Тактильная болезнь

Обычно, когда в семье происходят разногласия, кто-то из взрослых хоть как-то пытается разрядить обстановку своими дурацкими шуточками, ну или хотя бы бессмысленными диалогами.

На улице вовсю воет ветер, заставляя скрипеть оконные рамы. Снег все ещё валит, несмотря на то, что уже в субботу обещали потепление и отметку выше нуля. А наша семья все никак не может принять поражение и выйти из образа семьи «Гриффинов», которые уже давно не смыслят такие понятия, как взаимопонимание, поддержка и любовь. Да, если бы нас ставили на лучшую семью года, мы бы даже не вошли в первую десятку. Таковы были мысли пятилетнего ребёнка.

- И вот Белоснежка нашла домик маленьких человечков, называвших себя гномами и попросила остаться у них переночевать, - улавливая заинтересованный взгляд моих плюшевых слушателей, я продолжила рассказывать им сказку. - Они были напуганы, увидев Белоснежку, ведь, никогда до этого к ним в гости не заглядывала ни одна душа человека.

Дверь неожиданно распахивается, и на пороге детской комнаты появляется Кира с огромной кучей моих игрушек. Кажется, кому-то сейчас сильно попадёт.

- Хлоя, когда ты наконец научишься убирать за собой игрушки? Твои выдуманные герои никогда не помогут тебе убраться в комнате.

Кира всегда не любила мои игрушки, а уж когда видела их по всему дому, то непременно спешила накричать на меня.

- Нет, мои герои помогут справиться со злом. Почему ты думаешь мне не сняться кошмары? Да потому что они никогда меня не бросают и выручают в трудную минуту. Ты со мной не играешь, что мне ещё остаётся делать? - проговорила я.

- Ладно, всё, хватит. Убери всё на место и спускайся. Твоя мать хочет кое о чем тебя попросить, - с этими словами Кира бросила свою охапку на пол и с хлопком двери вышла.

Маленькие девочки никогда не станут принцессами. У них никогда не будет своей собственной кареты, целого гардероба разноцветных платьев и Пегаса. Именно такой был мой вердикт в пять лет.

Спускаясь по лестнице, я услышала крики моей мамы. Она явно была чем-то недовольна, но мне все равно придётся столкнуться с ней лицом к лицу.

Мои светлые кудрявые волосики спадали на лицо. Розовая пижама уже была поношена в некоторых местах, а прямо посередине красовалось смачное пятно клубничного варенья.

Прежде чем подойти к ней, я вытерла свой маленький ротик от прилипшего варенья, поправила волосы и сжала как можно крепче своего плюшевого зайку.

- Все будет хорошо, Зайка. Вот увидишь. Мама на нас вовсе не злиться. - прошептала я. - Она нас любит и обязательно простит.

- Эй, Хлоя, подойди. Мне нужно с тобой поговорить. Не стой же там в углу.

Медленными маленькими шажочками я подошла, села на диван и подняла свои глаза на неё.

На днях я стала замечать, что мама стала хмурой и грустной. Вечером всегда с кем-то ругалась по телефону, а с утра до обеда спала. Под глазами прослеживались синяки, лицо похудело и обрело тусклый безжизненный оттенок. Её волосы всегда были убраны в небрежный пучок, а кисти рук спрятаны подальше от людских глаз. Я знала, что она скрывает уйму порезов у себя на руках, но спрашивать об этом боялась.

- Послушай, мне нужно уехать на несколько дней по важным делам. Это не займёт много времени. За вами будет приглядывать тётя Линда. Кире я уже объяснила ситуацию, так что думаю вы справитесь без меня.

- Но... - запротестовала я, но тут же пожалела об этом.

- Никаких «но», Хлоя. Это был не вопрос, и я не собираюсь нянчится и объясняться тебе, поняла?

Я кивнула, встала с потертого дивана и мигом отправилась в свою комнату. Переварить всю эту информацию было ещё сложнее. Ведь, какой ребёнок будет рад тому, что его мама уезжает непонятно куда на неопределенный срок.

Тогда я ещё не знала, что у неё проблемы с законом. Вся правда вылилась только, когда мне стукнуло пятнадцать, и на наш адрес начали приходить письма с просьбами оплатить налоги. Кира скрывала, но я все равно заметила.

Мое детство было совершенно другим, отличалось от других детей. Да, у меня были игрушки, одежда, но главного, чего мне так не хватало - заботы, у меня её не было.

***

Сегодня улицы нашего маленького городишки наполнились большими лужами, множеством зонтиков и водонепроницаемых плащей.

Я сижу около окна, попивая зеленый чай и слушая капли дождя, постукивающие по окну.

Во мне не осталось никаких эмоций. Слезы ушли, как и все мои силы. Из дома я выхожу только, чтобы купить продукты. Приходится писать в два раза больше статьей, ибо денег почти не хватает, чтобы оплатить коммунальные услуги. Я все ещё пытаюсь дозвониться Кире. Каждый день я снова и снова попадаю на голосовую почту, и снова и снова оставляю свои сообщения.

Сегодня пятница, а значит придёт медсестра, чтобы вколоть мне витамины и прочие лекарства.

«До её прихода остаётся ещё пара часов, так что я успею сходить в магазин за фруктами», - думаю я.

Надев свой серый свитер, нацепив красные резиновые сапоги, которые мне когда-то подарила сестра, я выхожу на улицу.

Сегодняшний день видимо слишком сильно разозлился на кого-то. Ливень даже не собирается прекращаться. Не успеваю я ступить на последнюю ступеньку крыльца, как мои волосы, заплетенные в косы, тотчас становятся мокрыми. Зонт бы сейчас точно не помешал. 

Я прохожу всего пару метров, но меня  уже начинает раздражать вся эта ситуация. Будто к счастью, около меня начинает сигналить  машина, а затем окна опускаются, и я слышу знакомый голос. Нет, нет, кто угодно, только не он. Я уже три дня не вспоминала его. Хотя кого я обманываю. Я думаю о нем почти каждую минуту этой проклятой жизни.

Я начинаю ускорять шаг. Может он просто забьет и уедет. Ещё никогда за эти четыре года я не шла так быстро. Кажется, Райн не собирается сдаваться.

—  Пожалуйста, послушай меня. Хлоя, остановись! — его властный голос выводит из колеи.

— Чего тебе? — не церемонятся, говорю я.

— Ну, во-первых, сядь в машину, ты промокла насквозь.

— А если я не хочу. Затащишь меня силой?

— Если придётся, я заставлю тебя раздеться и надеть сухую одежду, но прежде запихну тебя в эту чёртову машину.

Щёки вспыхивают от его непристойных слов. Я не сомневаюсьь ни капли, что он с лёгкостью сможет это сделать. Поэтому, переборов себя, я интуитивно нащупываю дверцу машины и сажусь в тёплый кожаный салон.

—  Ладно, зачем я тебе?

— Давай, мы доедем до нужного места, а потом ты начнёшь задавать все интересующие тебя вопросы?

—  Как мне убедиться в том, что это не очередная подстава? Что ты не вывезешь меня в глухой лес и не убьешь там? — я вопросительно поворачиваю голову в сторону водительского кресла.

— Никак. Просто доверься мне, детка, —  он выворачивает на главную дорогу и прибавляет скорость.

— Хорошо. Я доверюсь тебе, но только при одном условии. Ты перестанешь называть меня «детка». 

— Хм, мне нравится, как звучит слово "детка". В любом случае, я придумаю что-нибудь другое.

Нахальную улыбку Райна даже не может скрыть моя слепота. Где-то глубоко я понимаю, что каждый раз, натыкаясь на его компанию, я перестаю думать о плохом. Все мои гнусные мысли уходят. Его шутки заставляют непроизвольно улыбаться, а смех поднимает настроение до самого пика, которого мне самой было бы не достичь.

— Может включишь радио? Тишина заставляет слишком много думать.

— Может лучше поболтаем. Я мало чего знаю о тебе. Кто ты такая, Хлоя Найтли?

Я закусываю свою губу. На подобный вопрос я отвечала миллион раз своим психологам, поэтому знаю ответ на этот вопрос наизусть.

— Это скучная история. Думаю, ты не захочешь ее слушать. По-моему тебе достаточно знать мое имя.

Поворачиваясь к нему профилем, мое лицо озаряет хитрая улыбка. 

— Нет, я не прошу тебя рассказать о том, как ты лишилась зрения. Я хочу узнать тебя. Какую музыку ты предпочитаешь? Часто ли совершаешь смелые поступки? Какой соус для начос предпочитаешь больше всего?

— Что? Соус для начос? - я сжимаю коленки руками и начинаю смеяться. 

— Да. Неужели ты никогда не задумывались над этим? Я знаю одно кафе, где подают самый отпадный начос. Ты обязательно должна попробовать.

— Со мной никто никогда не говорил так непринужденно. Знаешь, да, я никогда не задумывалась, какой соус к начос мне нравится больше всего. Более того, я никогда его не пробовала.

— Тогда ты просто обязана его попробовать и ещё раз подтвердить, что я как всегда прав.

— «Всегда! Ужасное слово. Это слово лишено всякого смысла». Просто перестань говорить его, и жизнь станет проще.

— Погоди, ты только что процитировала «Портрет Дориана Грея»?

Кажется я задела его интерес. Цитирование разных произведений вызывает у меня некое удовлетворение. 

— У меня есть словарик метафор из книг.

— Правда?

— Конечно нет, — снова смеюсь я. — Я просто читала эту книгу около пяти раз. 

— Тогда у нас с тобой есть общий интерес. 

— Ты читал его? Никогда не поверю, что ты прочёл что-то из классических произведений. Это как укусить себя за локоть. Вещь, которую человек никогда не сможет сделать.

— Я растоптал твоё представление обо мне? На самом деле, мой отец заставлял читать меня классику с самого детства. Все мои полки были усыпаны классическими произведениями. Поначалу, я отвергал книги, пока они не стали моим спасением. Отец начал допоздна пропадать на работе, мать в разъездах. Что мне ещё оставалось делать? А теперь книги — моё спасение от всех проблем.

Только сейчас я замечаю, что мы едем уже минут тридцать, но машина все никак не собирается останавливаться.

— Райн, нам долго ещё ехать? — спрашиваю я.

— Нет, через метров двести будет поворот, а там буквально пять минут, и мы на месте.

Остаток пути мы едем в полной тишине. Лишь изредка я слышу, как пальцы Райна постукивают по рулю, будто он взволнован чем-то.

— Мы на месте. Думаю, нам стоит зайти, и затем я скажу тебе, где ты.

— Ну уж нет. Мы так не договаривались. Ты обещал сказать, где мы, как только приедем. Я не соглашалась куда-либо заходить. Либо ты говоришь сейчас, либо мы возвращаемся обратно.

—  Хорошо. Обещай мне, что не будешь злиться. Поверь, я только хочу сделать, как лучше.

— Я не могу ничего обещать, ведь я даже понятия не имею, где нахожусь, и что ты задумал.

— Просто пообещай, пожалуйста.

Райн берет меня за руку. Тело покрывается мурашками от прикосновения. Никогда ничего подобного не чувствовала. Хочется, чтобы он никогда не отпускал мою руку. Именно в этот момент, я решаю довериться ему. Просто взять и сделать что-то из ряда вон вышедшего.

— Я обещаю.