любила вашу дочку, - Джулия Эмерсон замолчала. Тишину нарушали приглушённые голоса сотрудников лаборатории за стенкой. - Берегите Амелию, пока она рядом, и будьте внимательны. Я не знала, что происходит в жизни Ханны, и даже не особо пыталась узнать. А теперь... выходит, кто-то желал ей зла, а я понятия не имею, кто это мог быть.
- Представляю, как это ужасно.
- Нет, не представляете. И дай Бог, чтобы вы никогда этого не узнали, - Джулия замотала головой. - Однажды в раннем подростковом возрасте Ханны изъявила желание умереть молодой... Ха-ха, вы можете себе это представить? Я лишь посмеялась в ответ, сказала, что ничего глупее не слышала. Теперь мне не смешно.
Джейн свела брови к переносице. Неожиданно появившиеся идеи вращались в голове моей матери как шестерёнке в сложном механизме.
- Погодите, вы хотите сказать, Ханна ранее говорила о смерти?
- Это было так давно...
- Просто ответьте на вопрос. Это может способствовать ходу расследования.
- Ну, да, она что-то говорила о том, как прекрасна внезапная и трагичная смерть, когда ты молод и красив, - Джулия словила осуждающий и непонимающий взгляд судебного медика. Она вздохнула и уронила голову на колени. - Это звучит странно, но, поймите, Миссис Айрес, Ханна всегда была необычным ребёнком. Её тянуло к загадочности, она во всём видела трагичность и своего рода романтику. Спокойная и размеренная жизнь её нагнетала. Ханна терпеть не могла скуку, ей нравилось быть увязанной в тайнах и интригах, знать всё самое сокровенное о других людях, о чём не подозревают другие. Её влекло к неизвестности. А что может быть более неизвестным, чем смерть? И она действительно думала о смерти, она её не боялась, но, я уверена, Ханна не хотела умирать, если вы на это намекаете.
- Что вы, я ни в коем случае ни на что не намекаю, Миссис Эмерсон. Я учту это при расследовании.
***
Как только настенные часы с эмблемой "Cup of bliss" пробили шесть часов вечера, я пулей вылетела из кафе и побежала домой. Скоро должна была прийти моя мама и рассказать новости о Ханне. Сегодня было проведёно повторное вскрытие тела в присутсвии судебно-медицинского патологоанатома.
Добравшись до дома, я почувствовала дикое волнение. Он был тёплым и манящим, как смесь кофе и сухих ароматических растений, но я продолжала чувствовать беспокойство.
Я сразу осмотрела все комнаты: начиная с маленькой прихожей, оклеенной обоями в цветочек и заканчивая спальней родителей, которую мама заставила коллекционным статуэтками из разных стран. Родители ещё на работе.
Я плюхнулась на серый кожаный диван в гостиной и включила телевизор. Около тридцати минут я безучастно листала каналы, погруженная в свои мысли.
Надо успокоиться, мысленно приказала себе. Я сфокусировала вгляд на телевизоре и с ужасом обнаружила, что долистала уже до 264-го канала.
Надо успокоиться. Я выключила телевизор и дом погрузился в жуткую тишину.
Когда я услышала шуршание у двери, я подскочила.
В коридоре я увидела свою маму, тащившую несколько больших матерчатых сумок из гринсбергского магазина натуральных продуктов.
На ней был строгий серый костюм и высокие лакированные туфли на каблуках, густые тёмно-каштановые волосы были рассыпаны по плечам.
Джейн заметила меня и мрачно улыбнулась.
- О, ты уже дома.
- Привет, - ответила я. - Давай помогу.
Я забрала связку пакетов из рук матери.
Мы вместе прошли на кухню, подняли пакеты на стол и начали распаковывать.
- Твой папа ещё не пришёл?
- Нет, - ответила я и поставила пакеты на деревянный стол.
- Странно... он обещал быть в семь дома.
- Как прошел твой день? - пробормотала я. Мой голос звучал взволнованно и пискляво.
- Хочешь узнать, что я выяснила о твоей подруге? - Джейн подняла ровно очерченную бровь.
- Гм... да.
Мать неспеша достала из пакета листья салата и положила в холодильник.
Я посмотрела внутрь пакета, лежащего передо мной. Томаты, огурцы, шпинат... Там были одни овощи, да арахисовое масло. Ничего нового, как обычно.
- Ты замечала в Ханне какие-то изменения в последние дни её жизни? Её что-то беспокоило?
Я не понимала к чему клонит Джейн, но всё же попыталась вспомнить какие-то странности в её поведение. Таковых не было, я уверена. А даже если бы были, то я бы точно об этом не знала. Ханна никогда не делилась со мной особо сокровенными вещами, в то время как сама знала обо мне абсолютно всё, вплоть до того, что не знал даже Майк. К тому же она - прирожденная артистка, и замаскировать какое-либо чувство для неё - проще простого.
- Не знаю. Нет, наверное.
Мама обдумала мои слова.
- Многие факторы, выявленные при вскрытии, говорят о наличии стресса. Её что-то сильно тревожило, словно она чего-то боялась. Я уже встречалась с подобными инцедентами. Вполне возможно, Ханне угрожали.
Из моего горла вырвался непонятный сдавленный вздох.
- Нет... не может быть. Это не так.
- Мёртвые не лгут, Амелия. - мать замолчала. Её усталые карие глаза не выражали никаких эмоций. - Скажи, твоя подруга любила носить украшения?
- Какая, чёрт подери, разница?! - завопила я, потеряв жалкие остатки самообладания.
Почему Джейн задаёт мне странные вопросы, больше подходящие для допроса в полиции, а не рассказывает то, что я действительно хочу слышать?
Я злилась на мать. Не знаю точно почему. Понимала, что мне не в чем её винить, но злилась. Да и не только на неё, в общем. Я ненавидела всех и всё вокруг. Я не могла понять, почему это тяжкое бремя так неожиданно навалилось на меня.
- На её запястье был след от браслета. Я думаю, её грубо схватили за руку и браслет порвался. Если его найдут, это сойдёт за улику.
Я напрягла память.
- Это будет лучшая вечеринка! Этот день войдёт в историю! - звучал голос Ханны в голове. - Я отпраздную семнадцатилетие в каком-нибудь шикарном загородном особняке.
- Ха-ха, конечно. Ты не сможешь переплюнуть прошлую вечеринку Тома Гардена этой осенью, - возразила ей Ребекка.
Ханна шутливо надула розовые губки.
- Откуда ты знаешь, Бекка, если тебя там не было? - съязвила она.
Ребекка безнадёжно опустила голову, закрыв лицо копной своих пушистых рыжих волос.
- О, я так жду твой День Рождения! - сказала я.
- Я тоже. Папа обещал мне подарить жемчужный браслет, - похвасталась блондинка. - Что может быть лучше?
- Определённо, ничего, - подтвердила я слова Ханны, наматывая локон тёмных волос на палец и представляя, что могу ей подарить я, дабы ничуть не разочаровать лучшую подругу. - Кроме, разве что, новой сумки от Blue Cult или билета на концерт Рианы.
Ханна прыснула:
- Если ты подаришь мне что-то из этого, то будешь лучшей в мире подругой, Мел!
Губы Ханны расплылись в искренней улыбке, синие глаза заблестели в предвкушении сюрприза и слегка сощурились, на щеках появились милые ямочки. Она положила руку мне на плечо, её губы дрогнули, и на мгновение во взгляде Ханны читалась неизвестно откуда взявшаяся благодарность. На моё лицо упал луч света из окна. Я закрыла глаза. Всё это происходило как в замедленной съёмке. Этот миг завис в моей памяти.
- Что-то вспомнила? - голос матери вырвал меня из воспоминаний.
Я замешкалась. Образ Ханны не хотел исчезать из подсознания.
- Да. Она носила браслет из белого жемчуга. Отец Ханны подарил его ей на семнадцатилетие.
Джейн переварила услышанное. На кухне повисла тишина, прерываемая лишь шуршанием крафтовых пакетов.
- Мама, обещай, что будешь рассказывать мне всё, что узнаешь. Каждую деталь. Абсолютно всё. Пожалуйста.
Мать сжала губы в жёсткую линию.
- Не будь ребёнком, Амелия. Если бы я абсолютно всё рассказывала родственником погибших, они бы просто сошли с ума. Ну, или в крайнем случае не смогли бы спокойно спать по ночам.
Я так сильно замотала головой, что волосы стали бить меня по лицу.
- Обещай мне!
- Прекрати! Знаешь ли, мне тоже непросто. В расследовании убийств очень важен подход, а я даже не знала как к этому делу подступить. Я не знала с чего начать распутывать. Ты и представить не можешь как тяжело видеть людей, которых ты знал лично, у себя на столе. Но ещё труднее - рассказывать их близким о произошедшем. А если их близкие являются и твоими близкими, то это полный кошмар.
Я с обидой бросила сельдерей на середину стола. Меня раздирала злость.
- Тогда обещай, что сделаешь всё возможное, чтобы найти убийцу. Прошу.
Джейн тяжело вздохнула. И согласилась.
- Я обеспокоена, Амелия. На тебя всё это навалилось так неожиданно. Я подумала, может, записать тебя к психотерапевту на несколько сеансов? У меня как раз есть на примете один хороший специалист...
Мои глаза округлились. Я сразу вспомнила все ужастики, которые смотрела про врачей. Психотерапевт ассоциировался у меня со злобным докторишкой из психбольницы, который задаёт каверзные вопросы и копается в моей головах пациентов, как в грязном белье.
- Нет-нет, не стоит. Это не очень хорошая идея, - пропищала я. - Если ты волнуешься, то почему бы просто не купить мне какие-нибудь успокоительные таблетки?
- Амелия, нужно говорить о переживаниях, а не хоронить их под таблетками.
Я вздохнула. Спорить с кем-либо из родителей бессмысленно.
- Ладно.
Мама, просияв, накрыла мою руку своей холодной тонкой ладонью.
- Я знала, что ты поймешь.
Только вот я не понимала. Ни причины идти к психотерапевту, ни того, что происходило у меня в жизни.