chapter eight
Песня в главе: Lund – Broken
———
Море. Лёгкий ветер дует в лицо, раздувая волосы в разные стороны, от чего их приходится поправлять слишком часто. Я стою на безлюдном берегу. Волны приближаются, но они не смогут достать до меня. Но я хочу. Делаю один шаг – и нога погружается в песок. Начинаю идти быстрее, чтобы поскорее встретиться с волной. Делаю ещё пару шагов – и уже погружаюсь в воду. Холодная, но в то же время приятная. Вода быстро затягивает, словно ждала меня очень долго. Иду по песку под водой, но ощущаю невесомость. Голова полностью погрузилась, но я продолжаю идти по пустоте. Воздуха начинает не хватать. От этого неприятного ощущения делаю вдох полной грудью, но забываю, что нахожусь не на земле, и делаю только хуже. Приходит понимание, что я зашла слишком далеко: мне не выбраться. Начинаю кричать, но изо рта выходит лишь огромное количество пузырей. Чувствую, как начинаю задыхаться. Кислорода хватит буквально на пару секунд. Активно размахиваю руками и ногами, пытаюсь кричать, в надежде, что выживу, но продолжаю лишь тонуть. Как вдруг наступает темнота.
Дышать тяжело, лёгкие как будто на самом деле наполнены водой. Я вся дрожу. Руки холодные как никогда раньше. Слёзы непроизвольно начали скатываться по щекам. Смахиваю их, потому что плакать сейчас не в моих интересах. Всего лишь сон.
Никиты в комнате нет. Помню, как сказала ему, чтобы он остался со мной. Глупая. Не стоило ему это говорить.
Снова ощущаю тяжесть во всём теле, словно на мне лежит тяжёлый камень. Раньше такой груз лежал лишь на моей душе, а сейчас я ощущаю себя ужасно и физически.
На часах пять двадцать три. За окном тёмно-синее небо. Всё-таки, не ночь ещё. Подхожу к большому зеркалу, которое находится в углу комнаты. Измученное отражение смотрит на меня пустым взглядом. Синяки под глазами больше не пугают меня, но в данный момент что-то не так. Я сейчас выгляжу намного хуже, чем обычно.
Отхожу от зеркала и направляюсь к двери, чтобы найти Никиту. Открываю её и иду в гостиную. На маленьком диване сидит чёрноволосый парень, смотрит телевизор и кушает. С двух сторон его окружает гора подушек. Уютно.
— Привет, — голос такой же хриплый.
— Я разбудил тебя? Минут десять назад я вышел из комнаты и случайно хлопнул дверью.
— Нет, я только что проснулась, — про сновидение говорить не буду, это лишнее.
— Как ты себя чувствуешь? — он поставил полупустую тарелку с супом на стол и повернулся ко мне лицом.
— Не плохо, но и не хорошо, — не люблю жаловаться и не люблю тех, кто так делает. Такие люди хотят, чтобы их пожалели, но зачем? Жалость – это не то, что мне нужно.
— Потом выпьешь парочку лекарств, чтобы стало лучше, — говорит Никита, поправляя волосы, которые снова находятся в беспорядке. — Не хочешь кушать?
— Нет, я не голодна, спасибо, — я остановилась, не решаясь сказать эту фразу, но всё-таки переборола себя. — Ты обещал сыграть на гитаре. Помнишь?
— Конечно, помню. Сейчас приду, возьму гитару. Подожди немного, — он встал с дивана и ушёл в комнату, но вернулся очень быстро. С гитарой в руках. Обычная акустика, но со своей эстетикой. Люди любят клеить наклейки на свои музыкальные инструменты. Это придаёт особую атмосферу.
— Что тебе сыграть? Я знаю много песен. Поэтому можешь с уверенностью называть любую, — после этой фразы последовала заразительная улыбка.
Я решила не говорить название и автора песни, а начать её напевать, чтобы Никита сам всё понял.
Will you end my pain?
Ты прекратишь мою боль?
Will you take my life?
Ты возьмёшь мою жизнь?
Will you bleed me out?
Ты выкачаешь мою кровь?
Will you hang me out to dry?
Ты повесишь меня, чтобы высушить?
Кажется, что всё стихло. Машины больше не ездят, птицы перестали щебетать. Слышен лишь мой голос.
Поднимаю взгляд на Никиту. Он всё понял. Взял гитару поудобнее, провёл пальцами по струнам... и заиграла мелодия. Он начал петь со мной.
Will you take my soul in the midnight rain?
Ты заберёшь мою душу в полночный дождь?
Его голос прекрасен.
While I'm falling apart.
Пока я разваливаюсь на части.
Я хочу слушать его вечно.
While I'm going... Insane.
Пока я схожу... С ума.
Хочется убежать в поле. Бежать, куда глаза глядят. Бежать, пока ноги не станут заплетаться. От усталости лечь на траву и слушать его голос.
Can you break my bones?
Ты можешь сломать мои кости?
Will you tear my skin?
Ты разорвёшь мою кожу?
Мы продолжаем петь, но я чувствую, как мой голос начинает дрожать. С этой песней связано многое. Людям свойственно расставаться, и, порой, это очень болезненно. Но я справилась. Борьба со своими демонами ещё не окончена, но у меня получится их победить. Обязательно.
Can you taste my lust?
Ты можешь попробовать мою похоть?
Первая слеза скатывается по щеке, но я должна допеть хотя бы эту часть.
Can you feel my sin?
Ты можешь почувствовать мой грех?
Голос сорвался. Я не выдержала и прекратила петь. Никита понял, что что-то не так и тоже остановился. Не стоило. Твой голос прекрасен.
— Что случилось? — его руки слегка дрожат.
— Я не знаю. Просто... Это настолько чудесно, что сдерживаться невозможно, — я усмехаюсь своим словам. Пока не стоит рассказывать ему о прошлом. Всему своё время.
Не могу больше терпеть. Его глаза затягивают меня. В неизвестность. Но, несмотря на это, мне по-прежнему хочется обнять его.
— Можно я обниму тебя? — смущаясь, спрашиваю я, опуская взгляд на пол, рассматривая непонятные узоры, но всё-таки решаюсь поднять взгляд на Никиту обратно.
— Могла бы даже не спрашивать, — сказал он и широко улыбнулся. В очередной раз убеждаюсь, что это лучшее, что я видела.
Он откладывает гитару подальше и встаёт, а я подхожу к нему и уже хочу обнять, но Никита потянулся ко мне первым. Его руки обхватывают талию, а мои располагаются на его шее. Находится в таких объятьях сравнимо с самым настоящим уютом. В таком, где всегда находишься в безопасности. Мои мысли смешались в кучу, а в горле застрял ком. Хочу говорить, но будто бы забыла как это делать.
— Я не хочу тебя отпускать, — неожиданно произносит Никита, не выпуская меня из объятий. Я тоже не хочу. В голове самая настоящая каша. Он сказал эти слова раньше меня.
— Я тоже не хочу тебя отпускать, — в ответ произношу я, но как будто это сделал кто-то за меня.
Мы стоим, обнимаясь, ещё пару секунд. Никита выпускает меня из объятий. Его взгляд останавливается то на глазах, то на губах. Он берёт прядь моих волос, прокручивает на своём пальце и аккуратно заводит её за ухо. Моё сердце начало биться чаще. Его губы настолько соблазнительны, что удержаться невозможно. Никита заметил, что я смотрю на его губы и первый прильнул к моим. Нежно, стараясь не причинить дискомфорта и малейшей боли. Его рука коснулась моей щеки, а вторая расположилась на талии. Он прижимает меня к себе, будто сейчас я исчезну. Внутри меня появилось тепло, словно кто-то разжёг костёр и в ближайшее время тушить его не собирается. Наши губы двигаются так, будто всегда знали друг друга.
Никита отрывается от меня, тяжело дыша. Он смотрит на меня затуманенным взглядом и произносит:
— Я дотянулся до Луны. Нашёл свою бесконечность.