Из личных убеждений

В воздухе витал стойкий неприятный аромат. Возможно, когда-то это были несколько видов прекрасных духов и туалетной воды, но потом они смешались воедино в маленькой квадратной прихожей, превращаясь в смрад безвкусия.
Что-то изменилось. Окинув беглым взглядом комнатку, Эмили заметила дюжину пакетов и несколько больших чемоданов, которые, не уместившись в прихожей, частично перекочевали в  главный коридор. Дверцы гардероба были слегка приоткрыты, переполненные верхней одеждой. Черный рукав куртки приветственно выглядывал, как бы говоря, что Эмили даже не стоит пытаться поместить в шкаф свое, еще влажное от снега, пальто.
Не было удивления, не было недовольства, не было и злости. Эмили встретила изменения с холодным безразличием. Подобное девушка наблюдала каждые полгода и отличия находились лишь в количестве чемоданов. Однако в этот раз были побиты все рекорды, но Эмили знала, что через неделю-другую прихожая будет пахнуть привычными запахами: слабо уловимым ароматом кофе и сладковытыми духами матери Эмили. Через неделю не будет этой кучи чужих сумок, а шкаф окажется полупустым. Сегодня она потерпит и оставит пальто в своей гардеробной, хотя обычно Эмили и не держала там верхней одежды.

За стеной из гостиной раздался негромкий мужской смех, спустя секунду ему вторил ровный и спокойный голос Джессики - матери Эмили.
Перекинув через одну руку пальто, Эмили быстро прошла на кухню, чтобы уйти оттуда с чашечкой капучино, а затем немедленно скрыться в своей комнате.
Не слишком большой двухэтажный коттедж под номером десять по левой стороне Гроу Стрит имел массу достоинств, но самым главным и полезным девушка считала расположение комнат на первом этаже. Небольшая прихожая открывала пути в гостиную и не особо длинный коридор, которые в свою очередь приводили на смежную кухню, и таким образом, по первому этажу можно было слоняться кругами, избегая встреч с домочадцами. В том же коридоре, по которому сейчас тихо ступала Эмили, расположилась неприметная дверь в еще один коридорчик, по которому ходила лишь Джессика. Там были ее личные покои и большая роскошная ванная.
На кухне Эмили старалась не шуметь, надеясь, что ее присутствие останется незамеченным. Из соседней комнаты все так же шел разговор между ее матерью и мужчиной о всякой чепухе, но теперь доносилось негромкое бормотание телеведущей новостей о том, как в одном из супермаркетов Чикаго нашли кишечную палочку. Кофемашина сначала исторгла из себя струйку пара, а потом как-то странно затарахтела, чего раньше себе не позволяла. Эмили недовольно нахмурилась, прислушиваясь к этому звуку. Девушка уже несколько дней заглядывалась на новый аппарат в интернет-магазине, и прямо сейчас было принято решение не в пользу предательницы, которая своим шумом выдала, возвращение Эмили домой. Хотя из маленькой чёрной чашечки так веяло дорогим кофе, что скрываться было бессмысленно.
   Ожидая, Эмили обвела взглядом комнату. При обустройстве дома, над кухней не заморачивались. Обычная, но подобранная со вкусом современная мебель и бытовая техника гармонировали в темно-коричневых оттенках. Выделялось лишь отсутствие обеденного стола - большая барная стойка взяла на себя эту роль и прекрасно с ней справлялась. В самом баре было множество самых разных бутылок начиная от дорогого виски, заканчивая возмутительно дорогим вином.
   Джессика и мужчина с хрипотцой в голосе снова засмеялись. Вероятно, мать Эмили находила своего нового любовника невероятно забавным. Это был плохой знак как для Эмили, так и для ее двух младших сестер. Неделя, на которую должна была задержаться эта новенькая и еще блестящая игрушка Джессики могла растянуться на три, а может и четыре, если же у этого весельчака в запасе была сотня-другая интересных историй, то этот роман продержится пару месяцев. Ровно до той поры, пока Джессике не станет скучно и она не выжмет из этого бедняги все соки, а потом он будет заталкивать весь свой внушительный багаж в такси разбитый, разочарованный и очень уставший. Так было всегда, так будет и на этот раз.
Девушка, держа одной рукой чашку, а другой пальто, уже начала подниматься по лестнице, но голос матери неожиданно окликнул ее:
- Эмили, это ты?
В ответ она лишь неразборчиво буркнула что-то похожее на «да».
- Очень надеюсь застать тебя сегодня за ужином, - плохо знающий Джессику мог подумать, что это обыкновенная материнская забота, но Эмили отлично знала этот спокойный тон ее матери, и сейчас он выражал ни что иное, как приказ. Джессика по-прежнему вела диалог с дочерью оставаясь в гостиной, будто Эмили не заслуживала даже традиционного приветствия, где основной частью являлась вежливая улыбка и зрительный контакт. На этот раз Эмили оставила ее без ответа, с некоторой досадой отметив, что новый любовник ее матери, тот самый, что сидит в соседней комнате, возможно будет жить в их доме ещё дольше, чем она предполагала минуту назад. То, что Джессика желала представить его своим детям говорило о многом.
Обычно Эмили и ее сёстры даже не удосуживались узнать имя мужчины, который селился к ним домой. Нельзя было сказать, что девушке хотелось упрекнуть свою мать, когда дело доходило до ее личной жизни. Не смотря на легкое негодование, которое вызывали любовники Джессики, в конце концов, это был ее дом, и она может приводить в него кого хочет. Эмили просто решила, что когда образ жизни ее матери ей вконец осточертеет, она снимет для себя собственное жилье. А пока для этого не было причин. Тем более, что Джессика почти каждый месяц улетала по работе, поэтому ее дочери чаще не видят ее, чем наоборот.
   Даже если Джессика сказала что-то ещё, Эмили этого уже не могла услышать. Закрыв дверь ногой, девушка бросила пальто на пуфик у трюмо с зеркалом по кругу усеянном маленькими лампочками, поставила кофе на прикроватную тумбу, затем вышла из своей комнаты. Она выбрала ближайшую ванную (на втором этаже их было две), там ее ждал несколько неприятный сюрприз.
  Распахнув дверь, Эмили едва не столкнулась с высоким мужчиной, который оттуда выходил. Она подняла голову, чтобы взглянуть на него. Нет, не мужчиной. Парнем. Ещё совсем молодым парнем, который только вышел из своего пубертатного периода. Вытаращив глаза, Эмили замерла, не давая ему пройти.
- Э-э...привет... - неуверенно заговорил парень, сбитый с толку реакций Эмили.
Он не произнес привычного: «ты нахрен кто?». Это была стандартная реакция мужчин Джессики. Иногда женщина просто забывала упоминать, что является матерью троих детей. И тогда Эмили отвечала в такой же манере: «а ты нахрен кто?». Она настолько привыкла к этому обряду знакомства, что от неожиданности с ее губ едва не сорвалось «а ты...».
  После короткого изучающего взгляда, Эмили отметила что парень был довольно красив: темно-русые волосы, немного длинноватые, так, что пара прядей спадала ему на глаза насыщенного орехового оттенка, под густыми темными бровями правильной формы, на его щеке виднелась лишь одна ямочка, будто кокетливая усмешка никогда не сходила с его притягательно выпуклых губ.
Эмили могла понять, если бы ее мать будучи, к примеру, в торговом центре заметила этого парня и мысленно отметила, что из него выйдет очень привлекательный и перспективный мужчина, но заводить отношения с мальчиком, который наверняка младше ее старшей дочери, нет, этого Эмили не понимала и не разделяла.
Не ответив на неловкое подобие приветствия, девушка резко развернулась на пятках, так что, возможно, длинные серебристо-белые волосы скользнули по груди парня, и скрылась за дверью своей комнаты. Там она села на кровать, обрамлённую нежно-лиловым полупрозрачным балдахином, и взглянула на свои руки, все ещё населенные множеством микробов. Брезгливо поморщившись, Эмили достала из ящика прикроватной тумбы пачку влажных салфеток и тщательно протерла руки, обдумывая произошедшее.
И о чем только думает ее беспечная мать? Уже через пару дней журналы станут пестреть заголовками в стиле: «У Джессики Бэйкер кризис среднего возраста, или почему известный дизайнер сменила предпочтения...». А в университете Эмили будет раздраженно вздыхать каждый раз, когда услышит за спиной очередное перешёптывание. Дин Уокер, который никогда не был знаком со словом «тактичность», беззастенчиво будет посмеиваться: «Ну что, Эмили, какого это, когда приемному папаше вчера исполнилось шестнадцать?». Нет, Джессика никогда не опустилась бы до такого. Все ее мужчины были примечательными, талантливыми или, по крайней мере, имели незаурядный ум, чтобы с ними можно было поддержать интересную беседу. Но этот мальчишка? Нет, наверняка Эмили все не так поняла, быть может, это был простой рабочий, доставщик еды, которому приспичило в туалет или сантехник. Эмили отбросила кричащую мысль, что вместо грязноватого комбинезона на предполагаемом сантехнике была толстовка и простые чёрные штаны.
- Крис! - раздался в коридоре незнакомый, немного низкий, женский голос.
Эмили уже перестала удивляться, смирившись, что сегодня просто более странный день чем обычно. А возможно, все было совершенно нормально, и уставшая Эмили неправильно трактует события. Да, вероятнее всего, Эмили не узнала голос их домработницы Иде - молоденькой ирландки, и хотя в это время она уже должна быть у себя дома, ее присутствие можно было объяснить сантехником в ванной (Эмили уже успела убедить себя, что это именно сантехник), наверно, что-то случилось с краном и ей пришлось задержаться.
Однако, Эмили мало волновали новый любовник ее матери, сантехник или домработница, она просто хотела спать. Взяв с полки в гардеробной футболку и домашние шорты, девушка легла ненадолго вздремнуть, предварительно распустив балдахин. Только так она могла заснуть. Только так она переставала чувствовать связь с миром, который не приносил ничего кроме лишних переживаний и разочарований.
Уже засыпая, Эмили приоткрыла глаза. Эбигейл, свернувшись, улёгся под ее боком. Девушка медленно стала гладить кота и через минуту услышала мурчание бенгальца, а под ее ладонью тёплое маленькое тело начало слабо вибрировать. Постепенно эти поглаживания становились все медлительнее. Вскоре прекратились совсем.
Спала она крепко, без сновидений. Один раз ее разбудил громкий смех Эшли, проходившей мимо спальни Эмили. Второй раз девушка проснулась от навязчивого стука в дверь. Кот недовольно уставился на девушку, когда она встала с кровати. На улице уже успело стемнеть и по полу иногда скользили желтые полосы отраженных на голом паркете фар. Голова гудела. Стук становился более нетерпеливым.
- Ну наконец-то, - вздохнула Эшли.
- Что? - невнятно пробурчала Эмили в ответ сестре.
- Мама зовёт всех на ужин.
Эмили едва могла раскрыть глаза, свет ламп коридора казался болезненно ослепляющим.
- Скажи ей, что меня не будет.
- Сама ей скажи, меня она опять за тобой отправит. И ты нужна мне, чтобы я не запустила вилку в эту идиотку.
- В Джессику?
Казалось, сёстры говорили о разных вещах.
- Что? Нет. В Мэнди.
- Мэнди?
О Мэнди Эмили слышала впервые.
- Просто спускайся, ладно? - не рассчитывая на отрицательный ответ, бросила Эшли, уже подходя к лестнице ведущей на первый этаж.
Медлительная после сна, Эмили сменила домашнюю одежду на джинсы и простой свитер. Привела белые волосы в порядок и только тогда спустилась в гостиную.
В большой комнате уже не было кофейного столика и пропало одно из двух кресел. Эмили с усмешкой отметила, что три большие старинные вазы никуда не делись, хотя и был риск их разбить, но это была гордость Джессики - ее чертовы вазы, пыльные, старые и уродливые. По всему дому их было не меньше пятнадцати. Ещё в коллекцию матери Эмили входило несколько гобеленов с библейскими мотивами, но их, ко всеобщему счастью, она повесила у себя в комнате и маленьком коридорчике, где на них никто не натыкался.
Теперь посреди гостиной оказался длинный обеденный стол, тщательно вычищенный от застарелой пыли и грязи гаража. Стол находился там годами. Множество самых разнообразных блюд расположились по всей его поверхности.
В прихожей хлопнула дверь и резко повеяло крепким запахом табака. Эмили не без удовольствия вдохнула, ища источник аромата. Она обернулась на звук тяжелых шагов позади себя. Незнакомый мужчина оглядел комнату, как если бы кого-то искал.
- Привет, не знаешь, где Джесс? - вежливо поинтересовался он, хотя было ясно, что за этой вежливостью скрывается полное безразличие к собеседнику.
- Нет, - машинально ответила Эмили, немного растерянная ещё одним новым лицом.
   Это был взрослый мужчина с притягательным волевым лицом: темные волосы, не очень выразительные скулы, но красивая угловатая форма лица, густая щетина, что по мнению Эмили, не могло не придавать мужчине брутальности и внушительности. Дольше всего девушка уделила внимания его глазам, они буквально приковывали к себе: желто-зелёные, словно кошачьи, казалось, они были подсвечены своим собственным сверхъестественным сиянием.
Он пожал плечами, как бы говоря «ладно» и быстро ушёл. Эмили ещё какое-то время смотрела на арку, сквозь которую скрылся незнакомец. Только сейчас она подумала об этом фамильярном «Джесс» - так назвал ее мать мужчина. И сразу все стало понятно. Джессика себе не изменяла, как и все ее бывшие, этот был не менее привлекателен.
Легка на помине, Джессика вошла в гостиную через кухню. Она была как всегда прекрасна и могла стать достойным олицетворением результата совмещения спорта и правильного питания. Ее смуглая кожа сияла здоровым блеском, темные волосы волнами струились до лопаток, острые скулы и узкий подбородок подчеркивали ее некоторую надменность, а темные, едва ли не чёрные глаза сразу говорили о непростом характере. Ее взгляд будто проверял людей на прочность, именно поэтому при разговоре с Джессикой так хотелось отвести глаза.
  Эмили ничем не напоминала свою мать. Это были абсолютно две разные женщины. И если бы кто-то решил их описать, он бы назвал это противостоянием январских сумерек и ураганом в октябре.
- Хорошо, что ты здесь, помоги мне со столовыми приборами и будем уже наконец ужинать, - губы Джессики растянулись в улыбку, но лишь на секунду.
Она передала дочери букет из ложек и вилок. Эмили молча принялась раскладывать приборы около пустых, натертых до блеска тарелок. Говорить о том, что «Джесс» искал любовник, девушка не собиралась, хотя с удовольствием бы избавилась от общества своей матери и закончила сервировку стола сама.
- Я звала тебя около часа назад, чтобы ты помогла мне с ужином, - спокойно произнесла Джессика, сервируя противоположную от дочери половину стола.
- Я спала.
- Кстати, лучше не ложись спать днём - у тебя ужасно отекает лицо.
- Буду знать, - сухо ответила Эмили на колкость, которая ее матери казалась заботливым советом.
Когда повисшее молчание начало сводить девушку с ума, она заговорила:
- Ты вызывала сантехника?
- Сантехника? - отвлеченно повторила Джессика, чьи мысли сейчас занимало количество вилок. Она отрывисто водила пальцем вдоль стола и беззвучно, одними губами подсчитывала приборы.
- Я встретила какого-то парня в ванной, подумала, что это сантехник.
Судя по раздражённому взгляду Джессики, который она перевела на дочь, та ее сбила со счета.
- А что, он был на него так похож?
- Не особо.
- Никакой это не сантехник, - отмахнулась Джессика. - как тебе вообще пришло это в голову? Это Крис.
- Ясно. Это Крис. - повторила Эмили. Желание пообщаться с матерью исчезло окончательно и девушка надеялась, что это был их последний разговор на этой неделе.
Чуть позже, сидя за столом только втроём, сёстры ожидали Джессику и ее мужчину. Казалось, трапеза не начнётся никогда.
- Ну что, как тебе Мэнди? - ухмыльнувшись, спросила Эшли.
- Я все ещё не видела загадочной Мэнди. Может сама расскажешь кто это?
Обведя стол взглядом, Эшли схватила кусочек сыра с тарелки, где лежала сырно-мясная нарезка.
- Мэнди - наглая сука... - девушка яростно размахивала сыром, так что Эмили и их младшая сестра Кейт были под угрозой получить этим куском сыра по лицу, - которая заняла зелёную гостевую комнату.
«Зелёной» гостевая называлась из-за решения Джессики поклеить в ней фотообои с лесом и высокими папоротниками. Если бы не большие окна, возможно, это смотрелось бы жутко и вызывало приступы клаустрофобии. Зелёными были шторы и постельное, а также ковёр, но это все отлично гармонировало с деревянной мебелью кремового цвета: комодом, кроватью и письменным столом, на котором стоял маленький кактус, как будто леса перед глазами было мало.
- Неужели?
Эмили скучающе складывала из салфетки подобие оригами и почти не слушала сестру, как если бы та рассказывала ей глупую выдуманную историю. Теперь ей и вовсе казалось, что весь день походил на сон, щедрый на странные события и странных людей.
- Да, я видела, как она несла туда свои сумки. Я спросила, кто она и что тут делает, подумала, что это новая домработница, но она сказала: «Иду в свою комнату», - сделав крайне неприятный голос, передразнила Эшли свою новую знакомую. - А потом мама сказала, что это Мэнди, но так и не объяснила, кто она вообще такая. А ты, Кейт, видела Мэнди? - Эшли повернулась к сестре, которая в ещё большей скуке, чем Эмили, водила вилкой по пустой тарелке.
- Нет.
- Вы наверное думаете, что я все выдумала, да?
- Ну почему, я тебе верю, правда, потому что я видела сегодня какого-то парня в нашей ванной и это был совсем не тот с кем Джессика водит свой романчик. Этого я тоже видела. - ответила Эмили, смяв неудачное оригами и попытавшись добросить его до мусорного ведра на кухне. Ведро стояло совсем близко к арке между гостиной и кухней, но попытка все-равно не увенчалась успехом.
- Черт!
Девушка встала, чтобы подобрать мусор.
- Так ты зашла в ванную, когда там мылся какой-то парень? - с задорным интересом продолжала Эшли.
- Я не говорила, что он мылся.
- Так он не был голым?
- К счастью.
- Но он хотя бы симпатичный?
Эмили вдруг захотелось подшутить над своей всегда такой доверчивой сестрой.
- У него нет глаза и на том месте чёрная повязка.
Брови Эшли поползли вверх:
- О!
Кейт тоже удивилась, но во взгляде ее больших зелёных глаз сквозило недоверие:
- Так он пират?
Эмили сдерживала улыбку изо всех сил.
Забросив бумажку в урну, она снова направилась в гостиную, но не сделав и пары шагов, остановилась. В другом проеме между кухней и коридором стоял тот самый парень. Он едва сдерживал смех, увидев опешившее лицо Эмили. И он точно все слышал.
Оставив Эмили позади, он прошёл в гостиную.
- Свистать всех наверх! - громко произнёс он, пожав руку удивленной Эшли. На его лице все так же сияла улыбка, которая ничем не намекала на обиду.
Эмили медленно вернулась на своё место.
- Плеснешь-ка мне рома? - затем его улыбка перешла на Кейт.
Казалось, только сейчас Кейт была чем-то заинтересованна. Она коротко рассмеялась.
- Есть только виски, капитан.
- Сойдёт.
Парень сел за стол напротив Эшли, вызывая у той недоумение и неприязнь. Она презрительно фыркнула:
- Капитан может пойти на дно, если начнёт трапезу раньше времени. Оставь бутылку, Кейт.
Кейт перестала пытаться отвинтить крышку дорого шотландского виски. В свои шестнадцать она так и не научилась ни пить алкоголь, ни его добывать. В ответ парень беззаботно пожал плечами, нисколько не расстроенный.
  Эмили поняла, что его не так-то просто и обидеть. Он уверен в себе и достаточно красив, чтобы об этом знать. Багряный засос выглядывал из-под воротника его темно-зелёной толстовки, что свидетельствовало о внимании девушек или, по крайней мере, одной.
Из коридора послышался шум, который быстро переместился в гостиную. Вошла Джессика, переодевшись в чёрное, повседневное, но очень красивое платье. Оно подчеркивало все ее достоинства фигуры, но по-другому и быть не могло - это было платье ее собственных фантазий. Эмили отметила, что Эшли была в похожем платье и тоже из последней коллекции Джессики. Девушка всегда старалась походить на свою мать. Это было совсем несложно - только Эшли достались черты Джессики. Она была также смугла, может немного бледней, также стройна и красива. Отличались они лишь тем, что Эшли обладала по-детски миловидными щечками вместо острых скул, и глаза, глаза у Эшли были тоже чёрными, но слишком веселыми и живыми, в них отсутствовал этот кошачий пронзающий блеск. Этот взгляд достался Эмили.
Следом за Джессикой вошёл ее любовник, который возвышался над женщиной на полголовы. Эмили была бы ему лишь до подбородка. Но за их спинами был ещё кто-то третий. Мэнди - сразу поняла Эмили, как только девушка вошла и села рядом с «пиратом». Она оказалась крайне, почти болезненно, худой миловидной блондинкой, с такими же ореховыми глазами, как и у парня, а ее острым скулам и впалым щекам могла позавидовать даже Джессика.
Кто-то включил телевизор заполнить пустоту неловкого молчания. Реклама сменилась очередным репортажем новостей. Эмили застыла, так и не донеся вилку ко рту. Это всегда происходило, когда по телевизору показывали одного из членов Сената. Невысокий мужчина, с бледной кожей и острым подбородком, его глаза цвета стали приковывали к себе, в них было что-то внеземное. Глаза полные силы и уверенности. Эти глаза унаследовала Эмили.
«Ни одной чертовой поздравительной открытки за двадцать один год!» - в очередной раз подумала девушка.
   Дэрек Ричмонд резко исчез с экрана, а вместо него появился один из клипов Леди Гаги. Эмили недовольно оглядела присутствующих. Джессика беззаботно отложила пульт и начала свою речь.
   Представляла своего любовника она долго и красочно, но единственной ценной информацией было то, что его звали Нейтом и ему двадцать семь лет, остальное было просто шумом для Эмили и она перестала слушать. Женщине, которая сейчас светилась от счастья и гордости, были чужды материнские инстинкты и родительские заботы. Иногда казалось, что она вообще не умеет проявлять живых человеческих чувств, но глядя на то, как она воркует с Нейтом, можно было поставить под сомнение данное утверждение.
   Пока Эмили не затошнило, она перевела внимательный изучающий взгляд на девушку и парня сидящих напротив. Они тихо о чем-то шептались и выглядели немного потерянными в окружении четырех незнакомых дам, некоторые из которых были настроены весьма враждебно.
Эмили чуть наклонилась к Эшли, прошептав:
- Что думаешь о наших новых "родственниках"? Когда-нибудь мечтала о придурке-брате?
- Я думаю о них то же, что и ты... - сказав это, Эшли вдруг громко, но несколько неуверенно, произнесла, перебив Джессику. - Э-э...А они все правда будут жить у нас или...ну может быть они просто пришли в гости?
Глаза Джессики сверкнули очень нехорошим блеском.
- Да, Эшли. Нейт, Крис и Мэнди теперь живут здесь. - отчеканивая каждое слово ответила она.
- Простите мне мое любопытство, - неожиданно заговорила все это время молчавшая Эмили. - Но очевидно, что вы не дети мистера...
- Моя фамилия Ридл, но называйте меня просто Нейт. Так вот, отвечу на повисший в воздухе вопрос. Да, Крис и Мэнди не мои дети, ибо я был не в состоянии стать отцом ещё будучи сам ребёнком, но на данный момент я являюсь их временным опекуном.
- О, так у нас приют для сироток, - недовольно протянула Эшли, подливая себе вина, которое придавало несвойственную девушке смелость.
- Слишком прямолинейно, Эшли. Слишком. - холодный, твёрдый голос матери звучал приговором.
- Мы не сиротки! - прорычала Мэнди.
Она хотела добавить ещё что-то очень неприятное, но Крис накрыл ее ладонь своей и она успокоилась или, быть может, так просто казалось. Он заговорил вместо неё:
- Наш отец в Европе со своей семьей, а мама...
- А их мама на реабилитации, - сказал Нейт, когда Крис внезапно запнулся. - И когда она поправится, ребята снова вернутся к ней.
- Я правильно понимаю, Нейт, тебе, человеку без какой-либо недвижимости, позволили стать опекуном двоих детей? - непринужденно спросила Эмили, добавляя себе в тарелку салат. Она не сводила с мужчины пристального взгляда.
- Хорошие знакомые помогли мне в хорошем деле.
- И каким именно образом ты познакомился с этими детьми?
- Простите, но мне девятнадцать. - шутливым тоном сказал Крис, пытаясь смягчить напряжённую атмосферу. - Через полгода двадцать.
- С этими детьми, как ты их назвала, я познакомился после того, как начал ухаживать за их матерью.
Все ответы Нейта были неопределенными и оставляли ещё больше вопросов. Эмили восприняла это как вызов. На удивление, Джессика тихо сидела, ковыряя  щипцами лобстера, словно совсем не замечала словесной перепалки между ее мужчиной и дочерью.
- А нас ты сможешь удочерить, если наша мама заболеет? - ухмыльнулась Эшли.
- С удовольствием. - на губах мужчины появилась легкая улыбка, не затронувшая глаз.
Во время этого мимолетного и фальшивого движения губ, Эмили успела заметить в ряду его белых ровных зубов лишь один выпирающий клык. Этот, как должно было показаться, недостаток почему-то понравился Эмили, и хотя бородатый мужчина сидящий возле Джессики ничем не напоминал каноничного вампира, девушка все равно не смогла удержаться от подобного сравнения. Изучая лицо Нейта, Эмили казалось, что он крайне редко напускает на себя улыбку, а когда делает это - стоит искать подвох, и эта насмешка над всем миром демонстрировала всю внутреннюю силу и уверенность мужчины.
В гостиной воцарилась тишина, если не считать тихой мелодии, что издавал телевизор. Неожиданный звонок телефона показался громом в давящем напряженном молчании.
Когда Джессика отошла ответить на звонок, Эшли вновь обратилась к Нейту:
- А знаешь, вы зря привезли столько вещей.
- Почему же?
- Перевозить это все обратно будет тяжело. - будничным тоном произнесла Эшли с неприятной усмешкой. - Мама творческая великая личность, как правило, у таких людей бывают странные причуды, вот например у нее - коллекционировать мужчин вместо марок или бабочек.
Было это сказано скорее с восхищением, нежели с осуждением.
- Что ж, в таком случае, я особый экземпляр в ее коллекции, мне положены особые условия. - ни сколько не смущенный, парировал Нейт.
Эмили удивленно вскинула бровь:
- И почему же, позволь спросить, ты особенный? Быть может ты выделился и не стал брать на себя роль нахлебника? Не верю. Мужчины при виде Джессики думают о чем угодно, только не "о боже мой, я хочу жениться на этой женщине и провести с ней всю жизнь". Так почему ты решил, что ты гордость ее коллекции?
- Это ты так завуалированно пытаешься выяснить мои козыри в рукаве? Так сильно хочешь узнать меня поближе, что забываешь об элементарных правилах хорошего тона? И вежливости? Я польщен и растроган. Не подашь мне салфетку вытереть слезу, если ты еще не все их изорвала в волнении? - улыбнувшись сказал Нейт, подмечая каждое движение и взгляд Эмили.
- Не нужно преувеличивать свою значимость, ты не вызываешь во мне ничего кроме скуки, а салфетки помогают мне не заснуть. Вот и все.
Нейт как-то странно улыбнулся, но больше ничего не ответил. Эмили восприняла это как победу, но стопроцентной уверенности не было.
   Остаток вечера прошёл напряжённо для всех. Мэнди пускала в Эшли злобные взгляды, но та предпочитала высокомерно игнорировать их. Доев свой ужин, Эмили вновь принялась рвать салфетки, придавая им причудливые формы. Крис слишком часто стучал крышкой графина с вином. Никто не позаботился о вегетарианской части ужина, поэтому Кейт почти ничего не ела, притронувшись лишь к овощному салату. Джессика почему-то забросила своего лобстера и до конца ужина растягивала один и тот же бокал белого полусухого.