Хворь и буллинг
Наверное вы догадались, что наши друзья захворали. Вообще, как только вы почувствуете, что есть какой-то странный дискомфорт или сухость, то лечение нужно начинать сразу, не ожидая того момента, когда зараза захватит вас до такой степени, что вы будете не в состоянии говорить. И лечиться нужно с умеренностью и осторожностью, применяя лекарства по назначению.
Только вот, наших друзей охватила свирепствующая сезонная зараза. К вечеру они уже валялись больные, несмотря на оказанное сразу же лечение. Не только наши друзья заболели, но и половина школы.
Был обед всё того же дня, когда наши друзья перемешались во времени. Уроки у первой смены недавно закончились. Гоблин торчал в своём кабинете. На столе лежит заточенный нож. Кровожадные глаза Гоблина беспорядочно мечутся. В его голове пролетают все возможные сценарии того, как он расправиться с нашими друзьями. Он представлял себя гибким, сильным. Представлял то, как с ножом в руках и на коротких ножках он быстро догоняет наших друзей. Визуализировал в подробностях последние минуты жизни наших друзей, то, как он восторжествует, получит похвалу и награду от Димьяна. Теперь он не будет казаться пустым местом, а станет героем.
Но не тут то было. Летая в мечтах, сценариях и облаках, он не заметил, как часы показывали четыре часа. Он вспомнил про Полихимнию, свою любовь до первых не постиранных трусов. К четырём часам она должна была постирать все Гоблинские трусы, помыть полы и приготовить ужин.
— Заразы! — Крикнул Гоблин, кинув на пол нож.
В один момент все его мечты разрушились. Всё его геройство, харизма и самоуверенность улетучились. Он потерял всю свою внушительность и почувствовал себя пустым местом, маленьким, уродливым мешком жира и костей. Не в настроении он пошёл домой и сорвался на Полихимнию, налупив и унизив.
Наши друзья хворали недели три. Но болезнь настигла не только наших друзей, но и учеников всей школы. Тортилло то и дело возмущалась, что в классе присутствует всего лишь девять человек. И те отпрашивались с уроков, так что у седьмому уроку в классе присутствовало четыре человека: Димьян, Пауль, Аврора и Полихимния. Но Полихимния не всегда приходила в школу, потому что стирала трусы.
Как вы помните, в этой школе училась ещё сестра Тары по имени Сара. Ну и так вот, сейчас я расскажу, с чем пришлось ей столкнуться в новой школе.
То был самый первый учебный день. Сара подходила к входу в школу. Зайдя в фойе, она увидела армию сектантов, стоявших возле турникетов. И все они как-то странно на неё смотрели. Она не обратила на это внимание, и уже проходя через турникет её схватила какая-то мясистая и противная рука.
— Где школьная форма?! — Брызгая своими слюнями заорала Тортилло.
— Вот, классический стиль. — Благовоспитанно ответила Сара.
— Это не форма! Ещё раз придёшь и мы поставим тебя на учёт! — Тортилло поняла, что Сара претендует на девочку для битья.
Первым уроком был урок, который вела Бабаёшкинс. И была всё та же претензия.
— Где школьная форма?! — Заглядывая под парту и высматривая резинки на штанах орала Бабаёшкинс. — Ты не на дискотеку пришла!
У доски Бабаёшкинс опозорила Сару на весь класс, не давая ей сказать правильного ответа. Со стороны одноклассников посыпались едкие насмешки и в первый же день она стала объектом буллинга.
На следующий день всё повторилось. На этот раз у доски её опозорил Гоблин.
— Ты чё, линейки никогда не видела?! — Глаза Гоблина наливались кровью.
— Конечно! — С сарказмом ответила Сара.
— Ты ещё тут будешь мне свои насмешки разбрасывать?! — Ещё громче заорал Гоблин.
Не в тему класс засмеялся. Они смеялись именно над Сарой, над тем, что она в первый же день стала девочкой для битья.
Продолжали орать и за форму. При этом почти все ходили без формы, но видели только Сару. В один день она не выдержала и сказала им кое-что поперёк:
— Почему вы видите только меня? Посмотрите вокруг, что, все в белых рубашках и синих классических штанах?
— Кто ходит без формы! Все они в форме, это ты, неуправляемая такая без формы! — Отравляла всё своим ядом Бабаёшкинс.
— А ты вообще полуголая! — Сара указала на оголённые плечи и огромный вырез.
— Полуголая?! — Ядовито переспросила Бабаёшкинс. — Я шикарна! Все мужчины у моих ног!
— Ни один нормальный мужчина не будет у ваших ног! — Со всех сил пытаясь сохранить спокойствие ответила Сара. — Тщеславие никого никогда не красило!
— Я могу себе позволить ходить так, а ты настолько страшная, что скрываешь все свои недостатки этими широким штанами! — Бабаёшкинс явно увидела в Саре соперницу. — Чем ты лучше?!
— Я лучше тем, что не самоутверждаюсь за счёт унижений и не вижу в женщинах и девушках соперниц. И… — Какая-то жгучая боль всё больше нарастала в груди. — И слава Богу!
Бабаёшкинс, увидя, что Сара на грани и вот вот заплачет ещё больше унижала её.
— Мало того что страшная, так ещё и портишь отношения с учителями! Твои слова — пустое место, как и ты! — Издеваясь орала Бабаёшкинс.
Сара почувствовала, как из глаз текут слёзы. Но она не чувствовала той жалкости, на которую ей намекала сектантка, а наоборот, впервые она чувствовала не одно горе а ещё и злость, которая словно разрывала её изнутри. Быстро собрав свои вещи она в наглую ушла, с грохотом захлопнув дверь.
Сектанты хотели вывести её из себя, поэтому на протяжении нескольких недель издевались. Они думали, что она станет кроткой и послушной, но вместо всего этого породили злобу к ним же самим, тем самым приближая конец секты.