Ложь на финише

После длительного дня голова буквально кипела, как чайник на плите. Спина затекла от сидячего режима, а сердце все не могло прийти в порядок после нашей импровизированной гонки. Я поставила туфли на полочку и взглянула на себя в зеркало. Кроме синяков под глазами, слава богу, я не увидела ничего. Предстояла целая терапия в ванной, чтобы кожа не решилась взбунтоваться. Пройдя чуть дальше по коридору, я уловила аромат карамельного попкорна. В гостиной горел приглушенный свет, а на кресле, свернутая в клубочек, сидела Агнесс. В руках она держала один из своих романов и делала пометки карандашом на странице.

— Агнесс, почему ты еще не спишь? -искренне удивилась я. Время давно перевалило за двенадцать. Услышав мой голос, подруга закрыла книгу и молча оглядела меня. Удовлетворившись, что я цела, она облегченно выдохнула и устало улыбнулась.

— Как все прошло сегодня? -спокойно ответила она, удобнее устраиваясь в кресле. Я поджала губы и распустила свои волосы. Стоило рыжим кудрям рассыпаться по плечам и спине, я почувствовала настоящее наслаждение и простонала. Подойдя к дивану я упала на него и откинула голову, прикрывая глаза. Перед тем, как все рассказать подруге, я решила продумать как преподать всю информацию. Она явно будет переживать сильнее, как только узнает, что сегодня было. Особенно о гонке. Не знаю, как я упустила этот момент, но Агнесс уже была позади дивана, а ее длинные тонкие пальцы, украшенные белыми пятнами, начали массировать мне голову. Да, массаж был для меня как раз кстати. Я не смогла придумать что-то более гениальное, чем рассказать сразу все события без украшения.

— Сегодня был огромный скачок, так что слушай. -и я начала рассказывать историю этого дня.

Я описывала свои негодующие эмоции от его былых бездействий, о своих выводах, о его честных признаниях и соглашении на интервью. Я не утаила и описания его внешности, помощи и конечно же гонки.

— Что?! Ты с ума сошла! -обхватив мое лицо ладонями, сказала Агнесс. Мои губы сложились в форму уточки и говорить стало сложнее.

— Несс, -сведя брови вместе, я смотрела на нее. Она моментально убрала руки и перескочив через спинку дивана, села рядом. Кивнув, я продолжила.

— Я всегда была, по твоему мнению, сумасшедшей. -улыбнулась я, поворачиваясь корпусом к подруге. Она слегка хмурилась и бегала серыми глазами по моему лицу.

— Я благодарна ему за помощь тебе, но, чтобы вот так открыто проводить с ним время.. Разве это уже не бред?

— А следить за ним в тайне это не бред?

— Связываться с ним вообще наихудшая идея, Доминика. Но я не вправе тебе запрещать и указывать. Я всего лишь прошу быть аккуратнее. -умиротворенно сказала подруга, хотя в глазах читалась ужасная тревога. В ответ я кивнула, а затем широко улыбнулась и обняла ее, положив голову на плечо.

— Знаешь, я така-ая голодная.. -пробубнила я, вздыхая. Послышался мягкий, хрипловатый смех. Он эхом отозвался в моей голове и я приподняла голову, глядя на подругу. Она прищурила глаза и потрепала меня по волосам, а затем встала с дивана.

— Жду тебя на кухне через пять минут.

— Я прилечу через две!

Этой ночью я спала очень крепко. Стоило окунуться под прохладное одеяло и почувствовать запах свежести и чистоты, как меня окружило чувство комфорта. Это ощущение можно было сравнить с объятьями матери. 

Впервые за неделю я проснулась около десяти утра. В квартире слышались слабые нотки аромата каши с ягодками. Агнесс уже ушла на работу и я осталась одна. На колонке я включила музыку и встала перед зеркалом в полный рост. Стоило уловить такт песни «Say It Right-Nelly Furtado», как я стала двигать бедрами в бит. На мне была белая атласная майка и шортики, на ногах пушистые белые тапочки с мордочкой котика, а на самой макушке был лохматый, небрежный пучок. Я пританцовывала песне параллельно чистя зубы. Изредка выбегала на кухню, чтобы проверить свой латте в кофемашинке, и разогреть завтрак. Совсем уйдя головой в музыку, я начала крутиться на месте и двигаться словно балерина. На самом деле, мы вместе с Агнесс ходили на танцы и нам это нравится по сей день. У меня было хорошее настроение, словно сегодня у меня встреча не с убийцей, а с парнем моей мечты. Осознав эту мысль, я усмехнулась, чуть не выплеснув ободряющий напиток. Нет, я была в хорошем настроении, потому что это был первый день моей победы в плане, а еще, мою машину уже привезли в автосалон, так что, не все плохо. Покончив с завтраком и вымыв за собой посуду, я проскочила к себе в комнату и распахнула дверцы шкафа. Взглядом стала бегать по полкам, размышляя, в чем сегодня выйти. Мельком задержала взгляд на окне. В моей комнате оно было почти во всю стену, в витражном стиле и я могла вечерами сидеть на подоконнике, наблюдая с высоты 12 этажа за городом. Сейчас в окне красовалось яркое солнце и пара пушистых облачков. Сегодня не предвещало дождя и холода, это радовало. Возвращаясь взглядом к вещам, я снова вливаясь в музыку, достаю из шкафа черные брюки и черный топ с тонкими бретельками. Затягиваю брюки на талии ремнем того же цвета и сажусь за косметический столик. За ним происходит настоящая магия, когда я рисую острые стрелки подводкой, слегка выделяю скулы, добавляю на веки мягкие блестки и крашу ресницы. Перед тем как встать, я выбираю помаду цвета спелой вишни и наношу ее на губы. На телефон приходит оповещение, что таксист скоро подъедет и убедившись, что макияж меня устраивает, выхожу в коридор. Надеваю туфли с закрытым, острым носом и блестящим ремешком и еще раз осматриваю себя со всех сторон. Волосы были закреплены позади крабиком, но многие передние пряди уже выпали, создавая легкую небрежность. Я хватаю сумочку песочного цвета и укороченный пиджак на случай, если сегодняшняя встреча закончится только вечером. Закрываю дверь и спускаюсь к такси. Уже через восемнадцать минут я нахожусь в автосервисе и вместе с мастером обхожу свою машину по кругу, слушая, что надо будет заменить. Как я и думала, трюк с поворотом стоило не повторять, и тогда бы машина была в порядке. Но теперь я остаюсь без машины на неделю и спасибо, что отпуск кончается через две недели. Без машины было бы туговато. Пока мастер продолжает говорить, чтобы он еще заменил в запчастях, я смотрю на смарт-часы, намечая план прибытия на место встречи. Позади себя слышу рычащий звук мотора. По началу услышать его было трудно, но по мере приближения, все погрузилось в тишину и только шум двигателя напоминал, что я не глухая. В неком ощущении пойманной, я поворачиваю голову и вижу тормозящую рядом с сервисом черную Мазду. Черт бы меня побрал, но эта машина выглядела впечатляюще. Из машины вышел Оуэн и направился прямиком в мою сторону. Сегодня на нем было черное поло, заправленное в черные брюки. Кажется, в них он был и вчера. А поло идеально обтягивало его тело, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. За такую фигуру, можно добавить еще пару баллов привлекательности. В этот раз его волосы были зачесаны только с левой стороны, с другой они идеально легли «шторкой». Я, находящаяся в состоянии шока и благодарности, молча смотрела на него. Почему благодарности? Потому что кафе, в котором мы условились встретиться, находилось в сорока минутах от сюда. Почему шока? Я не говорила ему, в какой салон поеду.

— Оуэн?

— Доминика?

Я издаю усмешку и пытаюсь выдавить из себя что-то похожее на улыбку. Он делает тоже самое и некоторое время мы молчим.

— Ты закончила? Нам уже пора ехать. -прерывает тишину Хейг.

— Куда мы поедем? -искренне интересуюсь я.

— На набережную.

В этот раз я поднимаю брови и нахожусь еще в большей растерянности. По планам, сегодня я была должны вынудить из него по больше информации. Прикрылась обычным мини-интервью. И он выбрал максимально людное место для этого? Это заставляло понервничать. Почему-то, я думала мы останемся наедине и в спокойной, комфортной обстановке проведем беседу. Я тут же останавливаю ход своих мыслей. «Доминика, какого черта?». Я только что сказала, что хочу провести с ним время тет-а-тет. Я сказала, что мне с ним комфортно. Мои руки словно сковывают наручниками и начинают хлестать пощечины. А после каждого удара дают синнабон – мой любимый десерт. Внутри произошла искра противоречий самой себе, и я выпала из реальности. Кажется я на автомате попрощалась с мастером, и села в машину Оуэна. Я находилась где-то в своем мире, и меня застигала куча вопросов. Я несу бред. Он преступник. Но он не доставляет дискомфорт. Он занимается нелегальщиной, а ты – юрист. Эту нелегальщину одобряют власти. Он убийца твоего брата. Проигрыш. Из мыслей я выхожу, когда мы останавливаемся на светофоре. Без понятия сколько мы ехали, но кажется, он тоже находился где-то в своем мирке. Опасном и ужасном мире. Во мне вновь бурлила ненависть. Тихая, молчаливая. Я выпрямила спину и вздохнула, отворачиваясь к окну. Мы ехали молча еще около двадцати минут и он припарковался у входа в парк. Через него можно было выйти на набережную. Парк был популярен. По сути, это был лес в конце которого протекала река, а за рекой было поле. Его оборудовали фонарями, лавочками и фонтанами. Кое где были детские площадки или площадки для выгула и занятий с собаками. Мне же нравилось то, что здесь было огромное количество цветов. Самых разных. И их аромат сразу заволакивал легкие. Я обожаю запахи и потому к ним так чувствительна. Пока мы не спеша шли к беседке, находившейся на берегу реки, он затормозил у одного из ларьков с мороженым.

— Какое будешь? -спрашивает он непринужденно, словно все это время мы не молчали.

— Клубнично-ванильное. -холодно отвечаю я, скрещивая руки на груди и отворачиваюсь в противоположную сторону от него. Он берет себе фисташковое мороженое с шоколадными крошками и мы продолжаем путь. Сегодня действительно было душно, принципе как и полагалось июлю, так что мороженое давало хоть какой то шанс освежиться.

— Не в настроении из-за машины? -его низкий голос разбавляет детские крики и я неосознанно хмурюсь. Мое настроение исчезало, стоило вспомнить трагедию и то, что я нахожусь рядом с виновником. А еще, потому что я чувствовала себя рядом с ним комфортно. Возможно, еще мне нравилась его внимательность. От этого становилось тошно от самой себя. Но ему этого знать не надо.

— Да. -коротко ответила я, и почувствовала укол совести. Я не любила врать, но с ним – я становилась одной большой ложью.

— Я могу заезжать за тобой. -не смотря на свою язвительность, он продолжает вести со мной спокойный диалог. Я бы сказала, его ответы продолжали быть мягкими и дружелюбными. Во мне просыпалось чувство стыда. Но моя ненависть оправдана. Я ни за что не прощу его за убийство. Не прощу за его безответственность. На его предложение я ничего не ответила, я молча кивнула и подошла к палатке с напитками. Взяла себе айс-латте и мы дошли до беседки в молчании. Так оно и надо. Он сел справа, дабы видеть реку, я же села рядом, спиной к воде. Мне было важно поддерживать зрительный контакт при диалоге. Я оставила пиджак в его машине, взяв с собой только сумочку из которой достала блокнот и ручку. Я много раз смотрела разные интервью, потому набросала несколько вопросов оттуда и старалась вести себя, как самый настоящий журналист. Это было не сложно, я задавала Оуэну обычные вопросы, записывала их в блокнот, а так же включила диктофон на своем телефоне, положив между нами. Изредка, между вопросами я делала уточнения, попивая кофе.

Удивительно, но по мере количества моих вопросов, в небе начали сгущаться тучи. Медленно, почти черные, тучи надвигались в нашу сторону. В дали гремел гром. Они будто говорили мне остановится. Они предупреждали, что дальше я сломаю себе жизнь и пожалею об этом. В моей жизни появится собственный гром. Во время разговора, Оуэн не сводил своих темных глаз с меня. А с появлением туч, казалось, его глаза темнели сливаясь с зрачком. Я выдерживала его взгляд, сохраняя холодное лицо, лишь пару раз посмеявшись из вежливости. Все проходило отлично.

— А что насчет твоих родителей? -задала я очередной вопрос, поджимая губы.

— Своих родных матери и отца я не знаю. -ошеломляет он меня, и я выгибаюсь по струнке. Заправив прядь волос за ухо, я всматриваюсь в него.

— Получается ты..?

— Нет, в пять лет меня усыновили.

— Значит твоя нынешняя фамилия не настоящая? -говорю я, и он слегка наклоняет голову в сторону и кивает в знак согласия. Следующий застрявший в голове вопрос не входил в мои планы, ведь я бы расценила его, как не профессиональный. Но все внутри меня хотело узнать Хейга до мелочей.

— Ты бы хотел с ними встретиться?

— А зачем? Я толком их не помню, и считаю родителями тех, кто меня воспитал. Меня не интересуют.. некоторые люди из прошлого.

Последние его слова невзначай застревают у меня в голове. Стоит ощущение, что к этим словам мне надо будет вернуться и покопаться. Я сделала несколько помарок и вновь взглянула на него. Около минуты я смотрела на него, собираясь с мыслями. На улице холодало.

— Теперь ты на свободе. Что ты планируешь делать? Какие действия?

Его глаза блеснули и нет, я не чувствовала опасности. Это было нечто другое. Он впервые отвел глаза за наш разговор, и взглянул куда то в даль, за меня. Он молчал, пока ветер становился все сильнее.

— Справедливость. Я планирую восстановить справедливость.

— Что?

— Я не являюсь убийцей, как все считают.

Воздух встает в горле и кажется я перестаю дышать. Он протягивает руку и заправляет выпавшую прядь моих волос за ухо. Большая и теплая ладонь ненадолго остается на моей щеке. Я сижу не подвижно, пока мое внутреннее море находится в состоянии спокойствия. Он слегка поддается вперед, что наши лица находятся в паре сантиметров близости.

— Я никого не убивал.

С его словами поблизости слышится гром. Я продолжаю молча смотреть на него, находясь на неведомой грани. Мое море собирает огромную волну и накрывает меня. Происходит одна, вторая, третья трещина. Я слегка хмурюсь и съеживаюсь, когда он убирает ладонь. Все мои устои пошатываются. Нет. Нет же. Это я ищу справедливости. И снова нет. Справедливости ищем мы оба.

— Поэтому я согласился на твою идею. Доминика, я хочу, чтобы ты мне помогла и опубликовала об этом статью.

Вот оно. Я чувствую себя полной дурой. Всю ситуацию игрой считала тут только я, пока он был серьезен. Он рассказал всё на чистоту. Рассказал, для чего хочет использовать журналистку. Он ломал мои стереотипы, убеждения и защиту. Поверила ли я ему? Не знаю. Но я уже и сомневалась в точности своих воспоминаний событий, произошедших шесть лет назад. Ведь я видела аварию. Я была там. Я была свидетелем.