Ложь на финише

Я бы не хотела вспоминать, что этот день наступит. Предпочла бы забыть, не думать и даже не знать. И меньше всего я ожидала, что узнаю об этом событии от своей матери. Произошедшее больше всего повлияло именно на неё. Может только из-за этого фактора она буквально отсчитывала дни, словно это был радостный праздник, а не выход преступника из тюрьмы. Она говорила об этом будничным тоном, словно этот человек был кем то из наших дальних родственников.

— Доминика? Ты тут? -раздался осипший голос моей матери.

— Да, я тебя услышала.

В моём горле появился ком горечи, сменяющийся на гнев. Теперь этот мужчина будет жить, как ни в чем не бывало. Счастливо проживет каждый миг, женится и даже может заведет своих детей. А мы так и продолжим каждый год оплакивать свою потерю. Мог ли он за эти шесть лет сознаться самому себе в ошибке? Стыдно ли ему было? Больно ли за собственноручное убийство ребенка? Насколько гласит статистика, процент искренне осознавших ситуацию преступников – мал. И этот мужчина наверняка входит в общий процент. Я выдохнула застывший в горле воздух и откинулась на спинку дивана. Я поправила плюшевое одеяло, укрыв себя им по пояс, пока мама продолжала что-то говорить. Кажется, она перешла на нейтральную тему, поняв, что разговор о брате не самая лучшая идея. Мне хотелось поскорее закончить разговор, предчувствуя, что скоро мама заговорит и об отце. Это тоже не приятная тема. Я бы не сказала, что из-за трагедий посетивших нашу семью, я впала в депрессию и вот уже шестой год мучаю себя воспоминаниями. Нет. Мне хватило полтора года, чтобы вернуться в повседневный ритм жизни.

На носу были экзамены, а мои планы – поступить на юридический, не должны были гаснуть на этом фоне. Брат бы не простил меня за это. Он был младше меня, но кажется ментально был умнее. Он действительно мог сказать очень важные вещи, которые я не могла бы услышать от родителей. Так сыграло его любопытство. И пока остальные дети изучали ползущих жучков, дрались на палках и играли в прятки, мой братец наблюдал за ними. Как только научился читать, приступил к изучению научных материалов. Нико можно было назвать вундеркиндом и я гордилась им.

В динамике телефона послышались гудки. Я настолько ушла в свои воспоминания, что пропустила весь диалог своей родной матери. Надеюсь, я хотя бы попрощалась с ней. Отложив телефон в сторону, я зарылась под одеяло. Тело мгновенно стало согреваться. Становилось спокойнее и комфортнее. Какой-нибудь психолог назвал бы такие действия – избеганием реальности, проблем. Возможно это так.

С кухни послышались еле слышные, крадущиеся шаги. Еще мгновенье и через одеяло можно было увидеть тень. Одеяло аккуратно приподнялось и в небольшом проеме я увидела пару серых глаз. Ее глаза всегда выглядели уставшими, но это лишь особенный разрез глаз. Кажется, их называли «Sleepy eyes». Ее бледные губы тронула легкая улыбка из-за чего верхней губы не стало видно.

— Извиняюсь, могу ли я присоединиться к вам? -сказала она полушепотом. Я кивнула.

На самом деле ее голос всегда был таким. Тихий, мелодичный и слегка осипший. Я знала ее с самого детского садика. Мы сразу нашли общий язык и стали играть в песочнице. Позже узнали, что живем по соседству. А затем оказалось, что наши мамы являются старыми подругами. Так, у меня появилась близкая подруга. Агнесса. Меня часто забавлял тот факт, что ее имя звучало так воинственно, смело. Но сама она была тихой, застенчивой. Она всегда была мечтательницей, находилась будто бы в своем мире о котором не знала даже я.

Агнесс аккуратно залезла ко мне под одеяло и заключила меня в объятья, легонько поглаживая по волосам. Я уткнулась носом ей в ключицы и прикрыла глаза. От нее веяло ароматом пряных трав и томатами. Она только что вернулась с кухни, где готовила болоньезе. Приоткрыв глаза, одной рукой я потянулась к ее черным, волнистым волосам. Пальцами проведя сквозь них, я обняла ее, принимая поддержку. Агнесс всегда поддерживала молча. Она могла обнять, погладить по волосам или просто сжать руку и этого для меня было достаточно. Я бы с легкостью описала эту девушку, одним словом, комфорт. Мы пролежали под одеялом около десяти минут, пока она не убрала руку и не взглянула на меня.

— Лучшие решения приходят на сытый желудок, так что, идем кушать, -сказала она, привставая на локте.

Действительно, я бы так же назвала ее гениальным поваром, ведь даже обычные блюда выходили у нее по-особенному вкусно. С легкой улыбкой я вынырнула из-под пледа и пошла следом на кухню. Это была не большая комната в бело-серый тон. Плитка сделанная под мрамор, кухонный гарнитур в графитовом цвете. На не большом окне стоял цветок, орхидея, за которой ухаживала Агнесс. Стол и стулья были выполнены из качественного белого дерева. Сев за стол, я заметила две белые тарелки, они тоже были выполнены в стиле мрамора. Рядом с ними лежали тканевые салфетки и вилки. На столе как всегда стояла вазочка с искусственными ландышами. Уже через пару минут на тарелках оказалась та самая паста, украшенная палочкой зелени. Я с удовольствием принялась за еду, возвращаясь к мысленному монологу.

Любой другой человек, скорее всего, просто бы проигнорировал новость о выходе убийцы своего родственника. Все таки, его срок был оправдан по всем статьям. В нашем веке больше не существует казни, а чтобы получить пожизненное – одной аварии мало. Уже тогда я знала, что решение неоспоримо и думала, что меня это теперь не касается. Но как юрист и реалист, я почему-то чувствовала, что этот мужчина совершит еще одно преступление. Какой-то внутренний герой во мне гласил, что я обязана предотвратить трагедию совершенную им. Идея была безумна и неосновательна.

— Я буду следить за ним, -подняв взгляд на подругу, провозгласила я. В эту же секунду глаза моей подруги стали больше, а из руки чуть не выпала вилка.

— Что ты будешь делать? -спокойно переспросила она, но я чувствовала нотки тревоги в ее голосе.

— Следить за этим ублюдком. Может даже найду еще больше информации о нем и верну за решетку, -абсолютно ровным тоном сказала я, вытирая с уголков губ остатки пасты. Она была бесподобна. Как и всегда.

— Доминика, прошло уже шесть лет, зачем? -это был хороший вопрос. Но ответ бы ее не впечатлил. В ответ я лишь вздохнула и поставила одну ногу на стул, обнимая ее. Агнесс без слов понимала меня, и даже сейчас, не стала задавать лишних вопросов. Лишь кивнула.

— Только будь осторожна, не забывай, он преступник.

Она была права, но в своей жизни я уже успела повидать преступников. Былого страха к ним не было, лишь ненависть. А к нему ненависть была еще сильнее. Я знала как его зовут, от куда он родом, как он выглядит, чем занимался до того случая. Я знала кто он такой. Пока этот мужчина – Оуэн Хейг, сидел за решеткой, я успела разыскать на него информацию. Однако вся она была поверхностью его жизни. К моему сожалению, более личную информацию узнать не удалось и на самом деле это не укладывалось в голове. На других людей мы с легкостью получали информацию, даже ту, что найти было бы невозможно. Но Оуэн Хейг – скрыт. Этот факт натолкнул меня лишь на мысль, что его покрывает кто-то очень влиятельный. Но даже с такой теорией я потерпела крах. Зачем я вообще рыскала на него информацию? Зачем я желала узнать всё его грязное белье? Возможно, так я давала себе фору. Знала, информация может пригодиться. И была права.

Через неделю после извещения о выходе на волю Оуэна, я сидела в своей машине марки «BMW G60» серого цвета. Неотрывно смотрела в панорамное окно закусочной. Он сидел за столиком один, листал книгу «Великий Гэтсби» и пил колу. Буквально пару минут назад он съел бургер и картошку фри. Всё то же самое, что и всю эту неделю! Если говорить кратко и по делу, то после того, как он вышел из тюрьмы, Оуэн снял квартиру в новом районе, живет там один и зачастую проводит время именно там. Он также ищет работу, хотя судя по его рациону, деньги у него есть. Хейг даже не встречался с родственниками. Парочку раз виделся с одним и тем же мужчиной, судя по информации, это был его лучший друг – Даниэль Эттвуд. Он так же не раз приезжал вечерами к Оуэну домой. И больше ничего. 

Абсолютно ни-че-го! Любой другой человек на моем месте бы сдался, но я чувствовала, что эта его размеренная жизнь - лишь какое то притворство. Выдохнув, я повернула зеркало заднего вида на себя. Собрала свои волосы в высокий хвост, выпустив лишь пару передних прядок. Поправила белую облегающую кофту с открытыми плечами, которую заправила в классические коричневые брюки-клеш. Образ завершали черные лакированные туфли на высоком каблуке. Из-за своего маленького роста, я часто носила большой каблук и теперь это стало своеобразной фишкой моего образа. Я достала из сумочки помаду, глубокого винного оттенка и подкрасила губы. На них я любила делать акцент. Я прекрасно знала себе цену, и знала, как хорошо себя подать. За этим тоже кроется своя глубокая история. Из мыслей меня вывели движения со стороны Оуэна. Он наконец закончил свою трапезу и направлялся к автомобилю. Тому же самому автомобилю, что и шесть лет назад. Эта была японская Mazda RX-7 черного цвета. Она была обклеена разными наклейками. На капоте и передних дверях красовался номер «11». В остальном, на машине были японские символы, перевод которых я не знала. Фары Мазды выглянули и завелся мотор. Собравшись с мыслями, я завела свою машину и готова была ехать за ним. Но никак не ожидала, что тот буквально с свистом шин, сорвется с парковки. Сердце пропустило удар, но я вжала на педаль газа и полетела вслед за ним. На дорогах было мало машин из-за позднего часа. Прямо на федеральной трассе мы играли с ним в «шашки». Вернее, эту игру вел он, а я лишь поддалась. Пульс стал учащаться, когда трасса начала пустеть. На большой дороге оставались лишь две пары фар. Он видел. Он знал. Я крепче сжала руль, принимая поражение своей слежки. Но продолжала гнаться за ним. Мы ехали как ненормальные и я начинала неосознанно входить в кураж. Словно мы снимались в новой части «Форсаж», изредка я догоняла его автомобиль, но не смотрела в его сторону. Носы наших машин ехали на одном уровне, мы поочередно выходили вперед, словно это была не гонка, а танец. В голове появилась некая ясность, и я отдавала все свои эмоции машине. Выпускала их.

Он снова переиграл меня, резко затормозив и выкрутив руль так, что японская «малышка» без остановки развернулась в обратную сторону. Ведомая адреналину, я нажимаю на тормоз меняя скорость. Однако я забываю, что это не спорткар, а я не гонщица. Меня приводит в чувства звук рвущегося троса и заглохнувший мотор. Я дышу учащенно, сидя в машине, посреди дороги. Ударяю по рулю и выхожу из салона, направляясь к капоту. Боковым зрением вижу, как его автомобиль стоит на месте, задом ко мне. Даже не смотря в его сторону, я чувствую как он смотрит на меня через зеркало заднего вида. Наверняка радуется своей победе и тому, что поймал меня в свою собственную ловушку. Осмотрев машину, я понимаю, что она не заведется и стоит найти бы автосервис. Но оглядываясь вокруг, понимаю, что мы выехали за город.

— Черт! -выругиваюсь я и пинаю по шине. Я действовала не осмотрительно. Я в гребанной глуши наедине с убийцей моего брата и единственный выход, как добраться до дома – это поехать с ним. Я правда таила надежды на телефон, но, напоминаю, я в глуши. Здесь даже фонарей нет! Вокруг только глубокий лес.

— Нужна помощь?